Назад   Начало   Вперед

 

 

 

 

сарматов, алан, простиравшиеся когда-то от Дуная до Алтая (и далее), не уменьшаются, а увеличиваются: закрепившиеся на отрогах гор Кариу‑-хох и Урс‑-хох аланы-осетины вначале заселяются в Алагирском и Дигорском ущельях, а затем, шаг за шагом, осваивают и возвращают под свой контроль многие, бывшие исконно осетинскими, земли (к тому времени частично заселенные другими народами), находящиеся по обе стороны от Главного Кавказского водораздельного хребта. Ко времени «прихода» Царской России на Кавказ осетины установили полный контроль за всеми перевальными дорогами Центрального Кавказа, возродили четырнадцать (а не, как утверждают, шесть) обществ: 1) Рача, 2) Кударо, 3) Кешельта, 4) Лиахви и Меджуд, 5) Маглодолети (Урстуал), 6) Дзамур, 7) Куд и Гудови, 8) Турсо, 9) Нара, 10) Зрамага, 11) Дигур (Дугур), 12) Валаджир
(Валлагир), 13) Куртати, 14) Тагиати (Тагаур) [Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа. Генштаб Российской империи. Иоганн Благоберг. 1834 г., стр.   232]. Причем, в Тагиата, наряду с Кобанским ущельем, Даргавской и Кармадонской котловиной, входило всё ущелье Арвыком (Небесное ущелье — ныне Казбекское ущелье), а в перечень обществ осетин не вошли отделившиеся осетины джераховского и гудомакарского общества, и более того, обширная территория Триалетской Осетии,
охватывающая несколько ущелий северной части Малого Кавказа (юг современной Грузии).

Фактически, к концу XVIII века (до присоединения к России) Осетия была близка к восстановлению своего могущества и политического веса на Кавказе: осетины вновь не только завладели всеми перевалами Центрального Кавказа, но и установили контроль над подступами к перевальным дорогам с обеих сторон Кавказа (напомним: Военно-грузинская дорога у самих грузин называлась Осетинской дорогой-«Ирон фæндаг»). Впавшие было под некоторую зависимость Кабарды (усилившейся после Тимуровских нашествий), некоторые
осетины Дигорского, Куртатинского и Тагаурского обществ освободились и даже «вытеснили» Кабарду из предгорий северных склонов Центрального Кавказа (некоторая формальная зависимость сохранилась у Дигорцев, но больше взаимовыгодная-родственная). Южные осетины, периодически зависимые от Грузии, или освобождались от своих князей, уничтожая их (например, так освободились арагвийские и уалуазские
[гудаурские] осетины от арагвийского эриставства), или создавали де-факто, независимые от Грузии, княжества, так как сами князья были осетинского происхождения [например, Эристави Ксанские были из рода Сидамонта, а князья Херхеулидзе — из рода Хъесата] (История Осетии в документах и материалах [с древнейших времен до конца XVII века. т.1, Цхинвали, 1962 г., стр. 194, 1799 г. — Выписка из рукописного автографа Иоанна-царевича «Генеалогические списки грузинских князей и дворян» относительно ксанских Эристави, арагвийских Эристави; князей Павленишвили, Туманишвили, Херхеулидзе; дворян Эларишвили, Батиашвили,

 

Сресели, Гедабрелидзе, Гомартели и Ломидзе [все осетинского происхождения]), за исключением невлиятельных князей Мачабели, в подчинении которых было несколько сел, в основном, с грузинским населением (выдумки о том, что князьям Мачабели принадлежали когда-то некоторые другие земли Южной Осетии, были сговором и фальсификацией между князьями Мачабели и недальновидными представителями Российского Царского самодержавия, на что главнокомандующий на Кавказе генерал Паскевич заявлял, что «…Осетины никогда не находились во владениях этих помещиков, что последние предъявили свои права на осетинских крестьян лишь после утверждения русской власти в Грузии…» [Очерки истории Юго-Осетинской автономной области, т.1, Изд. «Мецниереба». 1985 г., Тбилиси, стр. 182]).

Вообще, надо сказать, что процесс возрождения Осетии был полон трагизма, идеологических отступлений, кровавых междоусобиц и т. д.

Но более всего кровопролитным было возрождение осетин на южных склонах Главного Кавказского хребта. Грузинские правители не были заинтересованы в возрождении на севере центральной Грузии свободолюбивого соседа и поэтому раз за разом направляли в Южную Осетию карательные экспедиции, полностью опустошали население сел и даже целых ущелий. Но все же, благодаря единой идеологической целеустремленности всей нации, к концу XVII века осетины возрождают на южных склонах Главного Кавказского хребта временно утраченные земли и продолжают их укреплять. Одновременно та же «единящая» идеология возвышает осетинское судопроизводство. В результате «обуздывается» кровная месть: провинившиеся фамилии или выселяются, или переселяются, иногда изгоняются вместе с кровниками.

Еще раз отметим, что, если даже могучие скифы, сарматы и аланы оставили величайший след в Еевропейской истории, и им принадлежит Мировая слава, то все равно самым значимым и светлым [и никак не «темным»] для «благодарных потомков» останется период героического выживания, сохранения и возрождения в теснинах Центрального Кавказа осетинского народа в период с пятнадцатого по восемнадцатый век. И как знать, не было бы эпидемии чумы, свирепствовавшей в Осетии и по всему Северо-Западному Кавказу с 1810 года по1812 год, катастрофически сократившей трехсоттысячное население Осетии до шестнадцати тысяч [по некоторым данным, до двадцати — двадцати пяти тысяч] человек, какой бы была политическая, духовноидеологическая и народонаселенческая карта Кавказа сегодня.

Таким образом, мудрая, бессмертная идеология древних мудрецов, надежно, по-«хатиаг»-ски зашифрованная в героических Нартских сказаниях для защиты от невежества инородных, порой отвлекающих от знаний, скрытых и откровенно враждебных идей, несла основную роль в создании условий, при которых осетинская нация вначале

 

Рейтинг@Mail.ru