http://osetins.com/ ru Осетия и Осетины, Алания, Аланы http://osetins.com/yandexlogo.gif http://osetins.com/ DataLife Engine http://osetins.com/2007/10/02/kto-takie-narty.html Подводя итоги полувековой дискуссии о родине нартовского эпоса, один из лучших его исследователей французский ученый Ж. Дюмезиль писал: «Именно у осетин и, конечно, отчасти уже у их далеких предков сформировалось ядро нартовского эпоса и наметились его главные герои» [Дюмезиль 1976: 161]. Нет необходимости излагать все существующие точки зрения по этому вопросу, основательно разобранные в монографии Ю. С. Гаглойти [Гаглойти 1977: 9–94]. Остановимся лишь на тех аргументах, свидетельствующих в пользу скифо-сарматского происхождения ядра нартиады, которые связаны с ономастикой эпоса. Нартский эпос admin Tue, 02 Oct 2007 22:22:08 +0400 Подводя итоги полувековой дискуссии о родине нартовского эпоса, один из лучших его исследователей французский ученый Ж. Дюмезиль писал: «Именно у осетин и, конечно, отчасти уже у их далеких предков сформировалось ядро нартовского эпоса и наметились его главные герои» [Дюмезиль 1976: 161]. Нет необходимости излагать все существующие точки зрения по этому вопросу, основательно разобранные в монографии Ю. С. Гаглойти [Гаглойти 1977: 9–94]. Остановимся лишь на тех аргументах, свидетельствующих в пользу скифо-сарматского происхождения ядра нартиады, которые связаны с ономастикой эпоса. Один из краеугольных камней теории скифо-сарматского происхождения нартовского эпоса – наличие в нем трехчастного деления, соответствующего аналогичному делению если не праиндоевропейского в целом, то, во всяком случае, праарийского общества. В осетинском эпосе древнеарийская структура общества отразилась в виде деления нартов на «три группы нартов» (ærtæ narty), или три нартовских рода – Alægatæ, Æxsærtæggatæ и Borætæ. Сохранилась следующая характеристика этих родов: «Бората были богаты скотом, Алагата были сильны умом, Ахсартаггата были храбры и сильны людьми» [Туганов 1925: 373]. «Здесь мы сразу же распознаем индоиранскую концепцию, согласно которой любое благоустроенное общество должно объединять – в жизни в виде сословий, здесь, по-сказочному, в виде родов – три группы людей, несущих соответственно три основные функции: мудрость (т. е. магически-религиозные познания, по представлениям древних,– источник всех прочих знаний), физическую силу (в основном – ратную), экономическое благоденствие – то, что Индия утвердила в системе деления на варны: брахманы, или жрецы, кшатрии, или воины, вайшьи, или скотоводы и земледельцы» [Дюмезиль 1976:11]. Алагата – представители первой функции, Ахсартаггата – второй и Бората – третьей.Следы этого деления сохранились и в других национальных вариантах [Дюмезиль 1976: 178–186; Гаглойти 1989а: 18–19]. Остановимся подробнее на характеристике нартовских родов. Alægatæ. В «Большом доме» (Styr xædzar; Dyndžyr xædzar; Ærdamongæ xædzar) рода Алагата проводились «все общественные собрания, пиры, угощения» [ССКГ, V:6], а также пиры, называемые afædzy æmbyrd, cyty kwyvd «годичное собрание, пир славы» [ПНТО, I: 72], «воскрешающие в памяти аналогичные победные пиры скифов, о которых сообщал Геродот (IV, 66)» [Гаглойти 1989а: 14]. В доме Алагата хранилась реликвия нартов – чудесная чаша Wacamongæ, или Nartamongæ, предназначенная для культовых деяний. На крыше дома Алагата нарты танцевали simd/sind [ПНТО, I: 70] – танец, имеющий культовое значение; в доме Алагата нарты гадали по лопаточной кости животного [Н, I: 387]. Как видим, все культовые действия совершались в доме Алагата.К уже известным характеристикам рода Алагата добавим слова сказителя, записанные нами в Дигории: Æxsærtæggatæ, Boriatæ – bеræ muggægtæ adtæncæ. Alægatæ sæ sær adtænсæ. «Ахсартаггата, Бориата – много было родов (у нартов). Алагата были их головой».Родоначальником рода Алагата был Alæg, имя которого является эпонимом рассматриваемого фамильного имени и восходит к древне-иранскому *āryaka- «ариец», производному от аrya- «ариец» [Дюмезиль 1976: 173}. Этимологически сюда относятся др. инд. aryá «благородный», «досточтимый», «арий», «представитель одной из трех высших каст», ārya «то же». Следует предположить, что первоначально слово «ариец» в языке осетинского эпоса относилось ко всем трем нартовским родам. Почему оно со временем закрепилось только за представителями рода жрецов и мудрецов? В древнеиндийских текстах ārya определяется как религиозный деятель, как жрец: «приносящий жертвы», тот, «кто выжимает или приготавливает сому», тот, «кто воспевает» или, «кто восхваляет богов» [Дюмезиль 1986: 177]. Если допустить аналогичное развитие значения на древнеосетинской почве, все прояснится: за родом Алагата название ариев закрепилось как за жрецами, каковыми они были в действительности.Вывод, к которому мы пришли, предполагает, что вначале у рода Алагата могло быть другое название. Это предположение находит поддержку в материалах эпоса. В одном сказании нарты собираются на пир в «старом доме» рода Ацата Acæty zærond xædzar [ИАС, I: 228–229]. Здесь «Ацата» подменяет родовое название «Алагата», и есть основание полагать, что первоначально именно так назывался род жрецов.Родовое название Acætæ образовано от имени главы рода, «старого Асæ». Имя Асæ восходит к апеллятиву wacæ «божество, божественный» [1], что как нельзя лучше подходит к функции служителей культа. Добавим, что в доме Алагата (соответственно и Ацата) хранилась нартовcкая реликвия – чудесная чаша Wacamongæ / Acamongæ, название которой содержит тот же компонент wac / ac-, что и название рода Ацата.То, что в одном сказании род Ацата оказывается живущим «за нартами» [ИАС, I: 228], не должно смущать, так как в данном случае, как это наблюдается и в некоторых других случаях, под «нартами» имеется в виду род Ахсартаггата. Следовательно, выражение «за нартами» в применении к роду Ацата означает только то, что они жили за пределами села (или квартала) рода Ахсартаггата. Из сказанного следует, что характеристики рода Ацата можно перенести и на род Алагата.Ацата – это stur muggag «большой род», жили они в stur ġæwtæ «больших селах», у нартов они известны как bæğatær muggag «богатырский род», составлявший авангард нартовского войска (findzicæwæg, jevxæsgutæ) [Туганов 1977: 130; ПНТО, II: 68]. Представителями рода Ацата были старый Асæ и его сын Acæmæz, а также некий Tewvez. В адыгских вариантах эпоса род Ацата представляет «сын Аши Ашамез» или «Ашамазоко сын Ашама». Иногда имя героя звучит «Ящ».В карачаевских вариантах эпоса этому имени соответствует «Ачимез сын Ачи», или «Ецемей сын Ецей». В одном осетинском сказании читаем: «Сын Аца, маленький Ацамаз, из Большой Нарты (Istur Nart) [2] отправился охотиться на Черную гору» [Н, I: 333; Н, II: 344]. Кажется, в данном случае слова «Большая Нарта» или «большая группа нартов» относятся к роду Ацата, соответственно – Алагата. Эта догадка подтверждается и тем, что Ацата считались большим родом и жили в больших селах (см. выше). Подобно тому, как вместо родового названия «Ахсартаггата» сказители часто употребляют термин «нарты», в данном случае вместо родового имени «Ацата» употреблено выражение «Большая Нарта», «большая группа нартов». Но если так, то Ацата противопоставляются всем остальным нартам как большой род менее крупным родам. Эта характеристика рода Ацата стоит в противоречии с другим утверждением сказителей: «Нет ацов, вымерли славные, некогда грозные ацы. Бог богов истребил их до единого. Лишь остался малютка маленький Ацамаз» [Туганов 1977: 208]. С последним утверждением следует связать и тот факт, что в некоторых осетинских сказаниях вместо трех нартовских родов упоминаются два [Н: 273; ХИФ 1936: 154; АСОНИИ, д. 351: 172], причем отсутствует род Алагата.Исчезновение рода Ацата (Алагата) не случайно. Ведь и функциональное значение этого рода, по сравнению с другими, проявляется менее четко и объясняется это, возможно, тем, что «понятия «богатство» и «воинственность» представляются при определенных военных и экономических условиях более простыми и неизменными, чем религия, глубоко нарушенная обращением в ислам или в христианство» [Дюмезиль 1976: 173]. В какую эпоху стали тускнеть функции рода Алагата, сказать трудно. Показательно, что в ряде национальных вариантов эпоса родовое имя Алагата сохранилось.В адыгском эпосе коллективные пиршества нартов происходили в доме рода Аледжхер, Ал(л)ыджхьар «Алиджевых» [Дюмезиль 1976: 179]. Подобно осетинским Алагата, хранившим чудесную чашу «уацамонга», адыгские Алиджевы хранят «чашу для сана белого» (сана – вино) [Кумахов, Кумахова 1985: 157]. Там же, в доме Алиджа, проходил совет старейшин – хаса нартов [НКЭ: 166].В адыгской топонимии сохранилось название каменных зданий за Кубанью – Эллигах-яунне «Дом Эллиговых» [Коков 1966: 153], связанное с названием нартовского рода Алагата. Адыгский эпос сохранил много описаний дома Алэджа, одна деталь в которых привлекла наше внимание: этот дом характеризуется как «белый и длинный» [СМОМПК, XXI, 2: 263; Гадагатль 1987: 255]. В цветовой символике индоиранцев белый цвет соответствует именно первой функции, представителями которой в эпосе являются Алагата.В адыгских вариантах сохранились и другие архаичные черты рода Алэджа, отражающие индоиранские представления о носителях первой функции, но потускневшие или вовсе исчезнувшие у осетин [Дюмезиль 1976: 180–182].В балкарских сказаниях род Алагата известен под названиями «Алыглар» и «Алигатэ», последнее из которых в точности отвечает осетинскому Alægatæ [Дюмезиль 1976: 183; Гаглойти 1977: 166]. Этот же род известен балкарцам как «старший нартский род, что безгрешен», представителем которого является Алик. В доме Алика «на священной цепи» подвешен «чудесный котел» (-осет. «уацамонга») [Дебет: 92]. В других балкарских сказаниях вместо рода встречается «семейство Алика» [Дебет: 22]. В одном балкаро-карачаевском сказании читаем: «И покуда в доме Алигата – в доме старшего над нартами рода,– на святой цепи котел висит прикован, будет крепко племя славных нартов» [КБФ: 427].В сванских вариантах эпоса род Алагата скрывается под фамильным именем «Аликановы» [Дзидзигури 1986: 101; Гаглойти 1989а: 14]. По мнению Г. Бейли, сюда же относится название исторической области Алгети в Грузии, буквально означающее «страна народа Алг» [Bailey 1980: 247].В абхазо-абазинских, вайнахских и дагестанских вариантах эпоса имя Alæg и производные от него не сохранились. Несмотря на это, в абхазском эпосе упоминается «большой нартовский дом» – каменный или железный дом с железной (иногда золотой), большой балкой посередине нa которой нарты подвешивали громадный общесемейный медный котел (Нартаа ркуаб ду) «на сто человек» [Инал-Ипа 1977: 48].Нелишне напомнить, что чудесная чаша нартов сопоставлена с сорокаухим котлом, упоминаемым в каракалпакских и таджикских сказках и легендах, а также с наделенным магическими свойствами котлом древних саков, в котором приготовлялась жертвенная трапеза в дни равноденствия [Толстова 1984: 122, 200].Как дает основание считать исследование Г. Бейли, «базой нартовской системы является Ustur Xædzaræ «Большой дом» и все имена нартов являются эпитетами их функций в этом Доме» [Bailey 1980: 239].Эпоним Alæg – не единственное имя в осетинском эпосе, восходящее к этнониму *агуа- «арий»,– смотрите ниже Alytæ и allon.Æxsærtæggatæ. «Этот род включает два поколения самых прославленных героев: Урузмаг и Хамиц – «старшие», Сослан (Созырыко) и Батрадз – «младшие». Большая часть эпоса посвящена их подвигам» [Дюмезиль 1976: 168]. Род Ахсартаггата считался самым лучшим из нартовских родов [Н, I: 79].В основе этого родового имени лежит имя героя Æхsærtæg, производное от апеллятива æxsar «боевая доблесть, сила, власть», восходящего к др. Иран. * xšaυra- «военная сила, военная доблесть», родственного древнеиндийскому ksatra «мощь», «принцип военной функции», несомой кастой кшатриев [Абаев ИЭСОЯ IV: 224–225, 229–230; Дюмезиль 1976: 168; Bailey 1980: 246].Ахсартаггата оспаривали у Алагата право на руководство нартами: как и Алагата, Ахсартаггата считаются narti sær «главой Нартов» [ИАС, I: 282]. В этом плане им удалось настолько сильно потеснить своих соперников, что в некоторых сказаниях род Алагата не упоминается вовсе, а там, где упоминается, его роль почти незаметна. Согласно одному сказанию, нарты платили дань (qalon) роду Ахсартаггата [НТХ: 46].Поскольку большая часть эпоса посвящена прославлению героических представителей рода Ахсартаггата [Абаева 1985: 118], родовое имя «Ахсартаггата» и слово nartæ «нарты» стали восприниматься как синонимы [Гуриев 1982: 22; Гаглойти 1989а: 12–13]. Отсюда легко понять причину появления варианта интересующего нас родового имени – Æxsnærtæggatæ [Миллер ОЭ I: 62, 72; ИАС, I: 69], представляющего контаминацию родового имени Æxsærtæggatæ с термином nartæ [Дюмезиль 1976: 176].Следы названия этого рода сохранились в других национальных вариантах эпоса. В балкарских вариантах – это Схуртуклар «Схуртуковы», в адыгских вариантах – «чужеземные нарты» – братья Шоген и Хамиш Ахснартуко, именуемые также «сыновьями и потомками Ахснарта», в вайнахских вариантах – «Архастой», или «Орхустой» – название части нартов [Дюмезиль 1976: 183, 184–186; Абаев ИЭСОЯ IV: 229–230: Гаглойти 1989а: 18, 19; Bailey 1980: 247]. Следует добавить, что, согласно ингушским сказаниям, нарт-орстхойцы были выходцами из Санибанского ущелья Северной Осетии. От названия нарт-орстхойцев неотделимо название этнографической группы вайнахов-карабулакцев – «орстхойцы», которые еще в прошлом веке сохраняли определенную этническую индивидуальность [Гаглойти 1989а: 19].В вайнахских сказаниях род Орстхойцев характеризуется как род храбрецов, что соответствует характеристике рода Ахсартаггата в осетинских сказаниях. Так, «сказитель Ганыж (разделявший нартов и орстхойцев) уверял, что орстхои были храбрее нартов» [Далгат 1972: 108].Прежде чем перейти к характеристике следующего рода, остановимся на гипотезе П. К. Козаева. Произвольно связав имя героя Сирдона с древнеиндийским Индрой и приписав ему функции племенного бога «сираков-пандавов-иронов», а также связав имя Батрадза с древнеиндийским «Натараджа», якобы племенным богом «хурритов-кауравов», П. К. Козаев выдвинул необоснованную гипотезу, согласно которой «вражда кауравов и пандавов – Ахсартаггата и Алагата – воинов и жрецов – многочисленных против малочисленных есть отражение борьбы союзов племен, возглавляемых кавказцами-хурритами и индоариями-сираками» [Козаев 1989: 74]. Хотим подчеркнуть, что нет никаких оснований видеть в трехчастном делении нартов социально-этническую, а не социальную стратификацию. Борьба же индоариев с «кавказцами» нашла отражение в других сюжетах эпоса, о чем мы скажем ниже (раздел «Нарты и страна луанцев»). Borætæ. Существует несколько вариантов этого родового имени: Boræatæ, Boriatæ, Boiriatæ, Boradzawtæ, Boræğæntæ, а также Burtæ в парном сочетании Burtæ æmæ Borætæ [ХИФ 1940: 41, 44]. «Отличительное свойство Бората, их жизненный принцип – богатство» [Дюмезиль 1976: 166]. Наиболее известным представителем этого рода является Buræfærnyg. He исключено, что основа bor в интересующем нас родовом названии является производной от др. иран. *bau- «изобиловать, быть богатым» [Bailey 1980: 241]. Поскольку желтый цвет в осетинской идеологии связан с небесной благодатью (farn), не исключено также, что в основе этого родового названия лежит слово bur / bor «желтый» [Чочиев, Кочиев 1989: 76–77].Род Бората характеризуется также как самый многочисленный среди нартов.В других национальных вариантах род Бората не встречается, но упоминается герой по имени Бора: в адыгских – Бореж, букв. «Боре старый» (очевидно, калька осетинского zærond Bori «старый Бори» [Н, I: 353]), иногда–Боре-къуэ, «член рода Боре (= Урузмаг)»; в балкарских– «старший нарт Борай» [Дюмезиль 1976: 178– 179; Гаглойти 1989а: 18–19]; сюда же, очевидно, балкаро-карачаевский топоним Нартбора [Холаев 1973: 8], который, возможно, следует понимать как «местожительство нарта Бора». Адыгская форма Борекъуэ, в свою очередь, проникла в язык осетинского эпоса, где находим вариант Aborqwatæ [Н, I: 313].В адыгской народной песне встречаем словосочетание Борей хьэблэжъмэ «В старом квартале Борей» [Кумахов 1984: 224–225]. Возможно, этот факт свидетельствует о том, что адыги в прошлом знали деление нартовского села на три квартала, сохранившееся в осетинских сказаниях, одним из которых был «квартал Бората». В вайнахских сказаниях упоминается герой по имени «Чопа, сын Барата», или «Чопа Борган» [Далгат 1972: 261, 263, 275]. Возможно, варианты имени отца Чопа – Барата и Борган отражают осетинские Borætæ и Boræğæntæ.Подводя итоги сказанному, отметим, что следы трехчастного деления общества отчетливо сохранились и в этногонических преданиях осетин [Абаев ИЭСОЯ III: 102–103; Гаглойти 1989а], а также в общественном строе осетин-алагирцев первой половины XIX века [Бзаров 1987].Помимо этих трех родов в осетинском эпосе встречаются и менее значительные фамилии: Albegatæ, Alytæ, Astæ, Sawmæratæ и Čelæxsaratæ. Co ссылкой на Э. А. Грантовского Ю. С. Гаглойти пишет: «В скифском обществе лишь три основные социальные группы – военная аристократия, жречество и рядовые общинники – «были конструированы в культовой организации и ритуальных обрядах индоевропейской общины», хотя там существовали и другие группы населения, преимущественно – неполноправные и зависимые. Точно так же указанные фамилии не входят в состав «трех нартских фамилий» (æртæ Нарты), они находятся вне трех «кварталов» (сых) нартского села, никогда не участвуя в ежегодных собраниях, пирах славы в доме Алагата» [Гаглойти 1989а: 16–17). Остановимся на характеристике каждой фамилии в отдельности.Albegatæ «Албеговы», или Ælumbegatæ «Алумбеговы» представлены героями Albeg (варианты: Alibeg, Albæg, Ælbeg, Alymbeg) и Totradz. Иногда Албег принадлежит не к роду Албегата, а к другим родам: «(в селе) Даредзанов, говорят, дочь Алборты Албега Залихан-краса замуж выходит» [МД 1941, 6: 55]; Alægaty Alymbeg [ИК: 326]; Acæty Alymbeg [HTX: 172], Alyty Alybeg [ИАС, I: 303].Род Албеговых считался «знаменитым», с которым Созырыко собирался «разом покончить» [ПНТО, I: 101]. Чем это кончилось, мы знаем:Этот род «исчез с земли», оставив лишь единичных представителей [ПНТО, I: 104; ССКГ, V: 12]. В одном сказании у рода Албеговых росло Дерево, «которое нужно охранять» [АСОНИИ, д. 350: З]. В данном сказании Албеговы подменяют род Бората, так как «нартовское дерево» обычно растет в саду последнего рода.В адыгских вариантах эпоса имя Албег и имя его сына Тотрадза встречаются довольно часто – это «Тотреш сын Альбека», или «Тутарыш, сын Алджара» [НАГЭ: 199, 217]. В одном адыгском сказании сыном «старого Альбека» оказывается «пши Бадыноко» [там же: 247].В абазинских вариантах эпоса встречаем «Албяка сын Сотраш» [НАНЭ: 245]. В абхазском эпосе встречается герой по имени «Алтар Толумбак» [ПНС: 200], или «сын Алтара Талумбакь» [Инал-Ипа 1977: 68], имя которого сопоставлено с именем Алумбега осетинских сказаний [Гаглойти 1969: 63–64]. Не исключено, что в абхазском эпосе род Албеговых совпал с родом Ацанов (см. выше осет. Acæty Alymbeg). Если так, то с именем дочери Албега «Залихан-краса» можно сопоставить имя «сестры ацанов Зылха» [ПНС: 132].Alytæ. Это родовое имя встречается всего один раз и, как мы думаем, является исходным вариантом родового имени Albegatæ, поскольку единственным представителем рода Алыта является все тот же Албег [ИАС, I: 303].Говоря о компоненте aly / ali в имени сына покровителя хлебных злаков Bur-xor-aly / Вог-xwar-ali, Г. Бейли справедливо отметил, что в данном случае не может быть речи о связи с именем Ali, встречающимся в мусульманском мире [Bailey 1980: 241]. В то же время Г. Бейли считает возможным связать интересующий нас компонент aly / ali с компонентом Alæ в родовом имени Alægatæ [там же]. Эту этимологию мы предлагаем и для родового имени Alytæ, во второй части которого находится осетинский показатель множественности tæ. Этимон родового имени Alytæ должен был иметь форму *āryata; этот этимон находит поддержку в названии сарматского племени Areatas на Нижнем Дунае, о котором сообщает Плиний (IV, 41). Я. Харматта видит во второй части упомянутого сарматского этнонима тот же показатель множественности ta, а первую часть возводит к прототипу *агу- «арий» [Harmatta 1970: 77]. Таким образом родовое имя Alytæ находит точный исторический эквивалент в сарматском племенном названии.Обращаем внимание и на то, что вариация æ/y(i) в Alæ // Aly (Ali) находит аналогию в вариантах названия скифского племени ‘Aλαζώνεσ // ‘Aλιζώνεσ (Геродот, IV, 17), во второй части которого следует видеть не др. инд. jana- «род» [Трубачев 1979: 36–37], а родственное иранское *zan-: сак. ysana- «род, племя», др. перс. -zana «то же», см.: [Грантовский, Раевский 1984: 57–58].Аланы испытали на себе большое влияние тюркских народов. Это влияние отразилось и на ономастике эпоса. Тюркизацией родового имени Atytæ мы считаем вариант этого же имени – Albegatæ. Имя нарта Али встречается и в чеченских вариантах эпоса [СМОМПК, XXII, 2: 14].С другим показателем множественного числа этноним «арий» сохранился в слове аllоn «аланы» (см. ниже).Astæ. Упоминание об этом роде встречается единственный раз [ПНТО, II: 72]. В эпосе встречается еще мужское имя Asi – так зовут отца Ацамаза в одном сказании [Туганов 1977: 129]. В форме Asa, Was это имя встречается еще дважды (ПНТО, II: 133; Кубалов 1978: 214] [3]. Г. Бейли сопоставил компонент as в интересующем нас родовом имени с самоназванием осетин в прошлом – as, откуда заимствованы груз. osi «осетины» и русс. осетин [Ваileу 1980: 247]. Эта этимология вызвала возражения со стороны Т. А. Гуриева и Е. А. Тулатовой, которые в родовом имени Astæ видят «ложноэтимологическое осмысление названия Ацæтæ» [Гуриев, Тулатова 1987: 177]. На наш взгляд, нет никакой необходимости объединять названия Astæ и Acætæ и, тем более, выводить одно из другого. Судя по всему, так считает и Ю. С. Гаглойти [Гаглойти 1989а: 16].Существование разных фамильных имен подтверждается и адыгскими вариантами эпоса, - где рядом с «сыном Аши Ашамезом», соответствующим осетинскому Aci furt Acæmæz «сын Аца Ацамаз», находим фамильное имя Язхэ «Язовы» [НАГЭ: 394], связанное с осет. Astæ. В абхазских вариантах эпоса этноним as сохранился в составе топонима Ашвады – название северокавказской равнины в районе среднего течения Кубани (см. ниже).Sawmæratæ, или Saumratæ – название рода, представителями которого являются Č’andz, или K’andz с сыном Sæwa (Sæwwaj) и некая Burdzæbæx [ХИФ 1940: 108; ИАС, I: 325–327]. В качестве женского имени в эпосе встречается еще антропоним Sawmæron, являющийся вариантом фамильного имени Саумарата с патронимическим суффиксом оn. Саумарон имела чудесное свойство рожать без мужа столько воинов, сколько ей закажут. Ночью она рожала, а к утру войско бывало готово [НК, I: 163–167]. Как и в случае с родом Албегата, из рода Саумарата никого, кроме Чандза и его сына Сауая, не осталось [ИАС, I: 327]. Саууай назван в числе выдающихся нартовских воинов [ИАС, I: 243]. Сам же Чандз «был богатый и очень богатый между нартами. Его табунам и стадам не хватали все просторы земли» [ПНТО, I: 27]. Нарты называют его næ Idar «наш господин» [МД 1988, I: 83]. То, что Чандз был для нартов господином, видно и из следующей фразы: как-то Чандз «собрал свой нартовский народ» [ПНТО, I: 27]. Живет он в укрепленном замке galwan [там же]. В одном сказании Чандз живет на берегу Волги (Edil), но здесь его фамилия не Саумараев, а K'antdzitæ [АСОНИИ, д. 351: 297], что является производным от его же имени собственного. Фамильное имя «Кантдзиевы» встречается и в осетинских сказках [Дзагуров 1973: 537].В других национальных вариантах родовое имя Саумарата не сохранилось, но зато хорошо известны имя Чандза и его сына Саууая. В адыгском эпосе – это «Карашауей, сын Куаго» [НАГЭ: 309–310], «Шауай, сын Канджа», «Шауей, сын Кянша» [там же: 318, 319]. В абазинском– «Татара сын Шауай» [НАНЭ: 298, 303], в балкаро-карачаевском–«Карашауай» [Дебет: 107]. В картвельских вариантах эпоса Чандз (Гендже) превращен в женщину, имя ее сына звучит Шава [Дзидзигури 1986: 4]. Возможно, сюда же относится встречающееся в качестве эпитета имен ряда героев слово k’ant «герой, молодец» в языке вайнахского эпоса, ошибочно сближаемое с этнонимом «чинта» [СМОМПК, XXII, 2: 28].Родовое имя Sawmæron Ж. Дюмезиль сопоставил с осет. sawmær «чернозем» [Dumezil 1978: 64]. Если исходить из плодовитости Саумарон и «богатств» Чандза и предположить, что они имеют отношение к третьей функции, то такая этимология вполне приемлема. Но если учесть, что некоторые родовые имена в эпосе восходят к скифо-сарматской этнонимии, то в интересующем нас родовом имени можно видеть метатезу из *Sawræmatæ / *Saurmatæ, а эту форму легко сопоставить с названием сарматов (савроматов) у древних авторов – Sarmatae, Σαυρομάται. Метатеза могла произойти по контаминации этнонима «сармат (савромат)», ставшего на каком-то этапе развития языка непонятным, со словом sawmær «чернозем».Наиболее убедительная этимология этнонима Σαυρομάται, «савроматы» предложена Ж. Дюмезилем, делящим его на Σαυ «черный» (осет. saw) и ρομά с показателем множественности ται (осет. tæ). Компонент ρομά сопоставляется с др. инд. roma «волосы вообще; шуба» [4], перс. rum(а) «волоски на лобковой области». Таким образом, этноним «савромат» означает «носящий черную шубу» и в точности повторяет название сарматского племени Saudaratai «носящие черное», а также этноним «меланхлены», встречающийся у Геродота [Dumèzil 1978: 7].Есть основание полагать, что слово rom «волосы на теле; шуба» не было чуждо осетинскому языку в прошлом. Оно сохранилось в слове rujmon «змеевидное чудовище» (из rum + суфф. -on). Подобно тому, как иронское соответствие дигорскому rujmon – kæf-qwyndar – в архаизирующем переводе означает «рыба-шерстью-покрытая» [Абаев ИЭСОЯ I: 576], так и rujmon может означать «шерстистый» [5]. Таким образом, достоверность этимологии этнонима «савромат», предложенной Ж. Дюмезилем, возрастает.Вариант «сармат», если он связан с этнонимом «савромат», предполагает выпадение исторически краткого корневого гласного, т. е. придется восстановить параллельные формы Saurämatä / Sauromatä. Осетинское Sawmæratæ / Saumratæ связано с вариантом * Saurämatä. Čelæxsaratæ или Telæxsænatæ, Čelæxsækkatæ [АСОНИИ, д. 350: 28; АСОНИИ, д. 351: 70]. Этот род получил название по имени героя Celæxsar, Celæxsærtæg (подробнее см. ниже).Родовое имя Æxsædton, приводимое в словаре В. Ф. Миллера [Миллер ОРНС 1: 244], несомненно, вариант предыдущего родового имени, но в текстах нам не встречалось. ***Все основные герои как в осетинских, так и в других национальных вариантах нартовского эпоса принадлежат к перечисленным выше родам. В число нартовских героев не попадают только нарт Сирдон, который первоначально не был нартом, и герой Бедзенаг (каб. Бадыноко), об особых отношениях которого к нартам мы скажем ниже. Нет других нартов, которые бы не принадлежали к числу описанных выше родов, есть только варианты эпоса, в которых эти роды недостаточно четко представлены или исчезли вовсе.Нет также никаких оснований полагать, что «страну нартов населяют индоарии, хурриты-субарту, халибы-амазонки, кашки, хатты, дандары / дарданы и другие предки современных северокавказцев», как полагает П. К. Козаев [Козаев 1989:74], так как ономастика нартовского эпоса не поддерживает это утверждение.Поскольку основные герои эпоса – Ахсар, Ахсартаг, Урузмаг, Хамиц, Сатана, Сослан (Созирико), Батрадз, Сибалц и другие – принадлежат к роду Ахсартаггата, следует признать справедливость вывода, согласно которому нарты – это прежде всего род Ахсартаггата. Если говорить об историко-этническом эквиваленте термина nart, то следует иметь в виду, что часть названий нартовских родов (Алагата, Алыта, Аста и, возможно, Саумрата) отражает скифо-сарматскую этнонимию, а родовое название Ахсартаггата и связанное с ним «Челахсарата» в точности соответствуют названию индоиранских кшатриев. Что касается происхождения термина nart, то самой удачной следует признать этимологию, связывающую основу nar- с др. Иран. * nar – «мужчина», «герой». Причем конечное tæ в интересующем нас термине показателем множественности является только на синхронном уровне. Как видно из производных форм этого слова, на диахронном уровне показатель множественности не вычленяется [Bailey 1980: 237). Осетинское nart, nartæ восходит к и.-е. * Hnert[h]- «жизненная сила», «мужская сила», откуда идут др. инд. nrtà- «герой», sūnrtā «жизненная сила», др. ирл. so-nirt «сильный», валл. hy-nerth «сильный», древнегерм. Nerthus – название божества, валл. nerth «мужественность», др. ирл. nert «то же» [Гамкрелидзе, Иванов 1984: 802], сак. nadaun- «мужчина», «герой» (из * nrtāvan-), nade «герой» (из * nrtāh) [Bailey 1979: 172; Bailey 1980: 237], осет. nard «жирный» [Абаев ИЭСОЯ II: 157] и т. д. Индоевропейское * Hnert[h]- состоит из корня *nēr «мужчина» и расширителя t[h]- [Гамкрелидзе, Иванов 1984: 190]; ср. др. инд. nar «человек, мужчина, муж», «герой», осет. næ1 «самец» [Абаев ИЭСОЯ II: 170] и прочее. Параллельно существовала глагольная основа * nar- «быть умелым, активным, мужественным» [Bailey 1979: 172; Bailey 1980: 237].Для соотношения значений между родственными осетинскими словами nard «жирный, жир» и nart «герой» сравните осет. wæzdan «благородный, дворянин» из др. иран. * wazda- «жир» [Абаев ИЭСОЯ IV: 104]. - Родственные nard и nart отличаются не только по семантике. Во втором слове не произошло ожидаемое озвончение td. Причиной тому было переосмысление конечного t, который стал ассоциироваться с показателем множественности t. В современном осетинском языке nart(æ) воспринимается только как множественное число от несуществующей основы * nar-. Но, как свидетельствуют заимствования из скифо-сарматского в соседние языки, первоначально и в скифском языке nart воспринималось как слово, стоящее в единственном числе. Мы имеем в виду неразъясненные коми нарт «безжалостный, доводящий до изнурения», «притесняющий», в диалектах – «упрямый, своенравный, непослушный» [Лыткин, Гуляев 1970: 186] и русское (смоленское) нарт «дерзец, упрямец, нахал» [Добровольский 1914: 459].Примечательно развитие значения на коми и русской почве: тот, кто в глазах воина является героем, земледельцем воспринимается как дерзец, упрямец, нахал и притеснитель. Последнее значение могло появиться только благодаря межэтническим контактам. Аналогичное значение приобрел термин nart и в вайнахских языках (см. ниже).Итак, нарты – это герои, богатыри и рыцари. Именно так воспринимается это слово почти во всех языках, на которых существует нартовский эпос [Гаглойти 1965: 102–104]. Ядро эпоса идет из индоиранского мира. От предков осетин эпос «был воспринят несколькими соседними народами, видоизменялся на разные лады, терял и обогащался, приобретая прежде всего различную нравственную окраску» [Дюмезиль 1976: 161]. При этом почти в каждом национальном варианте герои эпоса стали представителями своей национальности, народная традиция стала возводить нартов в исторические предки данного народа. Но все же в некоторых случаях сохранились указания на инородное происхождение нартов. Это сказалось прежде всего в отрицательной оценке нартов у некоторых народов, а также в противопоставлении нартов носителям эпоса. 1. С этим же словом связывает фамильное имя Acætæ Г. Бейли, но дает ему перевод «сильный» [Bailey 1980: 254). Для отпадения начального w сравните Acyruxs из Waciroxs и т.д.2. Согласно Г. Бейли, выражение Ustur i nart, вариантом которого является Istur Nart, следует понимать как «большая нартовская группа» [Bailey 1970: 34]. Возможен также перевод «великие нарты»; ср. абх. Нартаа gу «великие нарты» [Инал-Ипа 1977: 168].3. Сравните также осетинское фамильное имя Asatæ. Форма Astæ относится к Asatæ так же, как Borætæ к Boræatæ (см. ниже). Сюда же – распространенное в Осетии женское имя Asæ, а также топоним Asajy dur «Камень Аса» в Северной Осетии (Цагаева 1975: 24).4. Также – «волоски на теле» [Кочергина 1987: 549].5. Другая этимология у В. И. Абаева [Абаев ИЭСОЯ II: 430–431].Ю. Дзиццойты http://osetins.com/2007/10/02/nartovskijj-jepos.html …Концепция социальных функций жива еще сегодня у осетин - не в реальной жизни, а в круге народно-эпических преданий, которые называют для краткости «сказаниями о Нартах» или «нартовскими сказаниями». Этот народный эпос ныне распространился далеко за пределами Осетии в сильно различающихся по букве и по духу вариантах. Однако по множеству недвусмысленных примет можно сделать следующие три предположения [1]. 1. Именно у осетин и, конечно, отчасти уже у их далеких предков сформировалось ядро нартовского эпоса и наметились его главные герои. Знаю, что, вынося это суждение, я огорчу своих черкесских и абхазских друзей [2], но magis amica veritas [3]: в основе своей нартовский эпос – осетинский. Нартский эпос admin Tue, 02 Oct 2007 22:22:38 +0400 …Концепция социальных функций жива еще сегодня у осетин - не в реальной жизни, а в круге народно-эпических преданий, которые называют для краткости «сказаниями о Нартах» или «нартовскими сказаниями».Этот народный эпос ныне распространился далеко за пределами Осетии в сильно различающихся по букве и по духу вариантах. Однако по множеству недвусмысленных примет можно сделать следующие три предположения [1].1. Именно у осетин и, конечно, отчасти уже у их далеких предков сформировалось ядро нартовского эпоса и наметились его главные герои. Знаю, что, вынося это суждение, я огорчу своих черкесских и абхазских друзей [2], но magis amica veritas [3]: в основе своей нартовский эпос – осетинский.2. Он был воспринят несколькими соседними народами, видоизменялся на разные лады, терял и обогащался, приобретая прежде всего различную нравственную окраску. Наибольшее распространение он получил у чеченцев и ингушей, черкесов – восточных и западных – и абхазцев. В этих трех областях, благодаря тому что на Кавказе начиная с 1940 г. официально и систематически проводятся исследования народного творчества, было выявлено огромное количество вариантов. Нартовский эпос привился также, хоть и не дал столь обильного роста, у балкарцев и карачаевцев.3. На западе – убыхи, на востоке кумыки и дагестанцы оказались менее радушны: племенное имя Нартов им знакомо, но это только синоним «великана» и обозначает тех злых и глупых исполинов, с которыми быстро расправляются местные Давиды. В деревнях Анатолии, где некоторые старики еще говорят по-убыхски, мне случалось записывать варианты знаменитых эпизодов, но то были черкесские или абхазские варианты, рассказанные по-убыхски, поскольку все убыхи сейчас двуязычны, а то и трехъязычны, и переняли традиции родственных народов.Прошло немногим более столетия с тех пор, как собирателями были записаны первые сказания. В Осетии, благодаря Всеволоду Миллеру, основателю осетинской филологии, работа давно была поставлена на научную основу; филология других народов, к сожалению, не старше Октябрьской революции. Научная документация начала расти с 1880 г., благодаря тифлисским этнографическим публикациям. Сейчас она стала исчерпывающей в итоге большой исследовательской работы, которая велась почти во всех областях даже во время второй мировой войны и в последующие годы и результаты которой были опубликованы в нескольких толстых книгах: по-осетински (1946, 1961) и по-русски (1948) – северо-осетинское собрание; по-русски (1957) – юго-осетинское собрание, отличающееся от северного; по-русски – кабардинское собрание (1951); по-абхазски (1962) и по-русски (1962) – абхазское; по-чеченски и по-ингушски (1964) – собрание нартовских сказаний этих народов [4].К сожалению, эти последние издания не все таковы, как хотелось бы: в некоторых каждый эпизод дается только в приглаженной форме, представляющей сплав нескольких вариантов. И стало быть, нужно каждый раз обращаться к более ранним изданиям, менее значительным, но подающим тексты в том виде, в каком они были рассказаны [5]; или же, пользуясь любезностью кавказских фольклористов, прибегать к рукописным фондам (...).Очень долго у различных народов существовали профессионалы памяти – черкесы их называют «гегуако», т. е. «играющие». Им-то и принадлежит заслуга сохранения этих драгоценных преданий. В Осетии эти сказания были записаны преимущественно в прозаической форме. У черкесов некоторые из них стали длинными традиционными поэтическими плачами, довольно устойчивыми по тексту, несмотря на разницу в диалектах. При нынешнем состоянии черкесской эмиграции в Анатолии эти поэмы позабыты, и мне никогда не доводилось слышать их материала ни в какой другой форме, кроме довольно тусклой прозаической. Зато в Иордании, Сирии черкесскому фольклористу удалось услышать аэдов, ни в чем не уступающих тем, которые поют на земле своих отцов.Что такое Нарты – на их исконной родине, т. е. у осетин, и у их самых последовательных восприемников? Легендарные герои, бойцы, жившие в глубокой древности; анализ их образов выявляет не одну мифическую черту. Их племенное имя, хотя произвести его лингвистически от «скифского» и несколько затруднительно, означает не что иное, как «герои», uiri и примыкает к санскритскому и иранскому – nar «мужчина», «воин» (греч. 'ανήρ и т. д.) [6]. По словам осетин и их соседей, Нарты жили во времена великанов, люто с ними враждовали и победили их. Хотя есть немало семей, считающих, что в их жилах течет нартовская кровь, однако в то же время и осетины и чеченцы рассказывают, что Нарты были в конце концов поголовно истреблены при обстоятельствах, которые освещаются по-разному. Обычно говорится, что своим безбожием и дерзостью они навлекли на себя кару господню, кару бога мусульманского или христианского – сообразно вариантам, потому что осетины частично христиане, частично мусульмане, предки же их все были христианами, как и предки черкесов до их позднейшего обращения в ислам. Однако некоторые, причем самые знаменитые, Нарты погибают порознь, драматически – до того, как исчезает все племя [7]. До своего величественного конца все эти герои жили, действовали, и их подвиги и страдания составили ткань эпоса. У них была своя «социальная организация», которая заслуживает рассмотрения.1. Я воспроизвожу здесь - со значительными изменениями – свою статью «L'Epopée narte» («La Table Ronde», Paris, 1958, стр. 45–47).2. Недавно я получил за это строгий выговор от А. И. Гадагатля: см. «Героический эпос «Нарты» и его генезис», Краснодар, 1967, стр. 253-254. (...) Увы, доводы моего увлекающегося друга Гадагатля не заставили меня переменить мнение.3. Истина дороже дружбы (лат.).4. Вот названия этих больших сборников: 1. Северо-Осетинские: «Нарты кадджытæ» («Нартские сказания»), Дзауджикау, 1946; переведены на русский язык в прозе – «Осетинские нартские сказания», М., 1948, и в стихах – «Нартские сказания, осетинский народный эпос», М., 1949; перевод на французский язык большей части «Нарты кадджытæ» в моей книге «Livre des héros, légendes sur les Nartes»; научная публикация многих нартовских сказаний (101) была осуществлена В. И. Абаевым и 3. М. Салагаевой в книге «Ирон адæмы сфæлдыстад. Сарæзта йæ Салæгаты Зоя», т. I, II, («Осетинское народное творчество в двух томах». Составила 3. М. Салагаева), Орджоникидзе, 1961; 2. Юго-Осетинские: «Нарты, эпос осетинского народа». Издание подготовили В. И. Абаев, Н. Г. Джусоев, Р. А. Ивнев и Б. А. Калоев, М., 1957 (автор русского поэтического изложения – Р. А. Ивнев – прим. пер.); 3. Восточно-Черкесские (кабардинские): «Нарты. Кабардинский эпос», М., 1951 (на русском языке, адаптация в прозе и в стихах); 4. Западно-Черкесские на всех диалектах: А. М. Гадагатль, Героический эпос «Нарты» и его генезис, Краснодар, 1967; автор – убежденный поборник адыгского происхождения нартовского эпоса в целом; 5. Абхазские: «Приключения нарта Сасрыквы и его девяноста девяти братьев. Абхазский народный эпос» (на абхазском языке), Сухуми, 1962; «Приключения нарта Сасрыквы и его девяноста девяти братьев», М., 1962; 6. Чечено-Ингушские: «Нохчийн фольклор. Наьрт-эрст-хойх лаьцна дийцарш туьйранаш». Геоттийнарг – Сераджин Эльмурзаев, т. III («Чеченский фольклор. Сказавия о нарт-орстхойцах», т. III, Составил С. Эльмурзаев), Грозный, 1964.Уже состоялись два «нартологических» совещания – одно в Осетии, в Орджоникидзе, в октябре 1956 г., второе – в Абхазии, в Сухуми, в 1963 г.; в них участвовали представители народов Северного Кавказа, знакомых с Нартами, а также фольклористы из Москвы, историки литературы, социологи. Основные доклады первого совещания были опубликованы в 1957 г. в сборнике «Нартский эпос».Относительно осетинских сказаний мы обратимся к книге В. И. Абаева «Нартовский эпос», – «Известия Северо-Осетинского научно-исследовательского института», Дзауджикау, 1945.5. Почти все, что появилось до 1930 г., было мною проанализировано в книге «Légendes sur les Nartes», Paris, 1930. 6. Об этимологии этого слова много спорят; В. И. Абаев видит в -nar- монгольское название солнца. 7. Подробнее см. в предисловиях к моим «Легендам о Нартах» и «Книге о героях».Жорж Дюмезиль http://osetins.com/2007/10/02/tri-nartovskikh-roda.html Три функциональных рода у северных осетин В то время как в других национальных циклах герои происходят из разных родов, здесь различаются три основных рода, которые, по правде говоря, оставляют на долю других мало героев. Эти три рода – Алагата, Ахсартагката и Бората. Они составляют то, что в сказаниях часто называется ærtæ Narty «три группы Нартов», по существу, все общество в целом [1]. Все они живут на одном горном склоне – Ахсартагката вверху, Алагата посередине, Бората внизу, составляя три квартала или три села, постоянно связанные друг с другом, – «Верхние Нарты», «Средние Нарты», «Нижние Нарты» (Uællag Nart, Astsæukkag Nart, Dællag Nart) [2]. Остальные живут в другом месте, в отдалении: например, чтобы попасть от Ахсартагката во «Внешнюю деревню», где живут Ацата, нужен проводник [3]. Нартский эпос admin Tue, 02 Oct 2007 22:23:23 +0400 Три функциональных рода у северных осетинВ то время как в других национальных циклах герои происходят из разных родов, здесь различаются три основных рода, которые, по правде говоря, оставляют на долю других мало героев.Эти три рода – Алагата, Ахсартагката и Бората. Они составляют то, что в сказаниях часто называется ærtæ Narty «три группы Нартов», по существу, все общество в целом [1]. Все они живут на одном горном склоне – Ахсартагката вверху, Алагата посередине, Бората внизу, составляя три квартала или три села, постоянно связанные друг с другом, – «Верхние Нарты», «Средние Нарты», «Нижние Нарты» (Uællag Nart, Astsæukkag Nart, Dællag Nart) [2]. Остальные живут в другом месте, в отдалении: например, чтобы попасть от Ахсартагката во «Внешнюю деревню», где живут Ацата, нужен проводник [3].Эти три рода созданы по образу и подобию осетинских: та же главенствующая роль принадлежит старикам, то же место отводится женщинам, младшим, детям от наложниц (kævdæsard), рабам. Осетины не представляют себе иначе и небожителей, которые при едином исламском или христианском боге продолжают жить как древние божества [4]. Таким образом, существует род Уациллата, «святые Ильи» (Уацилла – дух грозы), род Тутырта «Теодоры» (Тутыр, один из многих святых, именуемых «Теодором», повелитель волков). Как мы видим, все эти роды носят во множественном числе имя своего постоянного главы. Нартовские же роды, которые считают себя всего лишь человеческими, носят имя своего основателя, вне зависимости от того, жив он или нет.Правда, об Алаге ничего не известно, зато Ахсартагката происходят от Ахсартага, героя патетического приключения, а Бората – от Бора.У каждого из трех родов есть свое преимущество, которое его и отличает. Теоретически оно определяется так, как записал фольклорист М. С. Туганов [5]: «Бориатæ адтæнцæ фонсæй гъæздуг, Алæгатæ адтæнцæ зундæй тухгин, Ахсæртæгкатæ адтæнцæ бæгъатæр æмæ хъаруæгин лæгтæй. Бората (Бориата) были богаты скотом (fons), Алагата были сильны умом (zund), Ахсартагката отличались храбростью (bæhatyr) и были сильны людьми (læg)».Относительно Бората и Ахсартагката эти определения тут же могут быть проверены.БоратаФамилия не поддается ясному толкованию, но отличительное свойство Бората, их жизненный принцип – богатство. И только глава рода проявляет как-то свою личность. Имя его – Buræfærnyg или Boræfærnug; первый элемент этого имени, может быть, является родовым (Абаев), а возможно, представляет собой видоизменение beuræ (ирон. biræ), т. е. «много» (Шифнер, Миллер), второй – farn – авестийское χυαrәnαh элемент φαρν-, φερν стольких персидских имен, транскрибированных греками (Φαρνάβαζος, Τισσαφέρνης…) , который у осетин означает довольство, богатство и также счастье [6]. Бурафарныг действительно тип спесивого богача, почти карикатурный. Прежде всего, у него отсутствует даже не храбрость, - элементарное чувство чести. Вместо того чтобы сражаться, он действует как заговорщик и подстрекает других. И вот он и его сыновья оказываются неизбежной жертвой героя Батраза [7] из рода храбрецов. Он знаменит своей роскошью [8]:«В Нижних Нартах жил Нарт Бурафарныг. Было у него семеро сыновей. Очень баловал Бурафарныг своих семерых сыновей: были у них шапки из одной хорасанской мерлушки, рубашки из одного сукна, ноговицы и чувяки – из одной кожи» (Уыдис сын иу уæлдзармæй хорасан худтæ, иу фæсмынæй куырæттæ, иу сæракæй зæнгæйттæ æмæ дзабыртæ).Ну, а когда Бурафарныг хочет задать пир... [9].«Из одного ущелья велел пригнать вереницу быков, из другого ущелья – стадо мелкого скота. Забили их. Собрались, конечно, все Нарты,– сидят, пируют на нартовском кувде,– а то как же!».Не отстает от него и весь род. Чтобы почтить достойной тризной своих предков, Бората за семь лет до срока начинают копить плоды своих трудов, за три года приглашают гостей, обещая, что получит награду не только победитель, как это обычно бывает [10], но и каждый, кто примет участие в игрищах.Сыновья Бурафарныга, юноши из Нижней деревни, считают себя хорошими стрелками. Но достаточно появиться малолетнему Батразу из Верхних Нартов, чтобы поставить их на место: их прекрасные стрелы превращены в мишень и разлетаются на мелкие части [11].Вся Нижняя деревня пировала у Бурафарныга [12]: «Когда поели, попили вдосталь, Сырдон и говорит молодым, чтобы потешились с луком да стрелами. Молодежь из Нижних Нартов вся как есть отправилась на игры.Игра у них была в самом разгаре, когда вдруг из Верхних Нартов выбрался Батраз, весь в золе. Нижненартовская сытая молодежь и говорит ему для забавы:– Стрельни и ты разок, мальчик!Он пустил стрелу, но она до мишени и не долетела. Ну, молодые Нарты, конечно, засмеялись. А Батраз им и говорит:– Я в такую мишень не бью, а хотите, чтоб я выстрелил,– поставьте мишенью свои стрелы.Поставили они свои стрелы. Батраз прицелился, и стрелы молодежи из Нижних Нартов взлетели вверх и, словно снег, мелкими кусочками на землю посыпались.Помертвела нижненартовская спесивая молодежь. А Батраз повернулся, сел на землю, оперся подбородком на руки и стал насвистывать.Один юноша пошел к пирующим и говорит:– Стрелы нашей молодежи разнес на кусочки чумазый мальчишка Ахсартагката!..Тогда Бурафарныг говорит ему [Батразу]: «Если ты такой лучник и стрелок, вон на берегу моря наши избранные молодцы всемером целятся в яйцо, поди, потягайся с ними».Повернулся Батраз и, ничего не сказав, отправился на берег моря. Подошел он к семерым юношам, поздоровался и говорит:– Я пришел к вам – слыхал, будто целитесь в яйцо с одного берега моря на другой.В ответ один из них дал ему лук и стрелы. Батраз пустил стрелу, и она упала на самую середину моря.– Ну, посмеялись и они над ним, конечно.– Я в такую мишень не бью,– снова говорит Батраз,– воткните в яйцо иглу и пусть попадает в нее тот, кто считает себя мужчиной.Воткнули в яйцо иглу. Стреляет нижненартовская избранная молодежь, да куда там. Батраз пустил стрелу, и прошла она сквозь игольное ушко.Батраз не стал ахать и охать, а связал всех семерых и принес их на ныхас в Нижние Нарты. Свалил их там, а сам повернулся, руки за спину, снова засвистел песню и направился домой».АхсартагкатаAb uno disce omnes: в юном Батразе лишь проявились в крайней степени фамильные черты Ахсартагката. Этот род включает два поколения самых прославленных героев: Урызмаг и Хамыц – «старшие», Сослан (Созырыко) и Батраз – «младшие». Большая часть эпоса посвящена их подвигам. Имя родоначальника показательно: Æxsærtæg произошло от Æхsar(t), имени его брата-близнеца, которое означает «силу», «храбрость», «героизм»: это закономерное в осетинском фонетическое развитие индоиранского слова, которое на санскрите – ksatra означает «мощь» и «принцип военной функции», несомой кастой кшатриев, а в авестийском – χšοөra, при зороастрийской реформе дало имя архангелу второй функции, заменившему Индру. Когда Ахсартагката после набегов возвращаются с добычей, они тут же проедают ее, раздают и без предусмотрительной Сатаны, хозяйки их дома, часто оставались бы ни с чем. Об их богатстве, как таковом, нигде ничего не говорится, зато их воинские доблести превозносятся торжественно и многократно. Когда пятеро из них пришли сватать разборчивую Уадзафтау, мать девушки польщена [13]: «Я согласна, но спросите самое мою дочь. Ахсартаговых ни в чем не упрекнешь. Даже небо не смеет греметь от страха перед этими братьями, такой силой славятся они среди Нартов».Когда духи (зэды и дуаги), собравшиеся у Сафы – покровителя домашнего очага, видят юного Сослана, они восхищены: «О Ахсартагката – большой и сильный род, ничего он не страшится, синим огнем пылает в жажде боя» [14].Они и сами знают, на что равняться: когда Батраз срубает одним махом шесть из семи голов некоего чудовища,– жертва молит поскорее с нею покончить. «Нарты Ахсартагката,– отвечает герой,– так же как Илья, не повторяют удара» [15].Уже в силу данных им характеристик эти два рода обречены на столкновение – ниже мы рассмотрим рассказ о нем [16]. Оговоримся пока только, что противоречия между Бората и Батразом продлятся далеко за пределы детства героя. В мрачном заговоре, который завершается убийством отца Батраза, Хамьща, Бурафарныг выступает не исполнителем, а подстрекателем. Правда, у него веские основания жаловаться на этого блестящего вояку [17].«Нарт Хамыц был среди Нартов именитым человеком. В походы ходил, в битвах бился и много добра сделал Нартам. Но Бурафарныг Бората давно на него злобу таил. А вышло это так. Во рту у Хамыца был зуб Аркыза. Он имел такое свойство: стоило Хамыцу показать этот зуб – и во всем женском роду-племени не нашлось бы такой, которая бы устояла перед его волей. Много обид навлек на себя Хамыц через это. Когда не стало жены его Биценон, случилось ему согрешить и с женой Бурафарныга Бората. Бурафарныг затаил в душе злобу, но не знал, как отомстить – не решался пойти против Хамыца».Бурафарныг обращается к союзнику Сайнаг-алдару и втягивает в заговор «отребье Ахсартагката» (предатели есть всюду). Затем Бората предусмотрительно ограничивают свое участие тем, что указывают убийце дорогу, по которой обычно следует намеченная жертва: Хамыца убивают врасплох. Месть Батраза страшна. Одного за другим карает он Сайнаг-алдара, Бурафарныга, его сыновей и становится гонителем не только Нартов, но и небесных духов, так что сам бог вынужден вмешаться и предать его смерти. Обращение Батраза с Бурафарныгом и его родными жестоко до крайности [18].«Едет он, едет, и дорога привела его к дому Бурафарныга Бората. Направил коня во двор, спешился и крикнул в сторону дома: «Бурафарныг! Выйди-ка, гость к тебе пожаловал». Бурафарныг вышел и, увидев, что это Батраз, схватился за меч, но не успел вытащить, Батраз ударил его, и голова Бурафарныга скатилась на землю.Вскочил Батраз на коня и сделал вид, будто удирает, чтобы выманить в погоню семерых сыновей Бурафарныга. Семеро сыновей Бурафарныга стали гнаться за ним по пятам, а когда растянулись по всему пути, Батраз обернулся и по одному стал убивать. Перебил всех семерых, снял с них головы, сложил в переметную суму, вернулся во двор Бурафарныга и прокричал:– Выгляньте наружу, ваши семеро мужей прислали вам яблок!Выглянули жена Бурафарныга и его семеро снох. Батраз бросил перед ними срубленные головы.Заголосили жена Бурафарныга и его семеро снох и стали клясть Батраза последними словами. Батраз разгневался и погнал их перед собой всех восьмерых, мол, хлеб молотить с вами стану, и пригнал их на берег Черного моря. Накосил там терновника, сложил, как для молотьбы, поставил мать посередине, а снох по краям, запряг [19], как скотину на току, и целый день гонял босыми по колючкам. Когда ноги их стали сплошной раной, отпустил домой».АлагатаРядом с этими двумя родами – «богачей» и «воинов» – род «умных», как его определяют, играет частную, очень ограниченную роль, которая не имеет отношения к уму, но затрагивает другую, не менее важную сторону «первой функции». Именно у них собираются все три рода на коллективное бражничанье.Вспомним, как Квинт Курций толкует значение чаши-талисмана древних скифов: «patera cum iisdem [т. е. amicis] uinum diis libamus». Для него, или, вернее, для тех, кто рассказал ему эту историю, в этом-то и заключалась «первая функция» в противовес сельскохозяйственному изобилию или войне. Это и у осетин высшее священнодействие, так как пиры такого рода – важнейший религиозный культовый акт общественной и частной жизни. Слово, означающее у них «пир» – kuvd, производное от глагола kuvyn «молиться». Собрание начинается всегда с молитвы и жертвоприношения духу или святому, праздник которого отмечают,– то и другое совершает старейший из присутствующих; и только после того как первый рог хмельного и первый кусок (называемые словом того же корня – «кувæгкаг») переданы самым старшим за столом самому младшему, у сотрапезников начинается пантагрюэлевское веселье. Великое бражничанье ирландских эпических героев во время сезонных праздников свидетельствует если не о таких же верованиях, то о таком же ритуале.Алагата не участвуют ни в каких столкновениях и никогда не упоминаются среди участников походов. Из сказаний в их нынешнем виде нельзя понять, откуда они берут яства для пиров [20]. Во всяком случае, пиры они задают не частным образом, а выполняя свои общественные обязанности [21]. Потому что речь идет именно об этом, а не просто о тех более или менее многолюдных трапезах, которые бывают в каждом доме. Все нартовское общество собирается у них, собирается по праву и не всегда по их инициативе: бывает, что в чрезвычайных обстоятельствах, например когда Нарты встревожены вестью о прибытии неизвестного богатыря, Сатана, хозяйка дома Ахсартагката, говорит им [22]: «Ступайте быстро на пир в большой дом Алагата, сядьте семью рядами. Сослана поставьте виночерпием». Пиршествами, устройством которых ведают Алагата, они не руководят. Обычно Нарты рассаживаются, за тремя-четырьмя длинными столами, во главе каждого из которых сидит старший из числа собравшихся героев [23], а обслуживает другой герой, также не принадлежащий к роду Алагата.Но Алагата берут на себя руководство, когда появляется хранимая ими волшебная чаша [24] Нартамонга или Уацамонга – «указующая Нарта»[25] (...).Таким образом, Алагата играют ту же роль, что у Геродота νομάρχης, а также маги, потому что ведь чаша – волшебная. Они хранят у себя Нартамонга и торжественно приносят на кувд. Возможно, она используется ими и для других целей, и тогда Алагата сами ставят условия. Например, во время кувда, когда соперничающие друг с другом Сослан и Челахсартаг плясали и на полу и на столах, а один из них – даже на концах поднятых кверху нартовских мечей. «Алагата вынесли Уацамонга, четырехугольную чашу Нартов, полную ронга, и сказали:– Кто спляшет с чашей на голове, не пролив ни капли, тот и есть лучший плясун» [26].Пиршества у Алагата предоставляют случай для другой, менее приятной церемонии, которую нартовские сказания осуждают и охотно прерывают вторжением юного героя-мстителя,– она соответствует другому старинному скифскому обычаю – умерщвлению стариков. По свидетельству Плиния («Естественная история», IV, 26) и Помпония Мела (III, 5), по обычаю satietas vitae требовалось от стариков покончить с собой, бросившись в море с некоей скалы. В мартовском эпосе описан подобный случай [27].«Урызмаг под старость превратился в посмешище Нартов, молодежь стала плевать на него и вытирать о платье его свои грязные стрелы. Напрасно Сатана пытается успокоить мужа: «Ведь есть же поговорка: и камень стареет, и дерево стареет»,– все мудрые увещевания напрасны: Урызмаг решил умереть.Он приказал заколоть своего коня, сделать из шкуры бурдюк, зашить себя в него и бросить в море».Однако чаще всего старика устраняли насильственно и иным путем. Его приглашают к Алагата [28], чтобы за столом либо отравить, либо усыпить, во всяком случае, с ним произошло бы одно из двух, если б не появился Батраз и не пресек ход событий мечом [29].«Батраз жил на небе. А на земле его дядя Урызмаг в это время одряхлел и перестал бывать на пирах и увеселениях. Он с трудом приходил только на ныхас. Молодые Нарты собрались в доме Алагата на пир и решили предать Урызмага постыдной смерти».При пособничестве коварного Сырдона они добиваются того, что Урызмаг принимает приглашение. Но Сатана дает ему волшебный платок: если будет грозить опасность, он только должен бросить платок на пол,– и она тут же узнает обо всем и выручит мужа из беды. И в самом деле, видя, что его спаивают, Урызмаг бросает на пол платок. Чудом предупрежденная Сатана обращается к богу с просьбой отпустить с неба на землю юного Батраза. Тот спускается и узнает от нее обо всем.«Опоясался Батраз своим мечом, пришел к дому Алагата и стал на пороге. Умар Алагата пропел такую песню: «О Нарты! Послушайте! Наши дворняги загнали в щель старого черного кабана, не выйти ему оттуда, и мы его там уморим». Урызмаг, заметив на пороге Батраза, в ответ пропел: «Нарты! А я ведь поставил против дворняг самую лихую борзую, которая им не уступит!». После чего Батраз бросился на Нартов и всех перебил».В древности такие сцены не были из ряда вон выходящим преступлением, кознями против того или иного старика, это было общее правило, которому подчинялись все. Пир в доме Алагата – естественная обстановка, в которой совершались эти насилия, освященные одновременно и религией и правом.Таким образом, Алагата действительно несут первую функцию, и это иллюстрируется характерными чертами: бражничанье на многолюдных собраниях, чудесные свойства волшебной чаши, физическое уничтожение стариков. Определение этой функции, записанное Тугановым, выявляет другую ее сторону – ум. Функциональное значение рода Алагата на первый взгляд проявляется не столь четко, как у двух других, поскольку понятия «богатство» и «воинственность» представляются при определенных военных и экономических условиях более простыми и неизменными, чем религия, глубоко нарушенная обращением в ислам или в христианство. Как подразумевает их родовое имя, в старину они рассматривались также как самые высокопоставленные из Нартов. Alæg фонетически закономерно восходит к *āryaka при помощи словообразовательного суффикса, который широко использовался еще в скифском и особенно в осетинском языке,– это производное от древнего индоиранского слова агуа «ариец»[30].Примечательно это настойчивое распределение «æртæ Нарты» – трех нартовских родов по трифункциональной структуре не только в теории, но и в самом материале сказаний. Выявляется та же «модель» идеального общества, которая рисовалась две тысячи четыреста лет назад в легенде Геродота о талисманах, упавших с неба, и, конечно, o γένη, происшедших от трех сыновей Таргитая. И это несмотря на то, что после скифских времен общество имело весьма отличную социальную организацию. Следовательно, преемственность фольклорных традиций осетин выдержала такое испытание временем, равного которому я не знаю.1. В частности, таково нартовское общество во всех сказаниях сборника «Нарты кадджытæ». Nart – собирательное (род. п. Narty), единственное число – Nærton.2. Так в «Нарты кадджытæ», стр. 221–224.3. В «Нарты кадджытæ», стр. 197 – Fæs Nart.4. G. Dumézi1, A propos de quelques représentations folkloriques des Ossètes.5. «Кто такие нарты?» – ИОНИИК, I, 1925, стр. 373. Формы дигорского диалекта, соответствующие иронским fos, zond; Boriatæ – довольно распространенный вариант.6. H. W. Bailey, Zoroastrian Problems in the Ninth-Century Books, Oxford, 1943, стр. 63. Мы имеем сейчас много персидских собственных имен в эламской транскрипции, образованных от этого слова (см.: Е. Веnveniste, Titres et noms propres en iranien ancien, Paris, 1966, стр. 78, 79,81-84,86,90,93). (...)7. Я употребляю везде имя Батраз, которое кажется предпочтительнее, хотя чаще встречается Батрадз; см.: В. И. Абаев, Историко-этимологический словарь осетинского языка, I, М.–Л., 1958, стр. 240–241.8. «Нарты кадджытæ», стр. 193–194.9. Там же, стр. 195.10. Там же, стр. 346.11. Там же, стр. 194.12. Там же, стр. 195–196.13. «Памятники», II, стр. ,49.14. «Нарты кадджытæ», стр. 67.15. Там же, стр. 239.16. Ж. Дюмезиль. Осетинский эпос и мифология. М., Наука, 1977. с.198.17. «Нарты кадджытæ», стр. 249. 18. Там же, стр. 256.19. Это tribulum и tribulatio.20. Иногда сами сказители задаются этим вопросом и отвечают на него простейшим образом: «Поскольку Алагата были богатым родом. Нарты собирались у них – гъæздуг xæдзарæ адтæй Алæгатæ, зæгъгæ, ма Нарт уонæма æмбурд адтæнцæ», «Ирон адæмы сфæлдыстад», I.21. Дж. Шанаев. Осетинские народные сказания, стр. 5.22. В «Нарты кадджытæ», стр. 341: «Ступайте быстро на кувд к Алагата и садитесь семью рядами...».23. В тексте, цитируемом в предыдущем примечании,–«семь рядов»; в «Нарты кадджытæ», стр. 98–99 – «три ряда» (старшие над столами: Урызмаг, Хамьщ, Сырдон); в публикации Дж. Шанаева (Осетинские народные сказания, стр. 5–9) – «четыре ряда» (столы возглавляют Урызмаг, Хамыц, Созырыко, Чилахсартон).24. Подробнее об этом см. Ж. Дюмезиль. Осетинский эпос и мифология. М., Наука, 1977. с. 100–101. 25. См. статью «По поводу некоторых фольклорных представлений осетин» (G. Dumezil, A propos de quelques représentations folkloriques des Ossètes), стр. 44–46, прим. 4; Ж. Дюмезиль. Осетинский эпос и мифология. М., Наука, 1977. с. 145, прим. 17; см. также «Памятники», I, стр. 75, прим. I.26. «Нарты кадджытæ», стр. 99.27. «Памятники», I, стр. 38.28. Когда дело представлено как злобная выходка одного рода против старика из другого рода: пир-ловушка, на который приглашают в гости, состоится, конечно, у этого второго рода, например у Бората в «Нарты кадджытæ», стр. 204, «Ирон адæмы сфæлдыстад», I, стр. 239.29. «Памятники», I, стр. 72–74; ср. «Нарты кадджытæ», стр. 204–207.30. Фонетически эта этимология вполне удовлетворительна: *ārya-ka и не могло привести ни к чему другому. Между тем В. И. Абаев отвергает ее, предположив черкесское происхождение; это à priori мало правдоподобно: имена всех трех родов должны быть все одного происхождения, a Æxsærtægkatæ – бесспорно осетинское. Небесный Кузнец – Kurd-alægon, должно быть когда-то принадлежал к этому роду: кузнец (kurd) – колдун (другая этимология В. И. Абаева в кн. «Осетинский язык и фольклор», I, стр. 592–594 исходит из неопределенного варианта Kurd-alæuærgon, где последний элемент должен соответствовать лат. Volcanus); существует вариант Kurd-Alæugon, который появляется (без kurd), в заимствованиях балкарцев в виде Alaugan – старший сын «золотого кузнеца» (С. Урусбиев, Сказания о нартских богатырях, стр. 7–26). В «Нарты кадджытæ» на стр. 326–335 патетический образ противника Сослана-Созырыко Тот(ы)радза связывается с родом Алагата; насколько мне известно, этого нет ни в одном из других многочисленных вариантов: в книге под редакцией В. И. Абаева «Ирон адæмы сфæлдыстад», т. I, Тотрадз из рода Албегата (отец его Алыбег, Албег), в другом варианте – из рода Алита.(Дюмезиль Ж. Осетинский эпос и мифология. Москва, 1976, стр.161 )Жорж Дюмезиль http://osetins.com/2008/02/17/obshhestvo-nartov.html (Опыт социально-исторического анализа, нартовских сказаний) Народный эпос каждого народа отражает его прошлый культурный и социально-экономический быт. Поэтому, по народному эпосу, в той или иной мере, можно составить характеристику социально-экономических форм известной эпохи в истории народа, к которой относится время воз­никновения самого эпоса. Так, например, гомеровский эпос служит лучшим источником для познания греческого общества IX в. до нашей эры («гомеровского» общества). То же самое относится к нартовскому эпосу. В послед­нем, несомненно, отражаются социально-экономические формы прошлого быта народов, у которых сохранился он. Каждый из последних вложил в сохранившиеся у него нартовские сказания свое собственное культурно-бытовое и социально-экономическое содержание. Нартский эпос, Избранные работы. З.И.Ванеев admin Sun, 17 Feb 2008 11:50:30 +0300 (Опыт социально-исторического анализа, нартовских сказаний)Народный эпос каждого народа отражает его прошлый культурный и социально-экономический быт. Поэтому, по народному эпосу, в той или иной мере, можно составить характеристику социально-экономических форм известной эпохи в истории народа, к которой относится время воз­никновения самого эпоса. Так, например, гомеровский эпос служит лучшим источником для познания греческого общества IX в. до нашей эры («гомеровского» общества).То же самое относится к нартовскому эпосу. В послед­нем, несомненно, отражаются социально-экономические формы прошлого быта народов, у которых сохранился он. Каждый из последних вложил в сохранившиеся у него нартовские сказания свое собственное культурно-бытовое и социально-экономическое содержание.Здесь мы оставляем в стороне вопрос о том, кто такие были нарты, или кому из горских народов принадлежит нартовский эпос, т. е. кто из этих последних первоначально создал его. Мы ограничимся рассмотрением осетинского нартовского эпоса и выяснением той эпохи в истории осе­тинского народа, которая находит свое изображение в осетинских нартовских сказаниях и к которой можно от­нести существование «общества нартов».Но может возникнуть вопрос: если не доказано, что нартовский эпос есть создание осетинского народа, то сле­дует ли его считать источником для характеристики той или другой эпохи в истории этого народа?На это следует указать на тот бросающийся в глаза факт, что осетинские нартовские сказания в глубокой сте­пени насыщены самобытными осетинскими чертами, осе­тинским социально-культурным бытом, и поэтому они бес­спорно отражают именно жизнь осетинского народа, а не какого-нибудь другого.При крайней скудности письменных источников исто­рии осетинского народа, нартовский эпос, как историчес­кий источник, приобретает значительную ценность. Разу­меется, при этом не надо забывать, что нартовские ска­зания сохранились лишь в устной форме, и, передаваясь в этой форме от поколения к поколению, естественно, в значительной мере воспринимали черты позднейших вре­мен, вследствие чего содержание их не целиком может служить источником для изучения более ранней эпохи. Ввиду этого, при пользовании материалом нартовских ска­заний, как историческим источником, необходимо выде­лять наиболее ранние черты, отбросив позднейшие элемен­ты, дабы таким образом восстановить «общество нартов» в первоначальном виде. Эта задача облегчается тем, что нартовский эпос во всех частях Осетии (как в Северной, так и в Южной) сохранил одни и те же основные черты, которые, следовательно, относятся к периоду, предшеству­ющему времени расселения осетин на нынешней террито­рии.Итак, что же представляет собою «общество нартов?» http://osetins.com/2008/02/17/obshhestvo-nartov.-kultura-i-jekonomika.html По уровню своего культурного развития нарты далеко за собой оставили грань, отмечающую возникновение металлических культур. Им известны металлы — железо, сталь (хъандзал — высший сорт стали), медь, золото, серебро. Наиболее важное значение имеют в их жизни же­лезо и сталь, из которых изготовляется вооружение. Батрадз получил стальной закал у бога-кузнеца Курдалагона. Вооружение нартов — важный показатель уровня куль­турного развития: меч (цирхъ), копье (арц), лук и стрелы (ардып ама фат), панцырь (згъар), щит (уарт), шлем (тахъа), золотой гуымбыл (шар, освещающий ночью дорогу). Нартский эпос, Избранные работы. З.И.Ванеев admin Sun, 17 Feb 2008 11:51:38 +0300 По уровню своего культурного развития нарты далеко за собой оставили грань, отмечающую возникновение металлических культур. Им известны металлы — железо, сталь (хъандзал — высший сорт стали), медь, золото, серебро. Наиболее важное значение имеют в их жизни же­лезо и сталь, из которых изготовляется вооружение. Батрадз получил стальной закал у бога-кузнеца Курдалагона. Вооружение нартов — важный показатель уровня куль­турного развития: меч (цирхъ), копье (арц), лук и стрелы (ардып ама фат), панцырь (згъар), щит (уарт), шлем (тахъа), золотой гуымбыл (шар, освещающий ночью дорогу).В сказаниях часто упоминаются ружье и пушки. Но это, очевидно, позднейшие вставки, так как нарты жили до изобретения огнестрельного оружия, на что есть ука­зания в самих сказаниях, например: «У нартов тогда еще не было огнестрельного оружия: оружие их составляли меч и стрелы». Нарты живут оседлой жизнью. На терри­тории, где живут они, имеются и горы и степи, соприка­сающиеся с морем.«Слепого великана сын, Бедзенаг, с горы смотрел на них (на играющих нартов...).«Однажды с вершины Уарппа (Эльбрус) отправляется три всадника; Хамиц, Сослан и Сауай, сын Кантдза. Батрадз, сын Хамица, был горец: от вершины Вазы он сопро­вождал их, как младший...».«Ведя такой разговор, они доехали туда, где горы сра­жаются подобно баранам...».«Ваши табуны трудно спасти от погибели, если вы их не угоните на те поля и степи, около моря, где не держит­ся снег и холод...».Море упоминается в сказании часто.«Созырико на своем арабском коне пустился по бере­гу моря...».«Сатанй стояла на берегу Черного мори. Ее увидел с противоположного берега пастух Тельвес...».В сказаниях упоминаются названия отдельных степей, например, Зилахар, Азнийское поле, Кумская равнина (в дигорских сказаниях). Не подлежит сомнению, что терри­тория нартов расположена в горах и в степях Северного Кавказа, с двух сторон граничащего с морями.Живут нарты в аулах и «сахарах». «(Насран-Алдар) вывел их на середину толпы народа, стоявшего семью рядами по семи улицам его большого сахара».Сахарами называются, вероятно, более крупные села. Встречается и название калак (например, Тынты калак, или Нарт ама чынты калакта), которое, однако, позд­нейшего происхождения.Обычное жилище нартов — осетинский хадзар (сакля). «Ахсартагката собрались ввести невесту в хадзар и обвели ее вокруг рахыс (надочажной цепи)».У алдаров — башни-крепости (фидар, галун). «При­ехал Арахцау к нартам. Нужно было ему проезжать ми­мо семиэтажной башни Урызмага...». «Насран-Алдар от­крыл в своем галуане семь дверей...», «Челахсартаг взял дочь свою красавицу Бедуху и скрылся в своем Хызов фидаре и укрепился там».Башни-крепости, разумеется, строились из камня, но в сказаниях иногда упоминаются и железные галуаны, напр.: «... в черных горах она (лань) вошла в черный же­лезный галуан» или: «Нартов окружала вокруг их аула железная ограда».Следует сделать предположение, что эти нартовские кре­пости не целиком состояли из железа, а имели лишь же­лезные ворота.Главное занятие партов — скотоводство, преимущест­венно — коневодство, затем — овцеводство. «Чандза был богатый и очень богатый между нартами. Его табунам и стадам не хватили все просторы земли...». «Ведь твой отец Бедзенаг первый богач на земле. Табунов его нельзя и сосчитать...», «Довольно суровая зима настала для нартов. Корму не было, большие их табуны падали от го­лода...». По другому варианту; «Настал скверный год для нартов — приходилось умирать с голоду, — уже нес­колько лет не было урожая...». Первый вариант явля­ется более распространенным в сказаниях и более точ­ным, так как всюду в сказаниях на первый план высту­пает скотоводство. Пищей нартов преимущественно явля­ется мясо, обычный способ угощения — кусарт.Однако, нартам известно и земледелие, хотя о сказа­ниях сведения о нем довольно скудны. Хлеб редко упоми­нается в сказаниях, как пища. Следовательно, хотя зем­леделие и было известно нартам, но имело второстепенное значение в хозяйстве их. О способах земледелия в сказа­ниях не говорится. Приведем отдельные упоминания, от­носящиеся к земледелию, хотя частью они, может быть, позднейшего происхождения. «Нарты двенадцать лет тас­кали на Бальсаговом колесе навоз для удобрения своих полей». «Она (Сатана) сделала наскоро три мьды амастыта (лепешки с медом)». «Взял Алаф двенадцать кардыгов и пошел». «Дерево отскочило от них на расстояние двенадцати бонгандов». «Однажды жены Созырико занимались на солнце сушкой и чисткой хлеба». «Вот он, Хызов сын Челахсартаг, начал кормить своего коня семь лет поджаренным хлебом (ячменем)».«Нарты съели старый хлеб, а нового хлеба не собрали и от голода пришли к гибели».Из хлебных злаков нартам, кроме ячменя, было из­вестно просо. Из проса вместе с медом, говорят, приготов­лялся знаменитый нартовский напиток — ронг. Толкование, что нарт-хор означает «хлеб нартов», лишено основания, так как кукуруза занесена в Европу и Азию из Америки, а нарты жили во всяком случае раньше открытия Амери­ки.Мы выше уже видели, что в сказаниях есть указания на существование у нартов пчеловодства (мылы амастыта, ронг). Известно, что пчеловодство у осетин является исконным занятием.Обычным и важным занятием нартов была охота. «По­жалуйста, на лаг, как бы ты насытил меня дичью», — ска­зала однажды Агунда-краса, обращаясь к Созырико». «Однажды Созырико со своими родственниками отправился на охоту в дремучий лес». «Отправился однажды Созырико на охоту в поле». «Сын Аца, Ацамаз, отправился на бе­рег моря на охоту по следу черной лисицы». «Сырд агур цыдысты Уархаган йа фыртта».Живя в стране, граничащей с морем, нарты занимались и рыболовством. «Понесло море ящик и как раз прямо принесло его к рыболовам Бедзенаг-алдара». В сказани­ях известен другой владелец рыб Кафты сар Хуыандон-алдар. Как видим, рыболовство вели алдары трудом своих рыбаков.Сами алдары, кроме охоты, занимались также грабе­жом. Наездничество с целью грабежа и похищения — обыч­ное занятие нартов. «Нарта уыдысты хатаны» («нарты были в странствовании»), «нарта стары ацыдысты» («нарты отправились в поход») или «нарта, цауаг уы­дысты стары» («нарты часто совершали походы») — подобные выражения обычны в сказаниях. «Боже, творец света, устрой так, чтобы добыл пленника, или хоть нем­ного скота», говорил Хамыц, отправившись странство­вать. На вопрос встречного всадника: «Как же ты выехал, ведь ты стар?» Хамыц ответил: «Хоть и стар, все-таки ис­полню обычай наш».В хозяйстве нартов важное значение имели некоторые виды ремесла. На первом месте стоит кузнечное ремесло. Бог-кузнец Курдалагон играет важную роль в жизни героев-нартов, боевая жизнь которых требовала обеспечения их лучшим вооружением. Кузнецы, несомненно, изготов­ляли, главным образом, боевые доспехи. В соответствии с важностью этого производства, кузнечное ремесло у нартов приобрело значение самостоятельного занятия. «Войска Урызмаговы ворвались в сахар Ахсартагкатов, перебили лучших мужей и ограбили все жилища, оста­вив только куырдты сых (т. е. квартал кузнецов) живым». Существование отдельного квартала кузнецов говорит о самостоятельном значении этого ремесла, а пощада, ока­занная Урызмагом кузнецам, свидетельствует о той цен­ности, которую имело кузнечное ремесло в глазах нартов.Башни-крепости у нартов предполагают высокое раз­витие строительного искусства и существование специаль­ных мастеров-каменщиков, хотя о них в сказаниях и не упоминается.Другие виды ремесла не вышли из сферы домашнего производства, предназначенного для собственного потребления, к сводились к изготовлению одежды, обуви, домаш­ней утвари, — путем обработки, главным образом, про­дуктов животноводства: шкур (для шуб, обуви), шерсти (для домашнего сукна, бурок, хъисын и пр.).Хозяйство нартов, таким образом, имеет все черты на­турального хозяйства с преобладанием кочевого ското­водства, со слабым развитием общественного разделения труда и при отсутствии товарного обмена. http://osetins.com/2008/02/18/obshhestvo-nartov.-socialnyjj-strojj.html По своему социальному строю общество нартов высту­пает прежде всего с характерными чертами родового об­щества. Известны три главных рода нартов: Бората, Ахсартагката и Алагата. Основные черты родового быта, как в отношениях меж­ду родами, так и внутри родов, выступают с полною яр­костью. Мы видим здесь институт кровной мести. На поч­ве кровной мести разгорается борьба между Бораевыми и Ахсартагкаевыми. Батрадз мстит за убийство своего отца. Нартский эпос, Избранные работы. З.И.Ванеев admin Mon, 18 Feb 2008 02:03:01 +0300 По своему социальному строю общество нартов высту­пает прежде всего с характерными чертами родового об­щества. Известны три главных рода нартов: Бората, Ахсартагката и Алагата.Основные черты родового быта, как в отношениях меж­ду родами, так и внутри родов, выступают с полною яр­костью. Мы видим здесь институт кровной мести. На поч­ве кровной мести разгорается борьба между Бораевыми и Ахсартагкаевыми. Батрадз мстит за убийство своего отца.Следует признать существование у нартов и экзогамии. Скалбицо (Ахсартагкаев) засватал дочь Урызмага (Бораева). Тем более на первый раз представляется странным факт женитьбы Урызмага на сестре Сатане. Однако из сказания явствует, что этот факт совершился вопреки господствующему обычаю. По одному варианту этого рас­пространенного сказания, когда Сатана предлагает Урызмагу жениться на ней, последний говорит: «Да не простит тебе бог этого, да такого дела еще не бывало между нар­тами! Это дело позорное! Мне нельзя будет показаться среди нартов, надо мной будут смеяться!..» Урызмзг со­гласился на брак после того, как по совету мудрой Са­таны, проехал верхом на осле, сидя лицом назад, но ули­цам нартов, и увидел, что нарты смеялись над ним лишь вначале, а после третьего раза перестали смеяться. Оче­видно, мудрость этого сказания сводится не к допусти­мости подобного брака, а к доказательству той истины, что самое необыкновенное явление (каким в данном слу­чае является брак между братом и сестрой) вызывает удив­ление и осуждение лишь на первое время, а в дальней­шем люди быстро примиряются с ним и оставляют его уже без внимания. Таким образом, указанное сказание не только не отвергает наличия экзогамии у нартов, а, напротив, подтверждает его.В родовом обществе нартов, несомненно, существует почитание и главенство старших. «Батрадз, сын Хамыца, был горец: от вершины Вазы он сопровождал их, как младший». «Расселись нарты рядами. Во главе одного ряда старшим сидел Урызмаг, другого — Хамыц и т. д.». «Урызмаг говорил, что лиса должна достаться ему, как хистару (старшему) из всех нартов». «Ацамаз сказал им: «мои хистары! Да не осмеготся на меня ваши сердца. Я не нарушу обычая кастара (младшего). Но прошу вас позволить мне убить эту лисицу золотую».Однако почитание старших, господствующее у нартов, имеет известный предел. Престарелых они презирали.«Урызмаг под старость стал посмещищем нартов, моло­дежь стала плевать на него и обтирать на нем грязь сво­их стрел».«Молодые нарты хотели умертвить Урызмага постыд­ной смертью — попойкой, но не знали, как заставить ста­рика прийти на веселый пир нартов». Это отношение нар­тов к престарелым невольно сопоставляется с таким же от­ношением к старикам древних алан, которые, по сообще­нию Аммиана Марцеллина, тоже жестоко издевались над стариками.Как ни ярко проявляются черты родового быта в об­ществе нартов, но от первобытных чисто патриархально-родовых форм оно далеко ушло вперед: в нем уже резко выступает социальное неравенство и сословие-классовое расслоение.В обществе нартов имеется господствующий класс алдаров, т. е. помещиков, имеющих свой «черный», эксплуа­тируемый народ. «У Насран-алдара было семь жен... Было у него полные семь деревень «цагаров». «Он (Созырико) видит, что нартов алдар Хызы фырт Челахсартаг, засунув руки свои за пазуху, идет...». «Понесло море бурдюк (с посаженным в нем Урызмагом) и принесло его прямо к рыбакам Кафты сар Хуыандон-алдара». Очевидно, последний был приморским владельцем и вел рыбное хозяй­ство трудом своих рыбаков.Почти все нарты называются алдарами: Урызмаг, Хамыц, Батрадз, Сайнаг (в дигорских сказаниях — Тогус-алдар, Негор-алдар) и др.Алдары живут в башнях-крепостях, набирают войска, ведут между собою войну и грабят друг друга, отправля­ются в странствование с специальной целью грабежа и воровства. Кроме того, время их занято охотой и боевыми играми-состязаниями. Очевидно, производительным трудом они не занимаются, ибо «бог создал нартов для веселой и беззаботной жизни».Одним словом, алдары в обществе нартов составляют класс феодалов с достаточно выраженными характерны­ми чертами этого класса.Против класса алдаров стоит класс эксплуатируемых «цагар»-ов {«рабов»); «уацайраг»-ов («пленников») или «кусаг»-ов (буквально — «работников»). Эти «цагар»-ы, «кусаг»-и работали на алдаров. «Урызмагов кусаг Табылдак на двенадцати ослах каждый день из морской колюч­ки вез дрова».«Привели рыбаки Урызмага к своему алдару, и он сделал его пастухом своих больших табунов».Надо полагать, что «кусаг»-и, преимущественно, были пастухами, поскольку скотоводство было преобладающим занятием и нартов. Как видим, были у иных алдаров и ры­баки. Разумеется, этими не исчерпываются все виды профес­сии «кусаг»-ов, но в сказаниях об этом сведения более чем скудны. Кузнецы и другие ремесленники, вероятно, тоже в первую очередь обслуживали алдаров, и, таким образом, мы имеем основание предполагать у нартов наличие поме­щичьего хозяйства феодальной эпохи.О правовом положении «цагар»-ов и «кусаг»-ов в ска­заниях также нет достаточных сведений. Вероятнее всего, они большею частью происходили из пленных невольников и были совершенно бесправны, как рабы. «Боже, творец света, устрой так, чтобы я добыл пленника», говорит Хамыц. О бесправном положении рабов можно судить по следующим словам Созырико, притворившегося рабом, об­ращенным к богатырю Мукара: «Я человек невольный, голова моя не свободная. Я — раб Созырико и исполняю без отговорок его приказания. Ты убей меня, моя душа холопская, она ни для меня, ни для кого другого не очень дорога».Но социальное неравенство существует и внутри нартовских родов. Пример: Сырдон-кавдасард (т. е. рожден­ный от номылус —незаконной жены) нартовской фамилии Бораевых. К своим сородичам Сырдон обращается так: «Да съем я ваши болезни, мои господа, мои алдары», «Да рын бахарон, ме 'лдар, Уырызмаг!»Однако из сказаний не видно, чтобы положение Сырдона, как кавдасарда, создавало для него какие-нибудь пра­вовые ограничения. Кавдасард все-таки был членом рода, и отношения к нему до известной степени были проникну­ты родственными чувствами. Несмотря на это, Сырдон за­нимал низкое положение. «Затем начали нарты пить, воз­носить тосты. Прислужником был Сырдон».Независимо от сословного деления, среди нартов было имущественное неравенство, были бедные и богатые. «Ког­да поделили стадо, Урызмаг выделил бедняков и дал им большие доли. Остальные доли роздал другим нартам». Были богатые люди, которые не принадлежали к сосло­вию алдаров. Например, по одному варианту, «сын Хиза, Челахсартаг, из фарсагов, человек зажиточный».В обществе со столь резко выраженным классовым делением не могло не быть классового антогонизма и клас­совой борьбы. Хотя описания этой борьбы нам сказания не дают, но на существование ее в обществе нартов име­ются вполне ясные и любопытные указания.Вот сказал он, нарт (СозырикоВ загробном мире): «Я виделЛапоть кожаный, дырявый,И сафьяновый чувякВверх на дерево взобратьсяВперегонку норовят. .']И чувяк сафьяновый, легкийРаньше первым все идет,А потом тяжелый лапотьНад чувяком верх берет».Говорили предки нарту:«Гей, ты, смуглый, нарт лихой! То богатых перегонят И во всем оставят сзади Землепашцы за собой».По другому варианту, «Увидел я (Созырико): сапог из сафьяна и сапог из свиной кожи дрались, и сапог из сви­ной кожи оказался сильнее. Эта диковинка что означает? Тот сказал мне: «благородный (уаздан) и простолюдин (саулаг) будут одно и то же (сравняются) и простолю­дин окажется сильнее».Из приведенного видно, что в обществе нартов имел место острый классовый антагонизм, зрели революцион­ные идеи и выражалась уверенность в неизбежной револю­ционной победе угнетенных над господствующим классом.Любопытно с точки зрения классового антогонизма от­ношение «бедового» и «лукавого» кавдасара Сырдона к своим алдарам-сородичам.Он всегда старался навлечь на нартов какое-нибудь несчастье. «Сырдон фыдбылыз кад на уыд нартан?» («Ког­да не был Сырдон злодеем, вернее, бедовым, для нар­тов?») «Сырдон нартан фыдбылыз уыди». Так харак­теризуется в сказаниях Сырдон постоянно, когда речь за­ходит о его выходках. «Он (Сырдон)... любил иногда сде­лать кому-нибудь несчастье»...Такое враждебное отношение Сырдона к нартам, ес­тественно, происходит из его низкого общественного поло­жения. Он, словно, мстил своим алдарам за то унижение, которое он переносил среди нартов. http://osetins.com/2008/02/21/obshhestvo-nartov.-k-kakomu-periodu.html Выше уже было сказано, что, по всем данным, страна нартов находилась на Северном Кавказе. Известно, что большую часть этой территории до южнорусских степей с древнейших времен и в течение столетий занимали аланы-осетины. Общественный быт алан-осетин находит свое изоб­ражение в нартовских сказаниях осетин. Но ввиду эво­люции общественных форм у алан в течение их долгой истории, возникает вопрос, какой именно период истории алан отражается в нартовском эпосе. Для разрешения этого вопроса существенным является сопоставление быта нартов с описанием быта алан, кото­рое нам дает историк IV в. Аммиан Марцеллин. По его словам, аланы — народ кочевой. Они гонят перед собою стада крупного и мелкого скота и таким образом пасут его; преимущественно они заботятся о лошадях. Нартский эпос, Избранные работы. З.И.Ванеев admin Thu, 21 Feb 2008 21:26:58 +0300 Выше уже было сказано, что, по всем данным, страна нартов находилась на Северном Кавказе. Известно, что большую часть этой территории до южнорусских степей с древнейших времен и в течение столетий занимали аланы-осетины. Общественный быт алан-осетин находит свое изоб­ражение в нартовских сказаниях осетин. Но ввиду эво­люции общественных форм у алан в течение их долгой истории, возникает вопрос, какой именно период истории алан отражается в нартовском эпосе.Для разрешения этого вопроса существенным является сопоставление быта нартов с описанием быта алан, кото­рое нам дает историк IV в. Аммиан Марцеллин. По его словам, аланы — народ кочевой. Они гонят перед собою стада крупного и мелкого скота и таким образом пасут его; преимущественно они заботятся о лошадях. У них нет постоянных жилищ, живут в своих повозках. Земледелием они не занимаются, питаются мясом и больше молоком... На охоте и за грабежом они доходят до Меотийского бо­лота и Киммерийского Босфора, также до Армении и Ми­дии. Опасность и война доставляют им удовольствие. Вслед­ствие разнообразных упражнений, они все хорошие воины. Над стариками или умирающими от случайных болезней они жестоко издеваются, как над уродами и трусами. С убитых врагов они сдирают кожу головы и вешают в ви­де украшения на груди своих боевых коней. Что такое рабство, им неизвестно.Сравнивая общественный быт алан IV в. и нартов, мы сразу видим, что общество нартов в культурном и социаль­ном отношении является значительно более развитым и от­носится к более поздней эпохе. Аланы в IV в. — народ ко­чевой, не имеют жилищ, земледелием не занимаются, раб­ство им неизвестно.Нарты — народ оседлый, имеют не только жилища, но умеют строить многоэтажные крепости-галуаны, земле­делие им известно, и общественный быт их характеризу­ется глубоким классовым делением и наличием рабства.Но в то же время нарты сохранили многие черты бы­та древних алан в описании Ам. Марцеллина, а именно: господствующее значение в их хозяйстве скотоводства, пре­имущественно, коневодства, занятие охотой и грабежом, воинственность и боевая жизнь, физические упражнения (боевые игры -состязания нартов), презрение к старикам (см. выше отношение к Урызмагу), обычай скальпирова­ния (скальпы Созырико).В результате приведенного сравнения общественного быта алан и нартов само собой напрашивается вывод, что в нартовском эпосе отражается общественный строй сред­невековой Алании (Осетии), т. е. эпохи после великого переселения народов, когда аланы приобрели оседлость и в общественна: быту они уже вступили в период фео­дального строя, в то же время удержав черты патриар­хально-родового быта.Что средневековое осетинское общество носило феодаль­ный характер, это можно считать более или менее извест­ным, хотя мы почти не располагаем никакими письменны­ми источниками, которые знакомили бы нас с этим едва ли не самым интересным периодом истории алан-осетин. Нартовский эпос, таким образом, является почти единст­венным источником до известной степени рисующим нам картину средневекового осетинского общества.Но здесь может возникнуть сомнение: если черты ро­дового быта в нартовских сказаниях несомненно имеют самобытное происхождение, то недопустимо ли предполо­жение, что элементы феодализма в сказания проникли со стороны Кабарды?Однако это предположение опровергается фактом су­ществования южноосетинских нартовских сказаний, в ос­новных чертах совпадающих с североосетинскими, но ко­торые в то же время должны быть признаны свободными от кабардинского влияния.Из этого следует сделать важный вывод, что осетин­ский феодализм самобытен и наибольшего развития он по­лучил в средние века.После эпохи татарского нашествия и давления ады­гейского племени кабардинцев, когда осетины замкнулись в горах (XIV), осетинский феодализм в некоторых местах (в Алагпрском ущелье) пришел к распаду, а в других ущельях (Дигорском, Куртатинском, Тагаурском), не без влияния Кабарды, опять возродился, хотя, быть может, и не в таких законченных формах, какие имел в средние века.Каким веком следует отметить начало феодального пе­риода алан, — на этот вопрос едва ли возможно дать точ­ный ответ. Во всяком случае его можно охватить време­нем от VI— до XIV вв.Здесь опять возникает вопрос: если нартовский эпос изображает эпоху от VI до XIV в., то почему в нем не на­ходит никакого отражения существование средневековой Аланской монархии (хотя бы и феодальной)? На этот, вполне уместный вопрос следует, однако, сказать, что го­сударственные формы никогда не были прочным достоя­нием общественного быта алан-осетин. Вот почему средне­вековое «великое» осетинское царство имело такое кратковременное существование (X—XI вв.) и потом оно опять распалось на отдельные феодальные части.Вполне естественно, что нартовский эпос не сохранил даже упоминания о столь быстро прекратившем свое су­ществование государстве (если оно было таковым в нас­тоящем смысле слова).Зато исконная черта общественного быта алан-осетин - родовая и племенная, а потом феодальная — раздроблен­ность в нартовском эпосе выражается с достаточной вы­пуклостью. Черта эта восходит еще к сарматам (заметим, что аланы были сарматское племя), которые, по свидетель­ству Тацита, не были объединены под единой властью, а возглавлялись отдельными самостоятельными князьями (скептухи). То же самое мы наблюдаем у алан, вовле­ченных нашествием гуннов в поток великого переселения народов: в этом движении они фигурируют отдельными племенами под властью отдельных предводителей, каж­дое из которых имеет собственную судьбу. О феодальной раздробленности алан (овсов) свидетельствуют и грузин­ские источники.Наконец о том же сообщает путешественник XIII в. венгерский монах Юлиан: «Они раздроблены на множест­во независимых колен, имеющих своих князей, которые находятся в непрерывной взаимной вражде».Эта картина феодальной раздробленности и борьбы в достаточной мере находит свое отражение в нартовском эпосе.