Обозначив своих «врагов», грузинские националисты нуждались в том, чтобы обострить обстановку в Грузинской республике и приступить к разрушению в ней политического режима. Этого требовали не только агрессивные идеологические установки, но в еще большей степени законы теневой экономики. В сущности, для Грузии, ставшей на путь переходной экономики, разрушительные усилия националистов, направленные на слом старого режима, были вполне кстати. Главная задача, стоявшая перед ними, это отторжение Грузии от России, которое привело бы к свободе хозяйственно-экономической деятельности и при этом Москва перестала бы быть камнем преткновения для тех, кто уже обладал крупными капиталами, нажитыми благодаря подполь¬ной экономике.

Читать дальше...

Любая идеология - «большая» или «малая» - приходит в общест¬во по запросу прежде всего политической элиты, более чутко, чем другие социальные слои, реагирующей на вызовы истории, на законы развития страны и народа. Поиски «хороших» или «плохих» идеологий - занятие малопродуктивное. Они бывают такими, каким является само общество, которое выбирает идеологию и ее исповедует. В переходный период развития общест¬ва, как правило, социум переживает болезненное состояние. Господствующая идеология этого общества становится агрессивной и обзаводится таким важным «компонентом», как «образ врага»; коммунистическая идеология не удержалась бы столь длительное время, если бы она не «питалась» идеей борьбы с международным империализмом.

Читать дальше...

Автор не относит себя к тем, кто Октябрьскую революцию и Со¬ветскую власть рассматривает как случайность или же как ре¬зультат большевистского переворота. Слишком глобальны были перемены, к которым привела одна из самых Великих револю¬ций человечества, чтобы ее относить к малозначащим истори¬ческим явлениям. С другой стороны, нельзя не видеть природу политической власти, ориентированной на установление диктатуры и ведшей к созданию Советской империи с тоталитарным режимом. Что касается идеологии большевиков, то в обнищав¬шей и разоренной войной России были все социальные пред¬посылки для соединения русской социалистической идеи с «русским марксизмом»; впрочем, автор настоящих строк не спе¬циалист в области истории советского общества и не берется судить о сложных проблемах Советского прошлого.

Читать дальше...

С 1926 и по 1928 гг., по мере того, как наращивались темпы индустриализации и строительства промышленных предприя¬тий, в Северной Осетии сходило на нет осетинское националь¬ное движение, пытавшееся решить вопрос объединения всех частей Осетии и войти в состав Закавказской Федерации. Спад интереса к этой проблеме был вызван и другим, - образованная часть осетинского общества начинала понимать, что с распадом Закавказской Федерации, внутри которой обнаруживались серьезные противоречия, объединенная Осетия может уже не выбраться из Закавказья и угодить под иго грузинской нацио¬нал-социалистической диктатуры: поясним - к концу 20-х гг. «среди населения» Грузинской республики было осетин 4,1%, аджарцев - 2,7%, абхазцев - 2,1%, в общей сложности около 10%, но «в общем составе аппарата проверенных учреждений эти народности» в Грузинской республике не были «совершенно представлены».

Читать дальше...

Остается сказать еще об одном важном аспекте осетинского национального движения 20-х гг. Речь идет о внутренних соци¬альных мотивах, столь резко изменивших вектор политического развития Осетии. Было бы неверно полагать, что осетинское на¬циональное движение, ставившее своей целью объединение Осетии с последующим ее вхождением в Закавказскую Федера¬цию, было делом только рук Сталина и Орджоникидзе и не имело своей собственной социальной природы. Оставляя в стороне отмеченное уже нами естественное стремление народа к орга¬ническому слиянию своей страны, затронем только протекав¬шие в 20-х гг. социальные процессы, ставшие питательной сре¬дой политико-административной ориентации осетинского на¬ционального движения. Эту тему позволяют рассмотреть дан¬ные ОГПУ: несмотря на слишком явные политические пристрас¬тия и гипертрофированные оценки, именно это государственное учреждение ставило перед собой задачу разобраться в сущест¬ве внутренних причин, толкавших идеологов объединения Осетии в Закавказье.

Читать дальше...

В 20-х гг. Южная и Северная Осетия усилиями Сталина и Орд¬жоникидзе попали в ситуацию, когда они были вынуждены испы¬тывать двойное давление: с одной стороны на нее напирали грузинские националистические силы, добивавшиеся создания «великой Грузии», с другой - угрожали центристские силы Рос¬сии. Что же касается Северной Осетии, ее внутренних процес¬сов, то, по сведениям ОГПУ, пристально наблюдавшего за всем, что происходило здесь, в Осетии, «практически идея объедине¬ния выдвигалась на каждом съезде Советов и партийных конфе¬ренциях после раздела Горской Республики (1924 г.) и ставилась не раз на разрешение высших партийных и правительственных органов» СССР.

Читать дальше...

Ориентация на Закавказскую Федерацию, негласно рекомен¬дованная Сталиным, была энергично поддержана руководством Северной Осетии. Она нашла также широкий отклик со стороны осетинского народа и вызвала среди патриотически-настроен¬ной интеллигенции небывалый до этого подъем общественно-политического движения. Воодушевляли не выход из состава РСФСР и вхождение в Закавказскую Федерацию, а другое - объ¬единение Северной и Южной Осетии, возвращение Осетии го¬рода Владикавказа как своей столицы, получение вместо обла¬стного статуса республиканский уровень государственной влас¬ти.

Читать дальше...

Когда Орджоникидзе выражал Генеральному Секретарю ЦК партии свое недовольство по поводу позиции Симона Такоева и решения Северо-Кавказского ЦИКа, Сталин ответил на это пре¬дельно кратко: «Насчет Осетии поговорим по приезде. Сталин». Было очевидно, что последний замышляет новый план действий. Еще летом 1925 г. Сталин собирался приехать на Кавказ и встретиться с Микояном и Орджоникидзе - партийными руководи¬телями Юга России и Закавказья.

Читать дальше...

Просматривая документы по национальному вопросу в СССР, относящиеся к 20 гг., хорошо заметно, как в сфере самой сложной области, какой являлись национальные взаимоотношения, завя¬зывались политические интриги, естественно связанные не с уре¬гулированием межнациональных противоречий, а скорее с их обострением; на фоне этих противоречий легче было двигаться от демократической системы власти к режиму партийной диктатуры.

Читать дальше...

Обсуждая в переписке с Микояном проблему объединения Южной и Северной Осетии с последующим вхождением ее в состав Грузии, Сталин подчеркивал, что «обо всем этом я пишу от себя лично» и просил сообщить ему «мнение крайкома». 8 ию¬ня 1925г. Микоян направил на личный запрос Сталина ответ в ЦК РКП(б). Из его письма видно, что секретарь Северо-Кавказского крайкома и его «казачье большинство» решили противостоять планам Сталина, связанным с образованием в Закавказье малой грузинской империи.

Читать дальше...

Во имя целостности Осетии и веря в «большевистский интер¬национализм», осетинская делегация, ведшая в Москве перего¬воры со Сталиным, согласилась на вхождение объединенной Осетии в состав Грузинской республики. 12 июля 1925 года на заседании Большого Президиума Северо-Кавказского ЦИКа с докладом по этому вопросу выступил Симон Такоев. Свои конк¬ретные предложения по поводу объединения Осетии и вхожде¬ния ее в состав Грузии он внес в Ростове в несколько категорич¬ной форме: «1. Не возражать против объединения Северо-Осетинской и Южно-Осетинской автономных областей со вхождени¬ем нового административного образования в состав ССРГ. 2. Не возражать против нахождения административного центра объе¬диненной Осетии в городе Владикавказе».

Читать дальше...

Узнав о планах Кремля и обеспокоенные перспективой стать частью Грузии, в Северной Осетии и Ингушетии приняли постановления с требованиями к Северо-Кавказскому крайисполкому и ВЦИК «оформить в советском порядке вхождение Осетии и Ин¬гушетии, а так же города Владикавказа и Сунженского округа в состав Северо-Кавказского края». Позицию осетинского и ин¬гушского народов разделял А. Микоян, возглавлявший Северо-Кавказский крайком партии.

Читать дальше...

Раздел написан с привлечением документов, опубликованных в серийном издании "Документы советской истории", Основная часть из них содержится в Книге 1, "ЦК РКП(б)-ВКП{б) и национальный вопрос". Составители Л.С. Гатагова, Л.П.Кошелева, Л,А. Роговая. Москва, 2005. Выражаю глубокую благодарность Людмиле Гатаговой, обнаружившей ценные документы по Кавказу и любезно приславшей их автору.


Как известно, в феврале-марте 1921г. силами российских войск и местных большевиков в Грузии была установлена Советская власть. При формировании Грузинской Советской рес¬публики грузинские большевистские организации устойчиво придерживались ранее сложившегося идеологического стерео¬типа о «Великой Грузии».

Читать дальше...

24 января 1921 года на съезде беженцев во Владикавказе состо¬ялось решение «О созыве съезда эмигрантов-повстанцев Юж¬ной Осетии». На съезде рассматривались вопросы: «О текущем моменте», «Положение Южной Осетии», «О мерах дальнейшего устройства Южной Осетии» и др. У нас нет материалов съезда, но есть «Выписка из протокола Юго-Осетинского окружного ко¬митета РКП(б)», проводившего съезд, датированная 25 февра¬ля. Судя по ней, важнейшим решением, принятым накануне съ¬ездом беженцев, являлось - «Выделить Юго-Осетию в автономную единицу (область). Центром Юго-Осетии считать Цхинвал».

Читать дальше...

Начальник штаба Грузии В. Джугели двинул под собственным ко¬мандованием правительственные войска к Цхинвал. От Жорда¬ния, Гегечкори и Рамишвили - основного ядра правительства Грузии - начальник штаба имел четкую установку: «Каленым же¬лезом расправиться с Южной Осетией». В первых боях с превос¬ходящими силами противника малочисленные осетинские отря¬ды сопротивления в течение двух дней обороняли Цхинвал на его подступах. Единственный пулемет системы «Максим», кото¬рым располагали осетины, переносили с одного места на другое и тем сдерживали атаковавшие грузинские войска.

Читать дальше...