О переселении осетин в течение нашей эры. О времени переселения южных осетин


Возникает вопрос, остановилось ли на этом переселе­ние осетин на юг или оно продолжалось и в следующие времена. Если принять во внимание, что причины, вызывав­шие движение северокавказских племен на юг от хребта, продолжали действовать и в дальнейшем, то нужно приз­нать, что переселение осетин в Иберию не прекращалось, а продолжалось в зависимости от ударов, следовавших от вторгавшихся внешних врагов.
Проследим за ходом этих последующих вторжений и выясним, в какой степени каждое из них могло давать толчок для перехода осетин через перевал. Наиболее рас­пространена версия о гуннском нашествии, как причине ухода осетин на юг. Мы видели, что это мнение отражено даже в книге «История Северо-Осетинской АССР». Взгляд этот, по-видимому, усвоен ввиду сокрушительного характе­ра нашествия гуннов, так как нет никаких прямых доказательств этого мнения.
Как уже говорилось выше, особо важное значение гун­нского нашествия подчеркивается и в важнейшей археоло­гической литературе, а именно —утверждается, что аланы ушли с равнины в горы после этого нашествия, о чем сви­детельствует факт появления в горах аланской формы погре­бения—катакомбы только после этого. К этому времени и относит Кузнецов В. А. начало аланской культуры, ус-анавливая хронологические рамки ее в пределах V—VIII вв. н. э. По его мнению, в горах Осетии до V в. нет еще алан, так как здесь после этого появляются аланские пог­ребальные сооружения-катакомбы.
Однако, как указывает Е. П. Алексеева, для алан ха­рактерны погребения не только в катакомбах, но и в ка­менных ящиках и гробницах. В. А. Кузнецов отводит это мнение. Между тем в самой его книге можно найти подтверждение высказывания Е. П. Алексеевой.
В. А. Кузнецов на территории Кабардино-Балкарии пе­речисляет могильные сооружения трех типов, относящиеся к раннему средневековью: подземные склепы, грунтовые могилы и каменные ящики. В то же время, говоря об эт­ническом составе населения на этой территории, он утверж­дает, что «предгорья и плоскость были в основном заня­ты аланами, несомненно проникавшими и в горы». Как видно, автор опровергает самого себя.
Нужно сказать, что при исследовании типов погребаль­ных сооружений в горах, необходимо учитывать специфи­ческие условия горной местности — ее топографию, мало­земелье и теснину. На это именно указывают археологи Е. И. Крупнов и Н. Б. Шейхов. Исследование погре­бальных сооружений только в этом аспекте даст плодот­ворные результаты.
Что касается начала аланской культуры, то оно несом­ненно относится к более раннему времени, ибо нет осно­ваний отрывать ее от сарматской. Это подтверждается ря­дом археологов. «Мы вправе закономерным признать, — говорит Е. И. Крупное, — положение о преемственности поздней, названной аланской, культуры от сарматской и рассматривать носителей этой культуры как конгломерат племен, ранее объединенных общим племенем «сарматы».
В другом месте тот же автор пишет: «Ряд наблюде­ний археологов над сарматской и аланской материальны­ми культурами давно установили их генетическое родство, прослеживаемое и по погребальному обряду (катакомбы) и по многим категориям вещей (стрелы, топоры, зеркала, украшения, посуда)».
Сошлемся еще на свидетельства других археологов: «Имеются все необходимые материалы, — говорит Л. Г. Не­чаева, — позволяющие установить непрерывность су­ществования катакомбного обряда погребения в области расселения алан в северо-восточном Причерноморье, на­чиная с первых веков нашей эры вплоть до периода сред­невековья».
Известный Пашковский могильник № 1 (близ Красно­дара) «представляет непосредственное связывающее зве­но между сарматской культурой первых веков нашей эры и аланской культурой раннего средневековья». То же можно сказать относительно другого, Борисовского могильника (между Анапой и Геленджиком). «Борисовский могильник к Пашковскому могильнику № 1... устанавли­вается непосредственная связь Борисовского могильника с могильниками сармато-аланского круга».
К сказанному нужно добавить и то, что археологичес­кий материал на территории центральной части Северного Кавказа не показывает картины тех разрушений, которые обычно сопровождали гуннское нашествие.
Мнение, приписывающее нашествию гуннов чуть ли не катастрофические последствия для северокавказских алан, не находит подтверждения в письменных источниках.
О нашествии гуннов на Европу наиболее полные све­дения дает Аммиак Марцеллин. Первым из европейских народов, на которые в 375 г. напали двигавшиеся со сто­роны Волги гунны, были аланы, обитавшие в степях к востоку от р. Дона и на Северном Кавказе. «Этот подвиж­ный и неукротимый народ (гунны), — пишет Аммиан Мар­целлин, — двигаясь вперед, пылающий неудержимою стра­стью к похищению чужой собственности среди грабежей и
резни соседних народов дошел до аланов, прежних массагетов».
Воинственные аланы не выдержали страшного натис­ка гуннов, пугавших даже своим внешним видом. «Гун­ны, — далее пишет Аммиан Марцеллин, — вторгнувшись в земли тех аланов, которые сопредельны с гревтунгами и обыкновенно называются талантами, многих перебили и ограбили, а остальных присоединили к себе по условиям мирного договора, при их содействии они с большей уве­ренностью внезапным натиском ворвались в обширные и плодородные владения Ерменриха, царя весьма воин­ственного, многочисленными и разнообразными подвига­ми храбрости наведшего страх на соседние народы. Как видно, гунны, победив алано-танаитов, т. е. живших на Дону, вместе с ними форсировали эту реку, напали на го­тов, победили их и вызвали движение племен, известное под названием великого переселения народов. Аланы, увле­ченные вместе с другими племенами в Западную Европу, в IV—VI вв. имели здесь свою историю, но потом сошли с исторической сцены, ассимилировавшись в окружающей среде.
Другая часть гуннов в то же время двинулась на Се­верный Кавказ по побережью Каспийского моря, дошла до р. Терек, потом повернула на Кубань, Таманский полу­остров, форсировала Керченский пролив и вышла в Крым. Путь гуннов сопровождался небывалыми разрушениями, опустошениями, истреблением населения и грабежом. Бос-порские города были разрушены до основания.
По Северному Кавказу гунны пронеслись как вихрь и со всею яростью обрушились на богатые районы Прикубанья, Таманский полуостров и Боспорские города. Ко­нечно, гунны могли создать панику и на Тереке и насе­ление могло поддаться и горы. Однако нельзя считать уста­новленным факт перехода алан через Кавказский хребет на его южный склон.
Это могло случиться только в том случае, если бы гунны остановились на Северном Кавказе и, установив здесь свою власть, утвердили господство над аланами. Но по своему характеру нашествие кочевников-гуннов не име­ло целью осесть на одном месте и перейти к мирной осед­лой жизни. Правда, в V в. на Северном Кавказе появля­ются племена, которые называются гуннами и могут рас­сматриваться как остатки гуннов, появившихся здесь пос­ле распадения державы Аттилы.
После битвы на реке Недао, в Паннонии (453 г.), в ко­торой гукны потерпели поражение от восставших против них племен, гуннский союз распался. Часть гуннов отошла к старым местам — к Меотиде и Северному Кавказу. В V в. здесь, па Северном Кавказе, как отмечается в источниках, выступает ряд племен — уроги, оногуры, сарагуры, акациры, гунны-сабиры. Племенной союз сарагуров объединяет также урогов и оногуров вместе с присоединившимися к ним акацирами. В 446 году они предприняли поход в Пер­сию, дошли до Каспийского (Дербентского прохода), но здесь встретили персидскую стражу, повернули обратно и другим путем (очевидно, через Дарьяльский проход) втор­глись в Иберию и Армению и разорили их. Можно пред­полагать, что в этом вторжении принимали участие и аланы.
Однако эти племенные союзы имели кратковременное существование и скоро сходят со сцены. Более мощным и прочным был племенной союз гунно-сабиров. Еще в VI в. они совершили поход в Переднюю Азию, как об этом сооб­щают сирийские и византийские источники. Возможно предполагать, что в этом нашествии гупнов-сабиров при­нимали участие и другие северокавказские племена, в том числе аланы.
Нужно иметь в виду, что об этническом составе северо-кавказких племен и их локализации и теперь, как это было и в античную эпоху, авторы не имели точного пред­ставления. Даже такой, казалось бы, сведущий историк, как Прокопий Кессарийский, говорит о них в следующих общих выражениях: «Река Боас (Фазис) тут мелка и удо­бно проходима до того места, где по правой руке граница Иверип, а насупротив оканчивается гора Кавказ. Здесь обитают разные народы, между ними аланы и авазги, из­древле христианам и римлянам дружественные, также и ;шхп, а за ними гунны, прозванные савирами». Как вид­но, локализация этих племен у Прокопия не является точной. По другим данным, гунны-сабиры жили к востоку от алан, ближе к Каспийскому морю.
Прокопий, вопреки приведенному выше его сообщению о северо-кавказских племенах, называет население, обитав-щее между Дарьялом и Меотидой (Азовским морем), гун­нами. Он в том же труде пишет: «За Каспийскими вратами на равнинных полях поселились гуннские племена, простиравшееся до Меотиды». «Каспийскими вратами» Прокопий называет ошибочно Дарьяльский проход (как извест­но, ошибку эту у античных авторов отмечал Плиний), что ясно из следующих его слов: «Азиатские иверы обитают у самых Каспийских врат, стоящих от них на севере».
Ясно, что на севере иверов находился Дарьял, а не Дербентский проход.
Что у Дарьяльского прохода жили не гунны, а аланы, это видно из дальнейшего изложения у Прокопия. «Алек­сандр, сын Филиппа, — продолжает он, — которому это было известно, построил на сказанном месте ворота и ук­репление, которое в разные времена занимаемо было мно­гими, между прочим и гунном Амвазуком, другом римлян и царя Анастасия. Достигши глубокой старости и прибли­жаясь к концу жизни, Амвазук предлагал Анастасию ус­тупить римлянам за деньги крепость и Каспийские, воро­та, но царь Анастасий, который ничего не делал необду­манно, рассудил, что ему было невозможно содержать войско на месте, лишенном всяких удобств, нелредставляв-шем поблизости ни одного народа, подвластного римлянам, благодарил Амвазука за его доброе к себе расположение, но не принял сделанного ему предложения. Вскоре Ам­вазук скончался от недуга. Тогда Кавад завладел врата­ми, изгнав оттуда детей Амвазука».
Что Амвазук не был гунном, а аланом, видно из того, во-первых, что это — чисто осетинское имя, в переводе оз­начающее «равноплечий». Имя это, рядом с его братом Базугом, называется и в грузинской хронике, повествую­щей о нашествии осетин под предводительством этих брать­ев на Грузию в царствование Азорка и Армазели (87 — 103 гг. н. э.). Во-вторых, Прокопий называет Амвазука, как всех алан, друзьями римлян.
Из приведенного выше рассказа Прокопия нужно сде­лать вывод, что в царствование Анастасия (491—518) аланы, владевшие Дарьялом, занимали прочное положение на Северном Кавказе и имели тесные, дружественные от­ношения с Римской империей.
Этот факт свидетельствует и о том, что и те войны, ко­торые вели некоторые гуннские племена на Северном Кав­казе после распадения гуннского союза, не поколебали политического положения алан на Северном Кавказе.
В итоге вышесказанного надо сделать заключение: на­шествие гуннов хотя и могло вызвать переселение части алан-осетин на юг, но такой факт нельзя считать доказан­ным и представляется даже сомнительным.
В VI в. на Северном Кавказе мы видим мощный авар­ский племенной союз, позже обосновавшийся на Дунае к сделавшийся грозой для Византии и других соседских пле­мен. Авары, по-видимому, установили мирные отношения с аланами. Это видно из того факта, что авары просили вождя алан Саросия сообщить императору их просьбу а разрешении послать к нему посольство. Саросий исполнил просьбу аваров и сообщил об этом командующему римски­ми войсками в Лазике. Таким образом, со стороны авар­ского союза не было никакого давления на алан.
То же нужно сказать и относительно западнотюркского каганата и хазар. Тюрки во 2-ой половине VI в. распрост­ранили свою власть до Приазовья и, по-видимому, часть алан некоторое время оказалась в зависимости от них, что видно из хвастливого заявления тюркского вождя Турксанфа византийскому послу Валентину; «Мне повинуется: вся земля от восхода солнца до запада. Посмотрите, нес­частные, на аланские народы и на племя утигуров, кото­рые были одушевлены бессмертной отвагой, положились на свои силы и осмелились противостоять непобедимому народу турок, но они были обмануты в своих надеждах и ныне повинуются нам, стали нашими рабами».
Господство тюрков на Северном Кавказе было кратко­временным и не сопровождалось такими ударами, кото­рые заставили бы алан уходить из своей родины.
После тюрков наиболее мощной силой на Северном Кавказе выступают хазары. Хотя между хазарами и ала­нами имели место боевые конфликты, но в конце концов между ними установились мирные отношения, аланы сох­ранили независимость и даже представляли серьезную си­лу, способную преграждать хазарскую экспансию в нап­равлении империи.
Находясь под угрозой разных пришлых мощных пле­менных объединений, сами северокавказские племена про­явили ту же страсть к грабительским нашествиям в За­кавказье и переднеазиатские страны. Источники грузин­ские, армянские, античные, сирийские и др. дают нам об этом немало сведений. Известно, какое огромное значе­ние придавали Рим, потом Византия и в особенности Персия (сассаниды) укреплению Кавказских проходов (Дер­бент, Дарьял) для защиты от этих нашествий.
В то же время северокавказские племена представляли боевую силу, которую нанимали во время войн Пер­сия, Византия, Грузия.
Особенно тесными были отношения между Осетией и Грузией. В многочисленных войнах Грузии с внешними захватчиками они привлекали на помощь осетин. Динас­тические браки между верхами Грузии и Осетии, имевшие место в средние века, также способствовали сближению двух народов.
Все эти контакты, боевые или дружественные, могли быть результатом, в отдельных случаях, оседания осе­тин в разных местах Картли, о чем имеются сведения в хрониках. Например, по сообщению анонимной летописи Грузии I половины XV в. в царствование Георгия III было переселено в Грузию несколько десятков тысяч осетин и кипчаков. Высказан взгляд, согласно которому упомина­ние осетин под этим названием в разных местах Картли служит доказательством античного различия между осети­нами и двалами.
По нашему мнению, из данного факта нужно сделать противоположный вывод. Этноним «двалы» исторически был закреплен за обитателями Двалети, т. е. он имел ге­ографическое происхождение, а когда двалы выходили за пределы территории Двалети, то они назывались уже не дваламн, а своим этническим наименованием — осетинами. Это говорит о том, что двалы считались осетинами, что между ними не было этнического различия.
С XIII века начинается период, в течение которого ала­ны-осетины на Северном Кавказе подвергаются последо­вательно совершающимися нашествиями монголов, Та­мерлана, феодальной Кабарды. Под ударами их осетины вынуждены были уходить в горы.
Первые нашествия монголов произошли в 1222 г. Мон­голы двигались из Закавказья по Каспийскому побережью, На Северном Кавказе против них выступили аланы в со­юзе с половцами. Но монголам удалось отвлечь половцев от союза с аланами и тогда они победили последних.
Как известно, после битвы на Калке с русскими князьями (1224 г.) монголы ушли обратно в Азию.
В 1235 г. был предпринят новый поход в Европу под начальством Батыя, в результате которого были покоре­ны русские земли, а также Северный Кавказ.
О положении, которое сложилось в Осетии после это­го, мы имеем свидетельства путешественников того време ни. Плано Карпини, папский посол, совершивший путе­шествие к монголам в 1245—47 гг., называет в числе по­коренных монголами пародов алан или ясов; но в то же время называет в числе все еще неподчиненных племен страны некоторую часть алан. Надо полагать, что не­покоренными оставались аланы, жившие в горах (или ушед­шие с равнины в горы). Эти последние, по-видимому, ока­зывали монголам ожесточенное сопротивление. Как сооб­щает Плано Карпини, монголы осаждали одну гору в зем­ле алан двадцать лет, причем, последние «оказали им мужественное сопротивление и убили многих татар и при­том вельмож».
То же самое сообщает посол французского короля Лю­довика IX монголам Гильом де Рубрук, совершивший пу­тешествие в 1253 г. Он пишет; «Аланы на этих горах все еще не покорены, так что из каждого десятка людей Сертаха двоим надлежало караулить горные ущелья, чтобы эти аланы не выходили из гор для похищения их стад на равнине».
Таким образом, создалось положение, при котором мон­голам не удалось покорить алан, по, с другой стороны, пос­ледние были заперты в горах, откуда они делали набеги на равнину и похищали стада монголов.
Для окончательного покорения осетин монголы в 1277 г. предприняли поход, при участии русских князей, в Осетию, но и после этого монголам (Золотая Орда) не удалось окончательно покорить осетин, борьба последних за неза­висимость продолжалось. Но при создавшемся положении горцы-осетины должны были оказаться в тяжелом эко­номическом положении.
В связи с этим произошло вторжение осетинского вож­ди (Ос-Багатара, мтавара грузинских летописей) в Карт­ли в царствование Давида VIII (1292—1310). Багатар про­ник вглубь страны, взял Горийскую крепость, разорил Картли и Триалети; три года осетины занимали Гори. После, при Георгие V, они были изгнаны из Картли.
Некоторые авторы, по-видимому, с этим вторжением осе­тин связывают начало переселения осетин на юг. Однако все изложенное выше говорит против этого: начало пере­селения относится к древнему времени. Но вторжение осетин в Картли и Триалети во главе своего вождя (Ос-Багатара) в конце XIII в. и их временное хозяйничание здесь не могло остаться бесследным в смысле прилива нового осетинского элемента на территорию современной Юго-Осетии.
В конце XIV в. население Северного Кавказа испыта­ло еще более сокрушительный удар от Тамерлана. Террито­рия Алании была ареной борьбы между Тамерланом и Зо­лотой Ордой. Разгромив Тохтамыша па Тереке, Тамерлан преследовал его до Волги, взял и разрушил сарай. На об­ратном пути он опять шел по Северному Кавказу, разорил черкесов и алан (ас), все разоряя и сметая на своем пу­ти. Известно, какой опустошительный характер имели по­ходы Тамерлана. Естественно, оставшееся на равнине до того поредевшее осетинское население искало спасение в горах. К нашествию Тамерлана нужно отнести сообщение путешественника XV в. Иосифата Барбаро. Он пишет об аланах-асах: «Народ сей, исповедывавший христианскую веру, был истреблен и выгнан из жилищ своих татарами».
О разрушительных последствиях монголо-татарских на­шествий для судеб осетин пишет царевич Вахушти: «Во время же похода Чингизовых ханов, особенно же Батыя и Орхапа, разорились и опустошились города и строения их, и царство овсов, и овсы стали убегать внутрь Кавказа, а большая часть их страны превратилась в пустыню, какова и ныне Черкесия. И кроме того, после прибытия Тамерлана и взятия Константинополя (турками) стали теснить овсов с той стороны крымский хан, а с этой стороны татарские кочевники-магометане, и они (овсы) вступили в Кавказ и покорили племена кавказцев, кои суть двальцы, и с тех пор Осетия стала называться Черкесия или Кабарда и по­тому-то она извратилась и раздробилась на множество мтаварств».
В период монголо-татарских нашествий (XIII—XIV вв.) переселение на юг, по-видимому, имело более или менее массовый характер.
С XIII в. начинается движение адыгейского племени кабардинцев из Закубанья на Восток. Разгром алан мон­голами дал возможность кабардинским феодалам расши­рить свои пастбища к востоку от р. Кубани на территории Алании. Ослабленные и политически дезорганизованные осетины не могли приостановить наступательное движе­ние кабардинских феодалов. Постепенно, в течение XV— XVIII вв. последние захватили равнины Алании, выходы из гор оказались под их контролем. Некоторые осетинские ущелья (Дигорское, отчасти Куртатинское) оказались да­же в зависимости от кабардинских феодалов, под покро­вительством которых среди осетин выделяется местная осетинская знать.
В этот период, несомненно, продолжалось переселение через перевалы отдельных семейств осетин.
Как уже сказано выше, в этот период этнонимы «ала­ны», «ясы» выходят из употребления и заменяются наз­ванием грузинского происхождения (с включением в этно­ним «оси» грузинского суффикса «ет». «Осети» — Осетия, осетин).
По-видимому, переход к термину «осетин» совершился не сразу. В постатейном списке посольства Михаила Та­тищева и дьяка Андрея Иванова в Грузию осетины назы­ваются осетинцами, т. с. в названии пока отсутствует суффикс «ет». Следовательно, термин «осетины» утвердил­ся в XVII—XVIII вв. с развитием русско-осетинских отно­шений, в котором, между прочим, активное участие при­нимали духовные лица из грузин, заинтересованные в восстановлении христианства в Осетии.
Однако перемена названия не означает, что носители что аланы перестали существовать. Они сохранились, но в весьма неблагоприятных условиях — в тесных горах, отор­ванные от культурного мира, в результате чего последо­вал упадок аланской культуры.скачать dle 12.1


 

 

 

Похожие новости



Комментариев 0