От Гамсахурдиа к Жордании и далее до Шикльгрубера


Еще в марте 1990 года на сессии Верховного Совета Грузинской ССР громче, чем в ноябре 1989, прозвучали голоса о выходе Гру­зии из состава СССР. В этом заключалась ключевая сторона политическою процесса, протекавшего не только в Грузинской ССР, но и в других союзных республиках, входивших в состав СССР. Ни­колай Бердяев, выдающийся русский философ и патриот, еще в 20-х гг. XX века предупреждал большевиков, изгонявших из России русскую аристократию, что рано или поздно им самим будет суж­дено стать «буржуями», но такими, которые разнесут Россию по отдельным губерниям. Как экономическая система, уходившая из области государственной в сферу теневой экономики, «советский социализм» изжил себя, и ему было суждено стать тормозом для развития общества. К тому же сами партийно-советские национальные элиты обнаруживали тенденции к политическому сепара­тизму. В случае с Грузией, однако, эти процессы протекали в столь же необычных формах, сколь непохожими являлись исторические пути Грузии в сравнении с другими союзными республиками Кав­каза, входившими в СССР. У Грузии были все предпосылки не толь­ко для политического сепаратизма, но и для форсирования новой идеологической системы, адекватной социальной природе буду­щего национального государственного образования.

Вскоре Президиум Верховного Совета Грузии принял поста­новление о созыве 20 июня 1990 года внеочередной сессии. Она являлась продолжением предыдущих двух сессий, обсуждавших выход Грузии из состава СССР и «восстановление ее государ­ственной независимости». Естественно, в новом формате грузинской государственности речь о Южной Осетии могла идти только в контексте ликвидации ее автономности. Как бы предуп­реждая грузинские власти об опрометчивости такого шага, Юго-Осетия заранее провела свою сессию Верховного Совета 19 июня 1990 года, т.е. за один день до заседания Верховного Совета Грузии. Юго-Осетинский Совет принял решение: «В слу­чае отмены актов Ревкома Грузии от 16 февраля 1921 года, 24 марта 1921 года.., с целью выхода из Союза ССР.. на территории Юго-Осетинской автономной области будут действовать Законы Союза ССР». Одновременно на этой же сессии Юго-Осетинский областной Совет одобрил «Декларацию о суверенитете Южной Осетии», отвечавшей и нормативно, и по содержанию современ­ным требованиям к государственным актам подобного рода. Между тем, как и следовало ожидать, 20 июня 1990 года на сес­сии Верховного Совета Грузинской ССР было принято решение о «восстановлении государственной независимости Грузии». На этой же сессии было признано, что отношения между Москвой и Тбилиси будут основаны на договоре, заключенном 7 мая 1920 года между Грузией и Россией. Что касается другого договора, состоявшегося между Советской Россией и Советской Грузией в феврале 1921 года, то он участниками сессии Верховного Совета Грузии расценивался как «свержение законной власти Грузинской демократической республики». Своими решениями от 20 июня 1990 года Грузия выступила как преемница буржуазно-феодаль­ного режима Н. Жордания, в 1920 году осуществившего геноцид югоосетинского населения. В контексте нового решения Грузии у руководства Южной Осетии не оставалось никаких надежд на здравомыслие политической элиты Грузии в отношении судьбы Южной Осетии. Не подлежало сомнению, что следующим акто­вым решением руководства Грузии, во главе которой теперь сто­ял Гамсахурдия, будет упразднение «Юго-Осетинской автоно­мии». Стоит отметить - важнейшей политической переменой в Грузии явился не столько выход ее из состава СССР, сколько приход к власти нового лидера - Звиада Гамсахурдия. Послед­ний, в отличие от многих секретарей ЦК КП Грузии, был так же, как Адольф Шикльгрубер, человеком образованным, но таким же явно патологичным. Суть этой личности, как и в случае с Шикльгрубером, заключалась в том, что в ней аккумулирова­лась неонацистская идеология, квинтэссенция которой состоя­ла в двух основных установках - расовой исключительности грузинского этноса и применении насилия в качестве главного средства решения национальных задач. В 90-е гг., когда Гамсахурдия занимал пост Президента Грузии, вышла в свет его кни­га, посвященная культуртрегерской миссии Грузии в мировом масштабе. Автор настоящих строк знаком с ней по рецензиям, печатавшимся в грузинской прессе, в частности в «Вестнике Гру­зии». Судя по ним, «произведение» Звиада Гамсахурдия куда бо­лее претенциозное, нежели «скромная» книжка «Майн Кампф». Покойный президент предназначение Грузии видел в особой ис­торической миссии - в распространении грузинской культуры в планетарном масштабе. Очевидно, сюда входило и изучение грузинского языка - так, чтобы весь мир заговорил по-грузинс­ки. Подобные книги, принадлежащие таким авторам, как Гамса­хурдия или Шикльгрубер, не должны подвергаться суровой кри­тике, ведь они всего лишь памятники, свидетельствующие о сте­пени помутнения разума не только их авторов, но и общества, заболевшего той же идеологией. Трагедия Грузии и Южной Осе­тии, однако, состояла в том, что первая заболела «коричневой чумой», а другая страдала, не до конца понимая, какой очеред­ной недуг одолел соседа. Как бы то ни было, но после состояв­шихся в Тбилиси решений о выходе Грузии из состава СССР об­ластной Совет народных депутатов Южной Осетии 20 сентября 1990 года принял решение: «Признать Конституцию СССР и дру­гие законодательные акты СССР как единственно действующие на территории Юго-Осетинской автономной области». В тот же день состоялось и другое, не менее важное решение югоосетин­ского Совета - о преобразовании Юго-Осетинской автономной области в Юго-Осетинскую Советскую Демократическую Рес­публику. Одновременно в Южной Осетии приступили к выработ­ке проекта Конституции провозглашенной республики. 16 октяб­ря 1990 года местные власти в Цхинвале в связи с провозглаше­нием Юго-Осетинской республики назначили на 9 декабря 1990 года выборы в Верховный Совет новой Республики. Таким обра­зом, благодаря руководству Тбилиси на Кавказе, в самом его центре, появились две самопровозглашенные республики - Де­мократическая Республика Грузия и Юго-Осетинская Советская Демократическая Республика, никем еще не признанные. В случае с Южной Осетией Грузия, расставшаяся со своей советс­кой Конституцией, оказалась вне правового поля, поскольку она не обладала конституцией своей новой Республики; на этот мо­менту Грузии не стало также законных органов власти. Находясь в правовом вакууме и в то же время желая ликвидировать Юго-Осетинскую Советскую Демократическую Республику, грузинское руководство было вынуждено собрать Верховный Совет Грузинской ССР и принять решение, согласно которому отменя­лось Постановление югоосетинского областного Совета о преобразовании области в Республику. Грузинские депутаты пони­мали, что их решение может иметь силу, если оно будет опирать­ся на советское законодательство. Исходя из этого, Верховный Совет Грузии «обязал областной Совет Юго-Осетии придержи­ваться Конституции СССР и Грузинской ССР». Так юридически грамотные действия руководства Южной Осетии формально возвращали Грузию в лоно СССР. Получив из Тбилиси последние решения Верховного Совета ГССР, Юго-Осетинское руководство в своем ответе напомнило грузинским властям об официальном выходе Грузии из состава СССР и о том, что в связи с этим юри­дической силы не имеет более ни Конституция Грузинской ССР, ни сам Верховный Совет и его Президиум. На этом основании, -поясняли из Цхинвала, - «ваши решения для Грузии, атак же для Юго-Осетии неправомочны» в отношении отмены решений Юго-Осетинского Совета о преобразовании области в Респуб­лику. Несомненно, в Грузии были высокообразованные юристы, но юридические казусы, в которых периодически оказывались новые власти в Тбилиси, были результатом другого явления -идеологического пресса, под давлением которого находилась Грузия. Таинство общественного бытия, очевидно, заключается не только в материальной субстанции, которая правит общест­вом, но и в духовной сфере. Идеология, по своему будоража об­щественное сознание, обычно ведет к главной цели нетерпели­во и нередко суетно, часто заставляя при этом забывать о «дета­лях». Стоит отметить и другое - в Южной Осетии, принимая те или иные решения, связанные с преобразованиями политичес­кого статуса, руководители пытались строго соблюдать как бук­ву закона, так и «субординацию с Грузией»; переписываясь с Тбилиси, без всякого раздражения они предлагали согласовы­вать с грузинской стороной свои действия. И это при том, что вооруженный конфликт между двумя новыми республиками все более разрастался. 28 ноября 1990 года так же методично, как ранее, в Южной Осетии занимались уточнением наименования своей Республики и высшего органа исполнительной власти. Было принято решение убрать из названия Республики слово «Демократическая» из-за перегрузки двумя политическими си­нонимами - «Советской» и «Демократической». Что касается правительства, то оно было названо - «Исполнительный Комитет Совета народных депутатов Юго-Осетинской Советской Респуб­лики». Одновременно депутатский корпус Юго-Осетинской Рес­публики принял «Обращение к Верховному Совету Республики Грузия». Чтобы представить полнее миролюбивую позицию Юж­ной Осетии, следует привести небольшой текст этого «Обраще­ния»: «Совет народных депутатов Юго-Осетинской Советской Республики обращается к Верховному Совету Республики Гру­зия с предложением: делегировать в Юго-Осетию парламент­скую группу для встречи с ее депутатами, представителями об­щественности для рассмотрения возникших проблем во взаимо­отношениях. Считаем, что обсуждение, диалог, добрая воля к взаимопониманию - единственно цивилизованный и достойный наших народов путь к решению межнациональных вопросов на основе сбалансированного учета интересов обеих сторон. Убеж­дены, что такое совместное обсуждение приведет к принятию решений, соответствующих интересам обоих народов». Следует заметить, что приведенное «Обращение» не являлось плодом какого-либо дипломатического маневра или каких-то полити­ческих уловок. Несмотря на весь огромный и тягостный в прош­лом груз, несмотря даже на кровопролитие и уже имевшееся большое количество беженцев, выехавших как из Южной Осе­тии, так и из районов Грузии, руководство Южной Осетии и простые люди глубоко сожалели о том, как все дальше и даль­ше по трагическому пути развивались отношения между осе­тинским и грузинским народами. Было ли возможно спасти си­туацию и направить ее по мирному руслу, как того хотели в Юж­ной Осетии? Ответ, к сожалению, однозначный - грузинское общество, в особенности его новая политическая элита, гораз­до более восприимчиво было к энергичным, силовым решени­ям - ведь не один только Гамсахурдия желал покорить «грузин­ской культурой» весь мир, и не один человек, - как тот одноно­гий, - стоял головой вниз, ногами вверх... таких было слишком много в гамсахурдиевской Грузии. Предвосхищая возражения, добавим: не одна Южная Осетия становилась жертвой грузинс­кого нацизма, от него пострадали и русские, и азербайджанцы, и армяне, и греки - все, кто жил в Грузии и не был грузином.., мы уже не говорим об Абхазии, у которой все развивалось по тому же сценарию, по которому складывалась судьба Южной Осетии.

"Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений" М.М. Блиев. 2006г.скачать dle 12.1


 

 

 

Похожие новости

Комментариев 0