Очерк 1. Иронская надпись греческого письма на инталии из Эрмитажа (IV в. н. э. Абхазия) » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

Очерк 1. Иронская надпись греческого письма на инталии из Эрмитажа (IV в. н. э. Абхазия) » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Август 2008    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31

 

Архивы

Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)
Июнь 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

Очерк 1. Иронская надпись греческого письма на инталии из Эрмитажа (IV в. н. э. Абхазия)

Раздел: Библиотека » Литература и письменность » Древние,средневековые памятники осетинского письма » Средневековые осетинские надписи чужого письма  

 
 

В Государственном Эрмитаже в Ленинграде (отдел Востока, инв. № ω 1170) хранится инталия с тремя погрудными изображениями женщины, юноши и мужчины и с надписью греческого письма, по-гречески не интерпретируемой.
Опубликовавший эту инталию Р. В. Кинжалов посвятил еи специальную статью.
Инталия представляет собой плоский оранжево-красный овальной формы сердолик, заключенный в золотую оправу.
Лицевая сторона оправы расцвечена 26 гнездами, заполненными вперемешку стеклышками красного цвета и серо-зеленоватой пастой. Стеклышки и паста не везде сохранились. Оборотная сторона оправы совершенно гладкая. С боков и в нижней части оправы имеются ушки, указывающие на то, чо инталия была составной частью какого-то украшения. Размер инталии вместе с оправой равен 3,9х5,15 см, самого камня — 2,5х3,4 см. Вес инталии в оправе 15,72 г.
Инталия поступила в Эрмитаж в 1888 г. из Абхазии от В. М. Шервашидзе. Точное место и обстоятельства находки неизвестны, но на основании архивных данных Эрмитажа можно заключить, что она была найдена где-то в районе впадения р. Келасури в Черное море.
Рассматривая надпись на инталии с чисто внешней стороны, убеждаемся, что она вырезана зеркально. Следовательно, читать надпись на инталии следует по оттиску слева направо (см. табл. XXIII).
Очерк 1. Иронская надпись греческого письма на инталии из Эрмитажа (IV в. н. э. Абхазия)
Очерк 1. Иронская надпись греческого письма на инталии из Эрмитажа (IV в. н. э. Абхазия)
На оттиске с инталии слева мы видим изображение женщины средних лет. Корпус женщины дан в полуфас, лицо в профиль. У нее большие глаза, довольно прямой крупный нос, маленький рот; волнистые волосы опускаются до плеч. Взор женщины обращен вправо, где рядом с ней, в центре инталии, помещено в фас изображение юноши. Лицо юноши на четверть оборота повернуто в сторону женщины. У него короткие вьющиеся волосы. Направо от юноши изображен лицом в профиль и корпусом в полуфас, как и женщина, мужчина средних лет, с небольшой, обрамляющей лнцо бородой и усами. У него также волнистые волосы, довольно крупный нос, глаза меньше, чем у женщины. Взор мужчины обращен в сторону женщины и юноши. Все трое одеты однообразно, что характеризует, как нам представляется, этническое единство лиц. Поверх сорочки с круглым воротом накинута какая-то одежда то ли с отворотом, то ли с опушкой, вероятно, узорчатая, о чем говорит штриховка ткани.
По овалу на сердолике вырезана надпись греческого письма. Она начинается слева от изображения женщины. Здесь снизу вверх, как бы по овалу вырезано NINAΣ. Справа от юноши, отчасти над его головой, с небольшим наклоном вправо и в том же письме читаем OYHZ и за головой мужчины, сверху вниз, -ANHΣ. В нижней части камня, под изображениями, слева направо читается OYAPHOYHΣ.
Пытавшийся прочесть надпись на инталии ее публикатор Р. В. Кинжалов высказал предположение, что все четыре написания представляют собой личные имена, последнее, нижнее — родовое, но объяснить эти имена, кроме предположительного женского — Нина, не смог.
При попытке интерпретации надписи у нас возникло предположение, что она выполнена сплошной строкой и отдельные написания нужно, отправляясь от этой сплошной строки, делить на образующие надпись слова и формы.
При изучении надписи прежде всего обращает на себя внимание то, что все три написания — левое, правое верхнее (если его принять за единое) и нижнее — имеют почти однообразные окончания. Это навело на мысль, что в надписи мы имеем дело с осетинским языком, если трактовать эти окончания как (Н)Σ и НΣ = (ι)ξ и ιξ, а рассматривать их соответствующими осетинскому ирон. -ис — форме 3-го л. ед. ч. настоящего времени вспомогательного глагола 'быть'.
В соответствии с этим предположением надпись на инталии представилась нам в виде трех самостоятельных фраз:
NINAΣ, OYHZANHΣ, OYΛPHOYHΣ.
В результате работы оказалось, что первая фраза, NINAΣ, состоит из женского имени NINA — 'Нина' и вспомогательного глагола (ι)Σ — совр. осет. ирон. ис — 'есть'.
Женское имя Нина, вероятно, было заимствовано из древнегрузинского языка и приобрело засвидетельствованную надписью форму уже в осетинской среде. Несколько подробнее об этом см. ниже.
Ударение в эпиграфическом осетинском женском имени NINA падало, по-видимому, как и ныне в иронском диалекте, на конечный, т. е. второй слог, и вместе с вспомогательным глаголом (ι)Σ — 'есть' составляло единый фразовый акцентуальный комплекс. Однако, как мы видим, эпиграфический фразовый комплекс NINAΣ -ирон. Нина ис — 'Нина есть’ графически отличался от орфоэпического. Получалось это потому, что в греческой лапидарной практике i subscriptum (подписная иота), в данном случае под гласной а, не писалась. Таким образом, здесь вместо обычного для рукописей Nινaξ получалось Nιναξ (см. табл. XXIII, рис. 2).
Вторую фразу надписи на инталии, что вырезана вверху со смещением вправо, -OYHZANHΣ можно разделить на следующие словоформы; OYN ZAN HΣ. Эта фраза, очевидно, исторически соответствовала современному осет. ирон уй зӕнӕг ис, с тем, однако, различием, что слово зӕнӕг было употреблено здесь в своей более древней форме, без суффикса -ӕг, и в значении не 'потомство', а 'семейство'. Взгляните на инталию. Можете ли вы представить себе в примерно одновозрастном женщине бородатом мужчине ее потомка? А ведь вторая надпись на инталии по ее местоположению относится не только к юноше, но и к мужчине. Вероятнее всего предположить здесь филиацию в значении слова ZAN
Иначе говоря, вторая фраза, транскрибируемая как ui zan is, по нашему мнению, имела значение: 'ее семейство есть' (см. табл. XXIII, рис. 2).
Сплошной текст нижней, третьей фразы надписи после разделения на словоформы представляется в таком виде: OYΛ PHOY HΣ (см. табл. XXIII, рис. 2).
Транскрибируя эту фразу как ul- riu is, мы считаем ее утраченной иронской, отвечающей по форме и значению еще живому дигорскому предложному образованию: uӕl-reu jes — 'на груди есть'.
Характеризуя предложные образования этого типа, В. И. Абаев сообщает, что они являют собой нечто застывшее, сцементировавшееся и должны быть рассматриваемы скорее как сложные слова, чем как предложные образования в собственном смысле слова (предлог сочетается здесь не с каким-либо косвенным падежом, а с основой).
Данная В. И. Абаевым характеристика этого типа предложного образования показывает, что он, этот тип, достаточно древен и, следовательно, мог существовать когда-то и в иронском диалекте, но исчез. Наша надпись дает право на такое заключение.
В целом надпись на инталии представляется состоящей из трех самостоятельных осетинских предложений: Nina(ι)s (эпигр. NINAΣ) 'Нина есть' (совр. ирон. Нина ис); ui zan is (эпигр. OYNΣ ZANHΣ —'ее семейство есть') (ср. совр. ирон. уй зӕнӕг ис, с иным значением и новой формой слова зан) и ul-rιu is (эпигр. OYΛPHOYHΣ - 'на-груди есть', в современнрм иронском утрачено, ср., однако, днгор. уӕл-реу йес).
Отправляясь от содержания приведенных предложений, можно думать, что инталия первоначально служила печатью осетинской владелице по имени Нина и на ней были вырезаны только левая боковая и верхняя сдвинутая вправо надписи, т. е. NINAΣ — 'Нина есть’ и OYHZANHΣ — 'ее семейство есть'. В дальнейшем камень-печать был использован вторично в нагрудном украшении, и тогда на нем появилась нижняя надпнсь: OYΛPHOYHΣ — 'на груди есть'. Делая эту приписку на камне-печати, резчик вырезал ее также зеркально. Соблюдением этого приема не нарушалась гармоничность надписи, что еще раз свидетельствует о художественном вкусе и грамотности резчика. Единство стиля не было нарушено.
Случаи вторичного использования камней-печатей как украшений нередки.
По характеру резьбы и моделированию изображений Р. В. Кинжалов относит инталию к последней четверти III — первой четверти IV в., указывая там же, что палеография греческих букв надписи (см. табл. XXIII, рис. 1 и 2) поддерживает эту датировку.
Однако нам представляется, что наличие в инталии женского имени Нина, проникшего в осетинский язык из древнегрузинского, не дает возможности датировать инталию и надпись на ней в рамках, предложенных Р. В. Кинжаловым.
Появление в грузинском ономастиконе личного женского имени Нина связано с личностью проповедницы христианства в Грузии каппадокийкой Ниной. Грузинская церковная традиция относит появление ее в Грузии в 315 г. Умерла она, по данным церкви, в 340 г. Таким образом, имя ее, как можно думать, стало особенно популярным и модным в Грузии и в прилегающих к ней областях после утверждения в Грузии христианства как государственной религии, т. е. около 337 г. и позже. Отталкиваясь от этих данных и соображений, мы склонны относить инталию и надпись на ней к IV в. н. э., а в пределах этого века — не раньше чем ко второй его четверти.
Следует обратить внимание на то, что носительницей христианского имени Нина, которое появилось в Грузии только в IV в., является осетинская женщина. По-видимому, владелица инталии была христианка. Маловероятно, чтобы имя Нина проникло к осетинам в IV в. непосредственно из Каппадокии, минуя Грузию.
Вероятно, место находки инталии, где-то в районе впадения р. Келасури в Черное море, т. е. на территории исторической Авазгии (Абхазии), дает возможность сделать предположение о непосредственной близости в IV в. местожительства абхазов и осетин.
Документальных известий, непосредственно и конкретно указывающих иа места, занимаемые предками осетин в горах Кавказа в IV в., мы не имеем; но если соотнести сведения об этом более поздних авторов — Прокопия Кесарийского (VI в.) и Феофана Византийского (VIII в.) — с указанием о месте находки нашей инталии, представляется возможность с достаточной определенностью заключить, что в IV в. предки современных осетин, именуемые аланами, жили в верховьях р. Кубани и южнее от этих мест, в горах Главного Кавказского хребта.
Прокопий Кесарийский определяет границы территории алан в горах Кавказа так: с юга с аланами граничат сваны, с запада — племя брухов, которое отделяет их от авазгов (абхазов), с востока — гунны-сабиры. Из сообщений Прокопия можно заключить, что аланы в горах занимали места к северу от Сванетии и к востоку от Абхазии, т. е. жили на территории нынешней Балкарии и Карачая.
Феофан Византийский сообщает, что когда император Юстиниан II направил в 703 г. Льва Исавра послом в Аланию, путь туда и обратно пролегал через Авазгию. Никакие промежуточные области и племена им не упоминаются. В этом сообщении заслуживает внимания тот факт, что владетель Авазгии, предостерегая алан против Льва Исавра, говорит им, что «Юстиниан прислал его, чтобы возбудить нас против вас, наших соседей». Аланы, в свою очередь, говорили послу про авазгов: «Мы имеем с ними сообщение, и наши купцы всегда ходят туда».
Следоэатеяьно, Феофан Византийский, как и Прокопий, помещает алан в соседстве с авазгами.
Этим путем, по которому ходили в Авазгию купцы и по которому, как можно полагать, шел в Аланию в 703 г. Лев Исавр, мог быть путь либо через Клухорский перевал к истокам р. Кодор и вдоль нее к выходу в Черное море и на побережье Авазгии, либо от истоков р. Кубани через Марухский перевал к истокам р. Чхалты, притоку р. Кодора, и далее опять вдоль р. Кодора к морю. Таким образом древняя Алания выходила на Черное море, а в горах и контролировала эти пути.
Вот почему место находки осетинской (аланской) инталии в Абхазии где-то в районе устья р. Келасури, соседней с р. Кодор, не кажется неожиданным.
Кроме этих двух фактов — факта примерной датировки инталии и факта, косвенно подтверждающего существование Алании в IV в. там же, в верховьях р. Кубани и южнее ее, где Алания находилась в VI, VIII и затем X вв., — осетинская инталия заслуживает внимания и изучения как исторический памятник сама по себе со многих сторон.
Для X в. достаточно вспомнить о находке на р. Зеленчук, притоке р. Кубани, известной осетинской зеленчукской надписи, датируемой нами 941 г. (см. ниже, очерк 2). Во-первых, инталия интересна своей надписью. На Кавказе эта надпись является первым и самым древним памятником осетинского языка чужого письма. До сих пор мы довольствовались только личными именами. Связного фразового текста мы не имели.
Во-вторых, надпись на инталии показывает нам, что диалектные различия осетинского языка начинаются намного раньше, чем это предполагалось. Ниже мы постараемся показать, что понимание этой надписи с позиций дигорского диалекта нёвозможно.
В-третьих, поскольку текст надписи осетинский и относится к изображенным на инталии лицам, не подлежит сомнению, что мы имеем здесь дело с портретами алан, предков осетин, в их физическом облике и одеянии IV в. н. э. Факт этот не менее знаменателен и интересен, чем сама надпись.
В-четвертых, обращает на себя внимание тот факт, что на инталии, при наличии трех фигур, из которых две мужских, обозначено имя только женщины, в то время как из композиционного положения фигур можно полагать, что обращенные своими профилями к центральной юношеской фигуре лица женщины и мужчины, по-видимому, находятся по отношению к юноше, а следовательно и между собой, в каком-то родстве. Очевидно, это мать и отец, жена и муж. На инталии же, как мы видим, обозначено только женское имя. Мужчина и юноша безымянны. Отсюда невольно напрашивается вывод о том, что в аланской среде IV в. были еще налицо матриархальные правопорядки, а роль женщины в обществе была столь значительна, что ее муж рядом с ней мог быть неназываем, как и ее дитя. В этой детали инталия представляет собой для исторической науки находку первостепенную.
В-пятых, изучавший инталию как памятник искусства Р. В. Кинжалов указал на то, что ее по исполнению нельзя отнести, строго говоря, ни к памятникам античным, ни к памятникам сасанидским, ни к памятникам парфянским. Такое наблюдение представляется справедливым. Его поддерживает надпись. Стилистически она настолько самобытна, в ней, фигурально говоря, настолько ярко выражено «варварство», что ее трудно поставить в один ряд с другими традиционными надписями на инталиях. Вне сомнения, и камень резал и оправу к нему ковал местный (кавказский) мастер.
В заключение следует сказать, что мы интерпретируем надпись как иронскую, а не дигорскую.
В первой фразе на инталии эпиграфическос NINAΣ может быть графически объяснено только через осетинское иронское Nina is, а не дигорское Nina jes, ибо в эпиграфическом NINAΣ в соответствии с приемами лапидарной эпиграфической практики может быть не отражено только i subscriptum (подписная иота). Иначе говоря, осетинский вспомогательный глагол после гласной а в слове NINA мог орфоэпически начинаться только с ι, а не с η.
Если бы вспомогательный осетинский глагол произно сился в данном случае не is, т. е. не по-иронски, а es (даже без j, что сомнительно и орфоэпически, и графически), т. е. по-дигорски, то резчик надписи первую осетинскую фразу, с именем собственным, оканчивавшимся на а, изобразил бы в форме NINAHΣ, а не NINAΣ. Но он этого
не сделал. Следовательно, η произносилось им как ι.
Эллинист проф. И. М. Тронский подчеркнул, что произношение «эты» как ι, а не η для данного времени (IV в.) вне сомнений, что разве только истые грамотеи, копирующие более старые образцы греческого письма, произносили графическую «эту» в тот век как η, а не ι, и едва
ли можно отнести к этим грамотеям резчика инталии, передававшего мысль по-осетински, а не по-гречески.
Действительно, подставляя во всех случаях в осетинские слова инталии вместо графической η орфоэпическое ι получаем в надписи последовательно иронские формы: Nina(i)s, ui zan is, ul-riu is. Предлог ul представляет собой утраченнуго иронскую параллель к дигорскому uӕl в таком предложном образовании, как uӕl- reu jes.
Если же стать на позицию отражения в надписи дигорского диалекта, многое окажется в ней трудно объяснить, кое-что невозможно. Прежде всего окажется непонятным, почему в надписи в начале слова дигорское е не иотировано. У резчика надписи такие возможности были. Затем окажется необычной форма NINAΣ. Как ее объяснить? Из NINAHΣ (с Н-е) на осетинской орфоэпической и греческой графической (лапидарной) почве форма NINAΣ никак получиться не могла. Наконец, как объяснить в этом случае форму OYH, отвечающую местоимению ui (совр. ирон. уй) её? Ведь если признать Н-е, то оно предстанет нам в странной форме ue вместо дигор. uoj (уой).
Можно, конечно, занять третью позицию и допустить, что резчик представлял собой субъекта, в речи которого отразилась некая ступень перехода от дигорских норм к иронским. Иначе говоря, допустить, что в одних случаях он произносил дигорское je — е, в других — иронское i. Но такая точка зрения представляется иеубедительной, ибо наличие в речи одного и того же лица норм произношения двух диалектов скорее говорило бы не об исторически переходной ступени в развитии языка, а о существовании двух диалектов уже как самостоятельных.


Г. Ф. Турчанинов

 

 

 

 

 

 


Другие новости по теме:

  • Очерк 5. Надпись на сосуде из погребения с Золотой Косы близ г. Таганрога ( ...
  • Очерк 7. Фрагмент надписи на баночном сосуде из погребения у с. Константи ...
  • Очерк 5. Надписи на глиняном горшочке из-под с. Обильного на р. Куме (IX—XI ...
  • Очерк 2. Зеленчукская надпись — памятник ясского диалекта осетинского языка ...
  • Очерк 3. Надпись на баночном сосуде из погребения близ с. Рубцы (V — начале ...
  •  

     

     

     

    Просмотров: 5516 | Автор: admin | Дата: 2 августа 2008 | Напечатать

     


     
         

     

     

     

    Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
    Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

     
      Главная страница | Новое на сайте

    Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
    При использовании материалов гиперссылка обязательна!