Введение (стр. 1) » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

Введение (стр. 1) » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Июль 2008    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

 

Архивы

Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)
Июнь 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

Введение (стр. 1)

Раздел: Библиотека » Литература и письменность » Древние,средневековые памятники осетинского письма  

 
 

Эпиграфика... помогает нам достигать
точности в определениях и быть
всегда настороже по отношению к це­лому
ряду утверждений, лишь напо­ловину
содержащих правду.

С. К- Дикшит. Введение в археологию



В осетинской эпиграфике различаются памятники двух видов. К первым относятся осетинские надписи собственного древнего письма арамейского дукта и средневекового салтово-маяцкого и сиро-несторианского дуктов. Это памятники письма и языка. Ко вторым относятся только памятники языка. Они написаны чуждой осетинскому языку письменностью, к нему неприспособленной. О случайности последних говорит их количество. Если надписей первого вида насчитывается сейчас свыше пятидесяти, то надписей второго вида имеется только три: две греческого письма и одна собственно несторианского.
Осетинская эпиграфика — наука молодая. Ей каких-нибудь двадцать лет. Первая публикация памятников собственного осетинского письма была сделана нами в 1964 году. Это были надписи на камнях Маяцкого го­родища VII—X вв. на Дону.
Они принадлежали подонским аланам, именуемым в русских летописях ясами. В дальнейшем в книге «Па­мятники письма...» к маяцким мы присоединим еще 10 средневековых осетинских надписей и 17 древних, названных скифо-сарматскими. В этой книге к ранее известным древним и средневековым надписям прибавлено несколько новых.
Настоящая книга была задумана как «Корпус осетинских надписей», в котором предполагалось сосредоточить все, что было до сих пор опубликовано по осетинской эпиграфике в разных изданиях и добавить к этому собранию ряд новых памятников, еще неопубликованных. Издания такой книги не получилось — отпущенный для этого объем оказался недостаточным. Книгу пришлось перестроить, сосредоточив в ней из ранее опубликованных только надписи, имеющие фундаментальное значение для истории осетинского языка: одни из них содержат приличное количество слов и форм и могут именоваться связными текстами, другие характеризуют какую-то ступень в развитии языка.
Ряд новых средневековых надписей осетинского языка подсказал необходимость опубликовать в этой книге и несколько иноязычных надписей, в которых ярко проявилось влияние аланского письма на письменную культуру их соседей. Этому влиянию подверглись касоги, хазары и ранние восточные славяне. Влияние это было недолговременным, оно длилось какие-нибудь два-три столетия, но настолько ощутимо, что пройти мимо него оказалось совершенно невозможным.
Осетинская эпиграфика — бесценный материал. В рет­роспективе она характеризует осетинскую речь в ее раз­витии с VIII в. до н. э. по XIV в. н. э., к сожалению, пока что со значительными лакунами по векам.
Интерес к древнейшим ираноязычным надписям Восточной Европы был пробужден археологом А. А. Формозовым. В 1953 г. он пытался обратить внимание ученых, занимающихся историей письменностей, на тот факт, что среди «археологических материалов, относящихся к срубной культуре, распространенной в степной полосе Восточной Европы в конце II — начале I тысячелетия до н. э., имеется весьма интересная группа сосудов со знаками неизвестного происхождения. Через десять лет, в 1963 г., он снова вернулся к поднятому ранее вопросу.
В статье 1953 г. А. А. Формозов приводил четыре строчных прописей знаков на баночных сосудах из погребений и отсылал читателя к другим объектам с подобными надписями, общим числом свыше десятка.
Проверка опубликованных и неопубликованных надписей по указанным А. А. Формозовым объектам, к которым мы добавили несколько новых со своей стороны, показала, что поставленный им вопрос заслуживает самого пристального внимания и изучения, хотя археолог не во всех случаях оказался прав. Кое-какие из знаков следует отнести к орнаментике и знаковой магии. В тех случаях, где археолог был прав, перед эпиграфистом предстало письмо, хабит знаков которого не представлял загадки. В целом это письмо оказалось письмом арамейского дукта, но несколько своеобразной формы. Своеобразие его заключается в том, что письмо, за редким исключением, читается слева направо, буквы в нем не всегда занимают обычное положение в строке; в письме почти отсутствуют словоразделы, и при всех своих особенностях надписей в них преобладает скоропись. Надписи уставного, монументального письма единичны. В палеографическом отношении памятники письма указанного дукта при их общей малочисленности и растянутости во времени весьма пестры. В них частенько отсутствует привычное для эпиграфиста единство. Наряду с архаическими формами букв в одной и той же надписи могут встретиться буквы более позднего времени. Грамотность была весьма низкой. Писали не часто, и письмо, вследствие этого, говоря словами славянского монаха Черноризца Храбра, было «без устроения».
Письмо надписей на сосудах баночной и острореберной форм, как оказалось, выходит за пределы времени срубной культуры. Оно засвидетельствовано на предметах, и не связанных с этой культурой как по форме, так и по времени. Рамки его употребления расширились и растянулись, захватив начальные века нашей эры. Явление это не противоречит археологической истории.
В целом это письмо, поскольку по дукту оно арамейское, едва ли можно считать созданным ранее VIII в. до н. э. Самые старые памятники собственно арамейского письма почти не выходят за пределы IX в. до н. э., а если говорить о скорописи — за пределы VII в. до н. э. Памятники эти не сопредельны с территорией распространения срубной культуры позднего времени, к которой относятся наиболее старые находки из интерпретируемых нами надписей. Для того, чтобы арамейскому письму, даже без учета его иноязычной и иноплеменной акклиматизации, оказаться в пространствах Восточного Казахстана, Нижнего Поволжья и Северного Причерноморья, нужно было преодолеть время и расстояние.
Приспособленное к иранской речи письмо, интерпретируемое нами, возникло где-то в местах, сопредельных древним Хорезму, Согду и Бактрии, и оттуда двинулось сначала в Восточный и Северный Казахстан, а затем в Нижнее Поволжье и Северное Причерноморье. Памят­ники такого письма, когда речь идет о надписях на со­судах срубной культуры, оказываются на этих территориях. Этническая приуроченность носителей срубной культуры до сих пор оставалась для археологов дискуссионной проблемой, но эпиграфика вносит в этот вопрос определенную ясность. Правы оказываются те, кто полагал носителей срубной культуры принадлежащими к индоиранской этнической группе. Эпиграфика свидетельствует: язык носителей исследуемого письма относится к восточноиранским. Формы и значения его ближайшим образом разъясняются, исходя из норм иранской речи, конкретно и ближе всего из норм дигорского диалекта осетинского языка. Поэтому можно считать эти надписи памятниками древнеосетинской речи, не деля их на скиф­ские, сарматские и, тем более, киммерийские, поскольку вопрос об этническом облике, материальной и духовной культуре последних не получил еще необходимой в этих случаях четкости. Не оспариваем мы в данной книге и временной периодизации срубной культуры, которая принята археологами.
Исследуемые памятники арамейского письма древне-осетинской речи выходят за пределы этой периодизации. Volens nolens приходится стать на ту точку зрения, что срубная культура с ее надписями на баночных и острореберных сосудах просуществовала дольше отведенного ей археологами времени. Она, как показывает язык над­писей на сосудах, вошла составным элементом в куль­туру, именуемую скифской.
Своеобразие дукта древнеосетинского письма арамейского происхождения не должно никого смущать. Видный арамеист и семитолог проф. И. Н. Винииков, характеризуя арамейский язык с письменно-графической сто­роны, писал, что в первом тысячелетии до н. э. он представлял собой совокупность форм, «имевших разное происхождение и разную основу, оформлявшихся и функционировавших в разной среде и при разных обстоятельствах, подвергавшихся разным влияниям и разным наслоениям и вследствие всего этого значительно отличавшихся друг от друга».
Какая из многих форм арамейской .письменности была положена в основу древнеосетинского письма, ска­зать трудно. В связи с этим нельзя определенно решать и вопросы, связанные со своеобразием данного письма. Изложенные выше соображения на эту тему носят предварительный характер. Нужно, однако, полностью отказаться от мысли, что на левостороннее направление древнеосетинского письма арамейского дукта могла оказать влияние греческая письменность.
Наиболее старые памятники древнеосетинского письма найдены на территории Восточного Казахстана и Нижнего Поволжья, в местах, далеких от непосредственного влияния древних греческих поселений Причерноморья и Средней Азии. К тому же, чтобы письмо изменило свое направление под влиянием другого, на него должно оказываться длительное, каждодневное, а не эпизодическое воздействие. Здесь такого воздействия не было. Никаких памятников греческого письма в поселениях и погребениях срубной культуры не найдено.
Нет также оснований думать, что на направление древнеосетинского письма оказало влияние древнегреческое письмо в пределах Средней Азии, где первоначально оформилось и получило свой путь в пространства Восточного Казахстана, Нижнего Поволжья и Северного Причерноморья интерпретируемое нами письмо срубной культуры. Самое раннее проникновение греческой письменности в иранскую среду можно было бы связать с территорией Греко-Бактрийского царства (середина III—II вв. до н. э.), но, как верно отметил один из исследователей, «оставшийся в Бактрии греческий гарнизон был немногочисленным, и греческий язык не оказал почти никакого влияния на окружавшие его иранские языки». К тому же хабит большинства букв древнеосетинского письма говорит за то, что это письмо было по крайней мере на пять столетий старше Греко-Бактрийского царства.
Направление письма слева направо в древнеосетинских надписях арамейского дукта могло быть первоначально продиктовано его религиозно-магической функцией. Если обратиться к археологической литературе, то окажется, что «группа сосудов со знаками неизвестного происхождения», о которых писал археолог А. А. Формозов, относится в целом к так называемому могильному инвентарю. Сосуды, на которые наносились письмена еще по сырому тесту, заготовлялись специально и имели ритуальное значение. Они наполнялись пищей и сопровождали покойных в загробный мир. В зависимости от воли хоронивших, на них писались то слова сожаления или хвалы, составлявшие своеобразные эпитафии, то название пищи. Имена погребенных указывались редко. Слова и предложения, написанные слева направо, а не справа налево, часто с необычным положением букв, должны были, по убеждению писавших, сбивать с толку и запутывать «нечистую силу», отводить ее от погребенного. Со временем, когда вера в магическую силу письма, с изменением обстоятельств жизни, была забыта и потеряла свое значение, по установившейся традиции продолжали писать в том же левостороннем направлении вообще и на любых вещах хозяйственного, бытового назначения. Это особенно хорошо заметно по надписям I—III вв. н. э. из Северного Причерноморья.
Надписи ритуального назначения на сосудах из погребений срубной культуры позднего времени, имена богов на жертвенных культовых горшочках с поселений, слова заклятия на стрелах первоначально были более распространены и употребительны, чем надписи дарственного, владетельного и посвятительного характера. Так можно объяснить, почему древнеосетинское письмо, когда оно стало употребляться в различных сферах жизни, предпочло направление слева направо. Оно отнюдь не является обязательным. Может быть, кому-либо посчастливится найти другое, не связанное с культом объясне­ние. Есть два случая, обязывающие предполагать, что в древнеосетинском письме могли иногда писать и справа налево. Так выполнена надпись на бронзовом зеркальце I в. до н. э.— I в. и. э. с именем владельца из курганного погребения в районе Тирасполя, так же вырезан фрагмент надписи на каменной плите из Ольвии с сарматским знаком и царским титулом. Первая надпись сделана старым монументальным арамейским письмом.
Присматриваясь к хабиту отдельных букв древнеосетинского письма и почерку надписей в целом, можно с достаточной уверенностью говорить, что это письмо было и многолико и широко локализовано в пределах сруб­ной культуры того периода, который захватил и скифо-сарматское время. Иначе говоря, письмо имело многих исполнителей во многих местах. Его графическая диалектальность была широко развита. Употреблявшиеся от случая к случаю, при весьма низкой общей грамотности населения (надписи в погребениях встречаются далеко не на всех сосудах) древнеосетинское письмо не имело местных «школ» и выходивших из них стилей, не имело единого или даже нескольких направляющих графических центров. Родовой характер общества, в стадии которого находились ираноязычные племена, употреблявшие данное письмо, не способствовал этому. Письмо не имело устойчивых «международных» связей. Оно в основном употреблялось внутри данного племени и, следовательно, мало подвергалось влиянию тех или иных форм собственно арамейского письма. Однако какие-то связи, несомненно, были. Какими-то незримыми, неизвестными нам путями в древнеосетинское письмо проникали графические особенности существовавших вовне памятников собственного арамейского письма. Если стать на путь отрицания вероятных связей, то невозможно будет объяснить палеографическую общность ряда форм в древнеосетинском письме арамейского дукта и в собственно арамейском письме соответственного времени. В частности, невозможно будет понять, каким образом в публикуемых нами надписях после букв ранней формы могли появиться буквы поздние, идентичные памятникам собственно арамейского письма.
Есть одна сторона в развитии письменностей вообще, которая до сих пор, насколько нам известно, никем не объяснена. Она касается такого спонтанного развития хабита знака или буквы, которое в конечном счете ведет к фигуре, повторяющей аналогичные, уже существующие в письменности формы. Оказывается, что графические возможности развития форм письма сами собой ограничены.
Древнеосетинское письмо,. засвидетельствованное в надписях VIII в. до н. э.— III в. н. э., использует все буквы арамейского алфавита. Одни из них представлены во многих формах и на них можно проследить путь их графического развития, другие представлены единично.
Буква f (ф) древнеосетинского письма, которой не было в арамейском письме и которая появляется в осетинском на месте старого p (n), создана самими осетинами. Она представляет собой соединение в одну графему арамейских p и w. Подавляющее большинство древне-осетинских надписей содержит на месте звука f (ф) звук p (n). Впервые буква f (ф) на месте старого p (n) встречается в надписи на сосуде из курганного погребения скифо-сарматского времени близ деревни Переездной Днепропетровской области (бывший Бахмутский уезд Екатеринославской губ.). Слово, в котором эта буква встречается, не подлежит никакому сомнению. Это древнеосетинское f (i) ta — «пища», соответствующее иран. pitu в том же значении.


Г. Ф. Турчанинов

Стр. 2, Стр. 3, Стр. 4

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 4876 | Автор: admin | Дата: 6 июля 2008 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!