Народное предание о происхождении осетин » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

Народное предание о происхождении осетин » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Февраль 2008    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
 

 

Архивы

Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)
Июнь 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

Народное предание о происхождении осетин

Раздел: Библиотека » Из истории Осетии » Избранные работы. З.И.Ванеев  

 
 

(К проблеме общественного строя Овского царства)

В Осетии, как Северной, так и Южной, было распрост­ранено следующее предание о происхождении осетин.
Родоначальником осетин является Ос-Багатар. У него было пять сыновей: Сидамон, Царазон, Кусагон, Агуз и Цахил. От них произошли роды Сидамоновых, Царазоновых, Кусагоновых, Агузовых и Цахиловых.
Доктор Пфаф сообщает о семи братьях, сыновях Ос-Багатара. Шестого он называет Тетло, а имени седьмого брата он не мог узнать. Однако, общераспространенным следует признать вариант о пяти братьях. По словам того же автора, «каждому из этих сыновей отец перед своею смертью завещал известную вещь, например, Кусагону — кус, т. е. чашу, отчего каждый сын и получил свое название.
Каково историческое значение этого предания?
В части, касающейся происхождения всех осетин от Ос-Багатара, предание следует считать продуктом свободного творчества первоначального сказителя.
Ос-Багатар — титул военного вождя осетин («царя» по грузинской летописи) в средние века. Относить происхож­дение всех осетин к какому-нибудь из «царей» Осетии — представление, явно лишенное логического смысла, ибо осе­тины существовали раньше, чем появился у них вождь под названием «Ос-Багатар».
Нетрудно объяснить само происхождение подобного ска­зания. Осетинским аристократическим фамилиям было свойственно производить свое происхождение от какого-ни­будь царя или владельца. Так, тагаурцы производили свое происхождение от армянского царевича — Тагаура, фами­лия Хетагуровых производила себя от родоначальника ка­бардинских князей — Инала, дигорские бадиляты — от вы­ходца из Маджар и т. д.
Очевидно, это делалось с расчетом более убедительно об­основать знатность своего происхождения.
Но если неправильно производить всех осетин от Ос-Багатара, то не исключается, как это увидим ниже, постанов­ка вопроса о том, не произошла ли от одного из Ос-Багатаров известная часть осетин.
Реально историческим в приведенном предании является факт существования древних родов, происшедших от наз­ванных пяти братьев. Хотя эти роды давно распались на многочисленные отдельные роды, но как в Северной Осетии, так и в Южной, до сих пор сохранились живые предания о происхождении этих позднейших родов от более древних ро­дов. Так, в Южной Осетии целый ряд фамилий, проживаю­щих по ущелью Б. Лиахви до с. Сба (Абаевы, Джатиевы, Шавлоховы, Томаевы, Плиевы, Джиджоевы. Гаглоевы, Санакоевы и некоторые другие), составляли ветви древнего рода Агузовых и имели репутацию уазданских, т. е. благо­родных родов. Жители Урстуальского сельсовета, располо­женного выше сел. Сба, Згубир, называли их Агузовыми (Агузата). Разумеется, фамилии из рода Агузата имелись и в других ущельях (напр., в Кударском). Общирный род Ху­буловых (к нему относятся фамилии: Джиоевы, Битиевы, Магкоевы, Гассиевы, Бабаевы, Кокоевы, Карсановы, Остаевы) происходит от рода Кусагоновых. Обширные роды Цхурбаевых (обычно именуются Цховребовыми) и Тедеевых (фамилии — Тедеевы, Биазровы, Лалиевы) причисля­ли себя к роду Сидамоновых. Менее представлен был в Юго-Осетии род Царазоновых (к этому роду относили, в частности, Дзасоховых, Хабаловых).
Кое-где сохранились в Южной Осетии до сих пор фа­мильные названия от имен названных древних родоначаль­ников — Сидамонов, Цахилов.
Следует отметить, что многие фамилии в Южной Осетии утратили воспоминание о своей связи с этими древними ро­дами.
В Северной Осетии районом распространения названных древних родов считается Алагирское ущелье. По сообще­нию д-ра Пфафа жители этого ущелья — аулов Унал, Архон, Лоар, Дей, Дзис и др. причисляли себя к роду Сидамонцев; жители Бад, Мизур, Биз, Нузал и др. большею частью сос­тояли из Царазонцев; жители аулов Дагом, Донисар, Урсдон и др. большею частью принадлежали к роду Кусагонцев.
Надо думать, что в настоящее время и в Северной Осе­тии многие ныне существующие фамилии не помнят о своем происхождении от этого или другого из древних родов на­родного предания.
Как в Северной Осетии, так и в Южной сохранилась сле­дующая характеристика трех из этих родов: «многочислен­ность Сидамоновых (Сидамони бира); сила, воинственность Агузовых (Агузы ахсар); слава Кусагоновых (Кусагони кад). В Южной Осетии мы слышали «слава Хубуловых», что говорит о том, что род Хубуловых принадлежал Кусагонцам.
По одному юго-осетинскому варианту трое из братьев при разделе получили; Сидамон — кусок (целый) золотой ткани (сыгъзгерин тын), Агуз — золотой меч (сыгъзарин кард), Кусаг — золотой мяч (сыгъзарин пурти). Оттого род Сидамона как длинный «тин» распространился по всей стране (т. е. стал многочисленным); роду Агуза достался «ахсар» (отвага, воинственность, сила); роду Кусаг дос­талась в удел слава.
Хотя районом расселения древних родов нашего преда­ния считается Алагирское ущелье, а также, как следует из вышеизложенного, и Южная Осетия, но они имеются и в других ущельях. Правда, дигорцы, куртатинцы и тагаурцы не причисляли себя к этим древним родам, но в отношении происхождения куртатинцев и тагаурцев существует другой вариант (более демократический). Два брата Курта и Тага были правнуками Сидамона и переселились из Алагирского ущелья в соседнее Куртатинское ущелье. Впоследствии два брата поссорились, и Курта изгнал Тага из Куртатинского ущелья. Тага поселился в соседнем ущелье. От него прои­зошли тагаурские уазданские фамилии (Тагиата). Таким образом, согласно этому варианту и куртатинцы и тагаурцы имеют общее происхождение с родом названного предания.
В связи с этим необходимо отметить, что некоторые южно-осетинские фамилии из рода Агузовых (Гаглоевы, Томаевы) по преданиям переселились на юг из с. Кора, в Куртинском ущелье, что говорит о том, что Агузовы и другие роды, по преданиям распространились кроме Алагирского ущелья и по другим ущельям.
Как сообщал еще Клапрот, осетины в районе Дарьялского ущелья (ее. Балта, Ларе, Чми) принадлежали к боль­шому осетинскому племени Сидамоновых. Даже в Дигории имеются фамилии, происходящие от этих родов — выходцы из Алагирского ущелья.
Все эти пять родов считались аристократическими.
Как известно, осетинские общества в Тагаурии, Дигории и даже в Куртат имели классово-сословное деление. Гос­подствующее сословие составляли уазданские или благород­ные фамилии (алдарские в Тагаурии и Куртат, бадилятские и др. в Дигории). От них находились в разной степени за­висимости фарсаглаги (лично свободные люди), кавдасарды (рожденные от вторых жен) и рабы.
Алагирское общество считалось более демократическим. Однако и здесь было то же самое сословное деление, как в предыдущих осетинских обществах с той существенной раз­ницей, что между уазданскими фамилиями и «черными» фа­милиями не было никаких реальных отношений зависимос­ти.
Об аристократических родах Алагирского ущелья мы чи­таем в сборнике адатов:
«Алагирское общество разделяется на два сословия: уазданлаг и фарсаглаг. Уазданлагское сословие состоит всего из 4 фамилий, а именно, Сидамонте, Дцадардцонте (точ­нее — Царазонта — 3. В.), Акузате (точнее — Агузата — 3. В.) и Кусагонте». В этом сообщении содержатся неточ­ности, а именно: во-первых, аристократических родов в Алагирском обществе было не четыре, а, как мы знаем, пять (пропущен род Цахиловых), а если считать Тетлоевых, то и 6; во-вторых, и в Алагирском обществе кроме фарсаглагов и уазданлагов были и кавдасарды и рабы, хотя эти последние никаких повинностей не отбывали уазданлагам.
Но в данном случае важно отметить тот факт, что адат древние роды Сндамоновых, Агузовых и др. считает высшим сословием.
Одно сообщение, содержащееся в том же сборнике ада­тов, подтверждает это. Здесь в главе о тагаурцах мы чита­ем; «Около времени переселения тагаурцев па плоскость прибыла в их ущелье из-за кавказских гор осетинская уазданлагская фамилия Дзантиевых из рода Агузовых. Она поселилась не на запятых никем местах, между границами тагаурцев и куртатипцев, а частью перешла потом на плос­кость, где и теперь имеет две деревни (аула). Тагаурские уазданлаги, признавая их одинакового с собою сословия, вступили с ними в родство. По сей причине и по праву иметь кавдасардов фамилия Дзантиевых составляет 11-ую фамилию тагаурских уазданлагов.
Таким образом, род Агузовых, а, следовательно, и ос­тальные четыре рода нашего предания по своей знатности признавались равными тагаурским алдарам.
В Южной Осетии фамилии из рода Агузовых преимуще­ственно считались аристократическими. Впрочем, здесь в условиях феодальной Грузии осетинское население как «уазданское», так и «черное» составляли одну крестьянскую массу, зависимую от феодалов Грузии, хотя и здесь среди населения традиции знатности сохранились за фамилиями из рода Агузовых и др.
Отметим также, что грузинские феодалы-князья Эристави Арагвские по преданию происходили из рода Сидамо­новых. И в настоящее время в Грузии сохранилась фами­лия Сидамон-Эристави.
Наше предание и, в частности, аристократизм происхож­дения названных родов нашли отражение и в письменных памятниках. Здесь необходимо прежде всего назвать гру­зинскую поэму «Алгузиани». Автором этой поэмы был из­вестный деятель начала XIX века Иван Ялгузидзе, как это убедительно доказал академик Кекелидзе. Он был по про­исхождению осетин, получил грузинское образование, но сохранил знание осетинского языка, традиций и быта осе­тин. Фамилия Ялгузидзе — грузинизированная форма фами­лии Агузов (Агузата), из которой происходил автор поэмы.
Героем поэмы он берет своего предка Алгуза, т. е. Агуза. Б поэме упоминаются и братья последнего — Сидамон, Сарагон (т. е. Царазон), Куртагон (т. е. Кусагон), Джархили (т. е. Цахил), но они находятся в тени. Зато своего предка Агуза (или Алгуза в поэме) наш автор выставляет в роли могущественного даря черкесов и других народов Северного Кавказа во всем его блеске, доблести и величии. Он возво­дит его происхождение к царю и пророку Давиду. Известно, что грузинские багратиды приписывали себе происхождение от царя Давида. Иван Ялгузндзе также сближает происхож­дение своего предка Агуза с династией багратндов, упоми­нает Багатара Сослана, и для вящего возвеличения произ­водит его от царя Давида и от Августа-Кесаря.
В начале автор поэмы сам указывает, что он рассказыва­ет о своей родословной:

«Возьмусь записывать в книги о нашем родословии
(о том).
Кто от кого зачался, кто из какой фамилии происходит,
Кто сын какого рода, кто от кого идет
И кто какую оказал отвагу, па земле живя».

Нельзя сказать, чтобы автор исчерпывающим образом выполнил в поэме поставленную им задачу описать, «кто из какой фамилии происходит». Все внимание его фиксируется на его предке Агузе и его делах.
Нет нужды останавливаться па содержании самой поэ­мы: изображаемые в ней события являются плодом фанта­зии автора и вряд ли представляют какой-нибудь интерес исторического значения. Существенный интерес представля­ет тот факт, что Агуз (а следовательно, и его братья) в поэме выставляется владетелем на Северном Кавказе, при­чем подразумевается связь его по происхождению с верха­ми Овского царства X—XII вв. — с осетинскими багратидами.
Такое же отражение наше предание находит в другом письменном памятнике, известном в специальной научной литературе, а именно, в так называемой надписи в Нузальской церкви.
Нузальская часовня-гробница представляет важный ин­терес как исторический памятник и должен привлечь чрезвычайное внимание историков Осетии.
Что Нузальская часовня — гробница, об этом указания делались давно. Так, посетивший часовню д-р Пфаф описы­вает ее таким образом:
«Церковь стоит среди аула Нузала, на кладбище. Она построена из твердого и удивительно хорошо сохранившегося камня, и в весьма элементарном стиле; она похожа на гробницы, ее окружающие, так что на первый взгляд трудно определить, церковь ли это или гробница. Она так мала, что 12 человек с трудом в ней помещаются. В задней части на­ходится простой новый иконостас и за ним принадлежности для церковной службы; по стенам — старинные рисунки с некоторыми надписями, и у входа, выше дверей, крест с грузинской надписью; «Церковь Христова». На левой от входа стене я видел наверху рисунок, весьма испорченный и представляющий, кажется, что-то вроде крылатого ангела на лошади, в борьбе с каким-то чудовищем, от которого видны только ноги.
Внизу, под этим рисунком, можно различить четыре че­ловеческие фигуры или портрета в черкесской одежде. Го­лова сохранилась в целости только у четвертого, тулови­ще — у второго и четвертого.
В промежутках между этими портретами находятся над­писи: из них можно различить между вторым и третьим, около головы, буквы «тон», это было, очевидно, имя «Ан­тон», о котором упоминает Вахушти; между третьим и чет­вертым можно явно различить имя Сослан. Остальные над­писи, кроме трех непонятных букв, отбиты.
Но один ученый кавказовед, позаботившийся о снятии этих надписей гораздо раньше меня, сообщил мне еще одно, в настоящее время тоже уже уничтоженное имя, означав­шее «Джадарос».
Судя по всему, возможно было сделать предположение, что под часовней — могильник лиц, портреты которых изо­бражены на стене.
В 1941 году археолог Е. Г. Пчелина сделала доклад в Северо-Осетинском научно-исследовательском институте о Нузальской часовне, в коем высказала предположение, что под часовней, представляющей типичный осетинский дзаппадз (погребальное сооружение), находится могила Давида-Сослана, мужа знаменитой грузинской царицы Тамары, умершего в 1207 году. Свое предположение Пчелина основа­ла на том, что Давид-Сослан происходил из знатного рода Царазоновых, который жил в Нузале, что по-осетинскому обычаю тела умерших на чужбине должны быть похоронены на родовом кладбище, и что поскольку родовым селением Сослана является с. Нузал, здесь под часовней, на стенах которой изображены его предки, должен быть похоронен он.
2-го июня 1946 г. Пчелиной был вскрыт пол часовни и при снятии земли ниже пола на 25 см был обнаружен край плиты гробницы, а затем под плитами прекрасно выточенный каменный гроб. Работы были приостановлены. На мес­то прибыли ответственные работники СОАССР, научные сотрудники Севера-Осетинского научно-исследовательского иститута и музея краеведения, и в их присутствии гробница была вскрыта. На дне каменного ящика оказался хорошо сохранившийся скелет мужчины лет 35, высокого роста, мощного телосложения. Хорошо сохранился череп с прек­расными белыми зубами. Правая рука скелета покоилась на короткой сабле.
Скелет был перевезен в г. Орджоникидзе для научного изучения и закрепления костей.
Открытие гробницы, естественно, вызвало большой ин­терес. Сразу же последовало интервью сотрудника газеты «Заря Востока» с вице-президентом АН ГССР С. Н. Джанашиа. Академик Джанашиа указал, что «Давид-Сослан принадлежал к боковой ветви грузинской царской династии Багратиони, утвердившейся в Осетии в XI в. и известной под именем Багратион-Эпремидзе», что никаких историчес­ких данных о том, что этот владетельный дом происходил из с. Нузал нет и строить догадки в этом направлении риско­ванно, что сообщение о том, что обнаруженный скелет при­надлежит молодому, лет 35 мужчине, усиливает сомнение. Если Сослану в год смерти (1207 г.) было только 35 лет, то в год брака с Тамарой (1189 г.) ему могло быть не более 16 — 17 лет, что совершенно невероятно. Наконец, по мнению академика Джанашиа, бедность погребального инвентаря говорит против предположения, что здесь мы имеем погре­бение Давида-Сослана.
Возражения, выставленные академиком Джанашиа про­тив мнения Пчелиной относительно лица, погребенного в гробнице, представляются довольно вескими. Тем не менее остается вопрос, кому принадлежит обнаруженный в гроб­нице скелет. Ответ на этот вопрос приходится искать на основании того материала, который дается самим памятни­ком и, в частности, известною надписью в Нузальской ча­совне.
Сам памятник — христианская часовня — свидетельству­ет о том, что он сооружен еще тогда, когда христианство еще было в силе в Осетии. Здесь нужно вспомнить эпоху ца­рицы Тамары, которой народное предание приписывает постройку церквей в Осетии. Портреты, бывшие на стене часовни Атона, Джадарона, Давида-Сослана и др. свиде­тельствуют о том, что памятник-часовня сооружен не раньше XIII в. Наконец, они же дают основание для предположения, что лицо, погребенное в гробнице, принадлежит к верхам осетинского общества эпохи не раньше XIII в. и находится в генеалогической или родственной связи с лицами, портреты которых имеются на стене, т. е. с дина­стией осетинских Багратидов.
Приведенное заключение подтверждается и знаменитой надписью в Нузальской часовне.
Нузальская надпись еще в XVIII в. приведена в ненапе­чатанном варианте «Географии Грузии» Вахушти.
Текст надписи гласит (в переводе М. Джанашвили): «Нас было девять братьев — Чарджонидзе-Чархилановых, овсетин: Багатар, Давид-Сослан, с четырьмя царствами боровшийся, Пидарос, Джадарос, Сокур и Георгий, грозно встречавших врага, трое из наших братьев — Исак, Романоз и Басили стали верными рабами Христа. Мы охраняем узкие дороги, проходящие из четырех углов. В Касарах я имею замок и таможенную заставу и здесь охраняю двери Хиди; веруя в загробную жизнь в сем мире прочно стою; золотоносной земли и серебряной, подобно воде, много имею; Кавказ я покорил, с четырьмя царствами боролся и похитил сестру грузинского царя, слсдум нашему обычаю; он догнал меня, изменил клятвенно, и грех мой принял на себя. Багатар отдан был течению воды, войско же овсетин было истреблено. Кто из вас увидит этот стих, милостью пусть скажет поминание». Пфаф, посетивший часовню в 60-х годах (после реставрации часовни в 1842 г.), не видел этой надписи и даже вы­разил сомнение в самом существовании надписи, так как, по его словам, «подобная обширная надпись не могла помес­титься на такой узкой полосе стены, как та, на которую нам указали, тем более, что буквы, которыми мнимые остатки этой надписи написаны, довольно крупного размера. Из все­го этого мы заключаем, — продолжает Пфаф, — что Ну­зальская надпись никогда не существовала и не могла даже существовать, потому что содержание ее противоречит всем историческим данным».
Соображение Пфафа, что надпись не могла поместиться на стене часовни, не является основанием для отрицания самого документа. Надпись могла существовть если не на стене, то где-то на бумаге. Допустимо предположение, что сохранившееся среди местного населения известие о похи­щении священником Смаргановым какого-то документа из Нузальской часовни относится именно к надписи.
Как бы то ни было, Нузальская надпись хотя бы только на бумаге существовала в XVIII в., так как она была из­вестна географу Вахушти. Но независимо от того, сущест­вовала ли действительно надпись в Нузальской часовне или она сочинена позже неизвестным автором, она все же не лишена исторического интереса, поскольку надпись так или иначе приурочена к Нузальскому памятнику. Поэтому даже в том случае, если надпись сочинена позже, ее вместе с Нузальской часовней следует рассматривать как один комплекс исторических памятников. Правда, по своему со­держанию надпись действительно не представляет собой ис­торического документа научного значения, точно свидетель­ствующего о тех или других исторических фактах. Содер­жание надписи берется из грузинских летописей и осетин­ских народных преданий. Но видно, что автор надписи пло­хо был знаком с тем и другим источником и имел путаное представление о лицах, о которых говорится в надписи. В надписи Ос-Багатар, Джадарос, Давид-Сослан — братья, что противоречит сведениям грузинских летописей. Эти не­точности и остальное содержание надписи говорят о том, что мы имеем здесь неполноценный исторический документ, не совсем грамотную литературную обработку историчес­кого и фольклорного материала. И тем не менее надпись все же, повторяем, не лишена некоторого исторического значения, так как в том или другом порядке связана с Нузальским памятником.
Нузальская надпись ведет рассказ от имени Ос-Багатара, «Кавказ я покорил, с четырьмя царствами боролся и по­хитил сестру грузинского царя, следуя нашему обычаю; он догнал меня, изменил клятвенно, и грех мой принял на себя. Багатар отдан был течению воды, войско же овсетин было истреблено...»
Из этого естественно сделать заключение, что в могиль­нике похоронен Ос-Багатар. Это согласуется и с местным осетинским преданием. Но «багатар» — титул осетинского вождя и в грузинских летописях он упоминается в разное время. Спрашивается, какой из Ос-Багатаров погребен здесь? В надписи Ос-Багатар говорит о похищении им сест­ры грузинского царя, о борьбе с последним и гибели и его самого и его войска. Событие это по грузинской летописи относится к V веку нашей эры и связано с походом Вахтанга Горгасала в Осетию. Но, разумеется, Нузальский памятник не может быть отнесен к столь древнему времени — он со­оружен не раньше XIII века. Отсутствие у автора надписи хронологической перспективы лучше всего свидетельствует о том, что надпись не что иное, как не совсем грамотная ли­тературная обработка летописных известий. Все же цен­ность надписи в том, что она подтверждает народное преда­ние о погребении в Нузальской церкви Ос-Багатара и, в соответствии с портретами на стене часовни, — генеалоги­ческую (или вообще родственную) связь погребенного в гробнице с династией осетинских багратидов.
Лицо, погребенное в Нузале, жило не ранее XIII в. и, следовательно, здесь речь может идти об одном из послед­них Ос-Багатаров, живших в эту эпоху. Возникает предпо­ложение, что в гробнице погребен последний известный в грузинской летописи Ос-Багатар, живший в конце XIII в. и воевавший в Карталинии. Но может быть это и другой вождь, неизвестный в истории.
В данном случае для нашей задачи особенно сущест­венного значения не имеет ответ на вопрос, кто именно был похоронен в Нузальской гробнице. Достаточно констатировать, что погребенное здесь лицо принадлежало к верхам осетинского общества, вернее, — он был одним из осетин­ских вождей периода не ранее XIII века.
Из этого предположения можно было бы сделать заклю­чение, что резиденцией Ос-Багатара или столицей овского царства был Нузал. Насколько это согласуется с имеющи­мися историческими данными? Есть известие, что еще в XIII веке главным городом Осетин был Дедяков, взятый в 1277 году по приказу золотоордынского хана русскими князьями.
По имеющимся сведениям Дедяков находился в пределах между Севенца, т. е. Сунжей и Тереком, в районе железных ворот, т. е. Дарьяла, Остается предположение, что после взятия Дедякова осетины окончательно ушли в горы, и Ос-Багатары перенесли свой центр в глубь гор — в Нузал. Та­кое предположение хронологически соответствует времени последнего Ос-Багатара, жившего в конце XIII и начале XIV вв.
Но здесь не исключается и другое предположение, что в Осетии в то время было несколько местных центров, в том числе и Дедяков и Нузал. Это предположение имеет осно­ванием факт распадения к тому времени средневекового овского царства на отдельные части.
После сделанного экскурса о Нузальской часовне важно остановиться на связи Нузальской надписи с народным пре­данием о пяти братьях. Надпись производит Ос-Багатара и других перечисленных в ней лиц от Чарджонидзе-Чархилановых, в которых нетрудно узнать фамилии, происшедшие от двух из 5-ти братьев нашего предания — Царазона и Цахила. Это подтверждается вариантом надписи, приводимой в статье Головина «Топографические и статистические за­метки об Осетии»: вместо «Чарджуидзе-Джархилан» зна­чится «Чараджоновы и Сахиловы». В этих двух последних названиях мы узнаем именно двух из пяти родов — Царазоновых и Цахиловых...
Таким образом, Нузальская надпись исторически извест­ных лиц из династии осетинских багратидов производит от Царазоновых и Цахиловых, в чем нельзя не видеть отра­жения местных фольклорных преданий.
В связи с этим возникает вопрос — какова давность древних родов, о которых говорит народное предание?
Автор «Материалов для древней истории осетин» д-р Пфаф по поводу значения этого предания высказывается следующим образом:
«Осетины валаджирские (т. с. алагирские) издревле разделились на 7 главных колен.
Происхождение этих колен теряется в глубочайшей древности: оно относится еще к тому времени, когда древ­ние нарты смешались с кавказскими семитами, разделив­шись здесь, вероятно, на 7 колен. Колено Сидамонцев упо­минается еще в VI веке при императоре Юстиниане, следо­вательно, немыслимо, чтобы Сидамонцы могли происходить от Ос-Багатара, жившего в начале XIV века. Освобождая осетин из-под ига грузин, Ос-Багатар вместе с тем восста­новил название 7 колен — и вот смысл вышеприведенного сказания».
Вся эта концепция является произвольно взятой. В част­ности, упоминание Сидамокцев в эпоху Юстиниана в родо­словной Ксанских эриставов имеет легендарный характер и на нем основывать древность рода Сидамоновых не при­ходится. Все же существование этих родов следует отнести к древнему времени.
По некоторым фольклорным преданиям роды, происшед­шие от 5-ти братьев, не обладают большой древностью. Так, в одном Юго-Осетинском сказании «Мыггагты тох» («Борьба фамилий») мы читаем: «Родоначальниками осетин были пять братьев: Агуз, Сидамон, Царазон, Кусаг и Цахил. У Агуза один из сыновей Агзариса был лучше своих сверстников. У него было три сына: Тома, Абай и Гагло. Гагло не в состоянии, был уплатить плату за кровь и два его сына Туга и Кортиа из своей отчизны — Кора (в Куртатинском ущельи) выселились в Кусджита»...
От трех названных в приведенном сказании братьев — внуков Агуза произошли роды Томаевых, Абаевых и Гаглоевых. Судя по родословным этих фамилий древность их не превышает четырех столетий, т. е. родоначальники их жи­ли в XVI ст., а сам Агуз жил в XV столетии.
Однако сведения данного сказания явно противоречат действительным фактам. Дело в том, что от Агуза произош­ли не только названные три сына — Тома, Абай и Гагло, но несколько десятков других фамилий, ныне существующих как в Северной, так и в Южной Осетии. В одном ущелье по Б. Лиахви кроме фамилий Гаглоевых, Томаевых и Абаевых есть еще более десятка фамилий из рода Агузовых. Еще больше их окажется в других ущельях Северной и Южной Осетии. Родоначальники этих фамилий, очевидно, жили то­же тогда, когда жили Тома, Абай и Гагло в XVI столетии. Таким образом, в начале XVI в. был целый ряд Агузовых в составе нескольких десятков хозяйств-семейств. Такой род мог образоваться в течение, примерно, 2—3 столетий, и следовательно, время жизни Агуза можно принять по приве­денному выше сказанию.
Из сопоставления этих данных с вышеприведенными сведениями фольклора о родословной Агузовых можно было бы сделать предположение, что пять братьев нашего преда­ния являются сыновьями последнего Ос-Багатара, жившего в конце XIII века, и, таким образом, примирить наше преда­ние с письменным историческим источником. В таком слу­чае начало существования родов Сидамоновых и др. можно было бы отнести к XIII—XV вв.
Однако такое предположение опровергается элементар­ным соображением. Подавляющее большинство населения Алагиро-Мамисонского ущелья и Юго-Осетии принадлежит к. этим древним родам и немыслимо, чтобы оно произошло от одного человека, жившего в XIII веке, в то время как в XIII в. было здесь и другое осетинское население, которое должно было дать соответственно еще большее количество потомства. Следовательно, названные роды относятся к го­раздо более раннему времени.
О древности рода Сидамоновых и остальных четырех ро­дов с определенностью можно сказать одно — что они суще­ствовали до времени расселения современных осетин в горах Северной Осетии и Южной Осетии, когда было поло­жено основание ныне существующим здесь осетинским се­лениям. Эти древние роды сформировались и жили в пред­шествующий период. Сколько времени и в каких местах они жили, когда произошло их расселение по горным уще­льям — вопрос этот остается открытым. С некоторою веро­ятностью можно сделать предположение, что образование многих осетинских аулов в горах относится к эпохе после монголо-татарских нашествий, когда под внешними ударами произошел отлив населения с плоскости в горы и даже в Грузии. В данной связи представляют интерес следующие сведения, сообщаемые д-ром Пфафом: «Местные жители, по крайней мере в Куртатинском ущелье, рассказывают, что в этих местах прежде, но уже очень давно, жило другое осе­тинское племя, по имени Бурдурта, и что оно по неизвестной причине выселилось за Казбек, в направлении к Турсовскому ущелью. По некоторым данным можно заключить, что нынешние жители переселились в эти места не раньше XV или XVI столетия...».
В связи с монголо-татарским нашествием несомненно произошел катастрофический сдвиг в расселении осетин: окончательный уход их в горы и расселение по разным уще­льям Северной и Южной Осетии. Поэтому приведенное со­общение д-ра Пфафа следует считать близким к истине.
Прежде осетинское население могло уйти из гор в на­правлении Грузии и раньше под натиском разных племен.
Здесь опять-таки важно отметить самый факт установ­ления генеалогической (или родственной) связи между ди­настией осетинских багратидов и пятью родами народного предания.
Весь приведенный выше материал говорит о том, что в осетинском обществе как на севере, так и на юге пять паз-ванных родов считались аристократическими {уазданскими), хотя никаких реальных прав господства над другими: родами они не имели.
При этом, однако, существенный интерес представляет тот факт, что подавляющее большинство населения как Алагирского и Мамисонского ущелий, так и Южной Осе­тии, считается потомками этих древних родов. Таким обра­зом, здесь создалось положение, когда огромное большин­ство населения составляет как бы привилегированное сос­ловие, а меньшинство — «черное», нижестоящее по своему социальному положению, в то время как в развитом клас­совом обществе мы видим господствующее меньшинство и огромное большинство зависимых масс. При этом важно отметить и то, что это «аристократическое» большинство непосредственно занято личным трудом в производстве.
Здесь мы имеем вполне закономерное явление с точки зрения генезиса и развития классового общества.
«Рабовладельцы и рабы — первое крупное деление на классы...».
В период возникновения классов-сословий в патриар­хально-родовом обществе мы имеем, с одной стороны, сво­бодных членов родовых общин, а с другой стороны, — «чер­ных» людей, рабов... При этом на этой стадии развития общества свободные составляют большинство, а рабы -меньшинство. Вместе с тем пока имеется рабство патриар­хальное. Свободные общинники сами непосредственно за­няты в производстве, их труд лежит в основе обществен­ного производства.
Это мы наблюдаем на ранней стадии истории греков, римлян, германцев, славян и других народов. Грузинские азнауры вначале означали людей свободных, противопос­тавляющихся несвободным людям. Только в дальнейшем развитии классообразования азнауры превращаются в при­вилегированное меньшинство, в класс феодалов.
Такую же эволюцию патриархально-родового общества мы наблюдаем в Осетии. В Алагиро-Мамисонсккх и южно­осетинских обществах, которые недаром считались всегда демократическими ввиду слабо выраженного классово-сос­ловного расслоения, имелось огромное уазданское большин­ство и меньшинство «черных» людей.
Дальнейший этап развития осетинского общества пред­ставляют общества — отчасти Куртатинское, а в особеннос­ти Тагаурское и Дигорское. В последних мы видим более развитую классово-сословную структуру. Здесь имелось строго ограниченное количество алдарских родов (согласно сведениям сборника адатов в Куртате — 9, в Тагаурии — 10 и в Дигории — 3: бадиляты, царгасаты, гагуаты), в зависи­мости от которых находилась остальная масса населения (фарсаги, кавдасарды, рабы). Зависимость последних вы­ражалась в отбывании тех или иных повинностей. Впро­чем, развитого классового общества в форме государства еще нет, и за господствующими классами их привилегии прочно не закреплены, массы отстаивают свою свободу и равноправие с уазданами.
Любопытно отметить, что в Куртатинском обществе (считавшемся сословным) при русской власти из 3701 души мужского пола 3652 души подавали в Терско-Кубанскую сословную комиссию просьбу о признании их принад­лежащими к высшему сословию. Факт этот показывает, что даже в этом обществе почти вся масса населения счита­ла себя уазданским сословием, т. е. строй этого общества находился на ранней стадии развития, когда масса населе­ния состояла из свободных общинников, а меньшинство — из рабов и кавдасардов. При этом свободные заняты были в производстве.
Исследование народного предания о происхождении осе­тин от пяти братьев, сыновей Ос-Багатара, позволяет нам сделать следующие общего характера выводы, в большей или меньшей степени приближающиеся к истине.
1. Огромное большинство осетинских родов, живших в недавнее предреволюционное время в Алагиро-Мамисонском ущелье, в Южной Осетии, отчасти и в других ущельях, или выселившихся из этих ущелий родов, составляли ветви древних родов — Сидамоновых, Агузовых, Царазоновых, Кусагоновых и Цахиловых. Эти роды пользовались репута­цией благородных (по осетински — уаздан) родов.
2. Названные древние роды существовали в период предшествовавший времени расселения осетин в упомяну­тых ущельях и основания в них существовавших в недавнее время селений.
3. Эти древние роды имели генеалогическую или родст­венную связь с родовой аристократией эпохи Овского царст­ва и с самой династией осетинских багратидов.
4. Сами они в период существования их представляли родовую аристократию патриархально-родового общества осетин в стадии его разложения и возникновения в нем классов, когда благородные или свободные люди составля­ют еще большинство населения и противопоставляются не­свободным или рабам, а также кавдасардам (буквально — рожденным в яслях, т. е. рожденным от вторых и следую­щих жен при наличии института многоженства), также счи­тавшимся «черными» людьми.
«Благородные» или свободные общинники сами были заняты в производстве, хотя «черные» люди (рабы, кавда­сарды) несли тяжесть хозяйственных работ и, следователь­но, подвергались эксплуатации со стороны первых.
В пору существования этих древних родов (как родов в собственном смысле этого слова), в Осетии сохранились ярко выраженные пережитки патриархально-родового строя. Об этом, между прочим, можно судить по сохранив­шейся народной поговорке, приведенной выше, приписыва­ющей этим родам то или другое качество, достойное поже­лания: многочисленность (Сидамоновых) — качество, ко­торое давало роду в родовом обществе могущество; отвагу, воинственность (Агузовых) — столь же завидное качество в условиях родового строя и, наконец, третье качество — слава (Кусагоновых) — соответствовало характерному для осетинских родов славолюбию.
Рабство в этих условиях имело первобытную форму, ха­рактерную и для последующего осетинского быта. Это вид восточного домашнего рабства, которое, по словам Энгель­са, прямым образом не составляло основы производства. При семейных разделах рабам отводилась земля худшего качества, и они давали начало «черным» родам. Это говорит о том, что первобытное рабство в Осетии имело тенденцию развиться в направлении не рабовладельческой формации, а феодальной. Впрочем, общинно-родовые начала были на­столько устойчивы, что процесс феодализации далеко не был завершен. Мало того, со временем, с численным рос­том «черных» родов и их усилением, привилегированное положение «благородных» родов приобретало более мораль­но-идеологический, чем реально-правовой характер.
5. Так как по вышеприведенным данным названные древ­ние роды имели связь с «Овским царством» грузинских ле­тописей, то вышесказанное проливает некоторый свет на общественный строй этого царства. Основное при этом за­ключается в том, что «благородные» или свободные об­щинники составляли в нем большинство населения и были заняты в производстве. При наличии рабства не рабский труд, а труд этих свободных составлял основу обществен­ного производства.
6. Но в то же время классовое расслоение уже возник­ло и среди «благородных» родов. Были экономически и фи­зически более сильные семьи и родовые группы. Они зани­мали более влиятельное или даже господствующее положе­ние среди массы «благородных» или свободных, т. е. зародился процесс феодализации, выделился класс алдаров. Из этого слоя феодализирующей родовой аристократии вы­делились и овские цари — багатары, преимущественно пле­менные военные вожди. Эти багатары имели династические брачные связи с грузинскими багратидами. В результате этих связей в XI в. в Осетии оставалась осетинская ветвь багратидов, по грузинским источникам происходившая от Деметре, сына грузинского царя Георгия I и дочери овского царя Альды-аланки.
С другой стороны, экономически слабые люди или даже целые роды из числа свободных попадали в некоторую за­висимость от родовой аристократии (такие группы в Осе­тии впоследствии назывались «фарсагами»).
О степени этой зависимости и вообще о характере клас­совых отношений в Овском царстве нет конкретных данных.
7. В отношении государственной формы Овское царство представляло ранную форму политического образования с сильно выраженными чертами родово-племенного строя (племенного союза). При наличии зародившихся феодализационных отношений, не представляя собой прочной цент­рализованной политической организации, Овское царство не достигает устойчивого положения, распадается на от­дельные части и под ударами внешних врагов (монголов) окончательно прекращает свое существование.

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 15363 | Автор: admin | Дата: 10 февраля 2008 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!