Средневековая Алания. Глава 3. Проблема социальной структуры » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

Средневековая Алания. Глава 3. Проблема социальной структуры » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Февраль 2008    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
 

 

Архивы

Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)
Июнь 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

Средневековая Алания. Глава 3. Проблема социальной структуры

Раздел: Библиотека » Из истории Осетии » Избранные работы. З.И.Ванеев  

 
 

Мы не располагаем почти никакими сведениями пись­менных источников о социальном строе средневековой Алании. Вследствие этого при исследовании этого строя мы встречаем трудности, которые представляются едва прео­долимыми. Тем не менее мы не можем отказаться от попытки воспроизвести в нашем представлении социальную структуру средневековой Алании, если бы даже при этом наши выводы приобрели лишь значение рабочей гипотезы.
В эпоху кобанской культуры на Северном Кавказе обитало оседлое население, занимавшееся главным образом скотоводством и охотой. Древние «кобанцы» жили в общинно-родовом быту, но, судя по их культуре, нужно сде­лать заключение, что у них уже зародились общественное разделение труда и классы.
Пришедшие на Северный Кавказ сарматы принесли свой иранский язык, культуру и социальный строй. О ха­рактере этого строя можно судить главным образом по археологическим материалам. При наличии родово-племенного строя (в частности, пережитков матриархата) у сар­матов, обитавших в скифский период в степях Задонья, Приволжья и Приуралья, также зародились классы. Об этом наглядно свидетельствует инвентарь сарматских мо­гильников — в одних богатый, в других — бедный. То же самое еще более ярко наблюдается в более поздний период у сарматов Причерноморья. «Богатые могилы Дона и Дне­пра принадлежали вождям или «царям» или их дружин­никам, которые являлись представителями нарождавшейся государственной власти, порвавшей с традициями перво­бытно-общинного строя».
В частности, богатые и бедные погребения у алан-степ­няков Придонья свидетельствуют о наличии и у них клас­совой дифференциации, между прочим, о существовании рабства.
Этому противоречит сообщение Аммиана Марцеллина, утверждающего, что аланам рабство не было известно. Со­общение римского историка можно признать правильным лишь в том смысле, что в своем общественном развитии аланы не достигли ступени рабовладельческой формации, в которой рабский труд составлял основу общественного производства.
В Причерноморье рабство было известно с древнейших времен. Известно, что рабы составляли важный предмет вывоза из Скифии, что они были и у сарматских племен. Аланы в этом отношении не могли быть исключением.
Тем более нужно признать существование классов в средневековом аланском обществе на Северном Кавказе, которое, по имеющимся в различных источниках сведениям, уже выступает в форме государства или же по меньшей мере в своем развитии стало на путь становления госу­дарством.
Совершенно ясно, что этот процесс становления госу­дарства в существе своем есть процесс образования клас­сов и организации господства одних классов над другими. Как уже сказано, в наличных письменных источниках мы находим слишком мало сведений о социальном строе средневековой Алании. Больше данных, пожалуй, дает нам археологический материал, впрочем, лишь в общих чертах. Поэтому при исследовании этого строя, при современном состоянии указанных источников, мы стоим перед необхо­димостью искать некоторую опору в позднейшем общест­венном быте осетин. В условиях изолированного состояния в горах общественный быт осетин, нередко показывающий довольно архаические формы, несомненно, сохранил в той или другой степени черты социального строя средневеко­вой Алании.
Пережитки древнего быта осетин, вместе с данными письменных источников и памятниками материальной куль­туры, представляют собою материал, на основе которого можно сделать выводы, более или менее приближающиеся к истине.
Но в связи с этим здесь возникает вопрос о том, какова древность самых современных осетинских обществ — Дигорского, Тагаурского и других. Если бы было признано, что время образования этих обществ, в составе существовавших в них родов и классовых групп, относится к периоду существования средневекового аланского общества, то вопрос о социальной структуре последнего разрешался бы без особых затруднений: в этом случае мы имели бы более или менее ясную, конкретно выраженную картину соци­альных отношений в средневековой Алании. Но есть все основания полагать, что такой давности современные осетинские общества не имеют, что они образовались после эпохи монгольских нашествий в результате того сдвига в расселении алан-осетин, который был вызван этими нашествиями, а затем давлением феодальной Кабарды, и выразился в окончательном уходе их с равнины в горы.
Прежде всего в пользу этого говорят данные, относя­щиеся к генеалогии осетинских родов. Хотя генеалогия осетинских родов сохранилась только в устном предании, но при отсутствии письменных источников не следует пре­небрегать и народным преданием, как историческим источ­ником. При соблюдении строго критического отношения к родословным, сохранившимся в устном предании, в сопоставлении с другими историческими данными, они могут оказаться надежным историческим источником.
Древнейшими и наиболее известными родами у иронов, т. е. у восточных осетин, по сохранившейся традиции, были Сидамоновы, Царазоновы, Кусагоновы, Агузовы и Цахиловы, происшедшие от пяти братьев (Сидамона, Сарадзона, Кусагона, Агуза и Цахила). Традиция считает их сы­новьями Ос-Багатара, осетинского «царя», одновременно являющегося якобы родоначальником всего осетинского народа. Последнее известие, касающееся Ос-Багатара, как родоначальника всего народа, носит явно легендарный ха­рактер, но что касается самих упомянутых видов, то они на самом деле существовали в Осетии, как Северной, так и в Южной. В настоящее время они уже не являются родами в собственном смысле слова, так как давно уже разбились на отдельные роды, давно потерявшие родствен­ную связь между собою. Огромное большинство существу­ющих в Алагиро-Мамисонском ущелье, а также в Южной Осетии родов-фамилий причисляли себя к одному из этих древних родов.
Осетинские фамилии — их ветви обычно насчитывают 11 —12 поколений и, следовательно, родоначальники их жи­ли не ранее XVI в. Так как этих родоначальников фа­мильные предания считают сыновьями названных выше братьев, то время жизни этих последних следовало бы от­нести к XIV в. Но, надо полагать, что они жили раньше, во всяком случае до расселения современных осетин, се­верных и южных, на постоянное местожительство в горах. На этих местах образовались родовые и территориальные общины, сохранившиеся до недавнего, предреволюционно­го времени. Время основания указанных общин в составе имевшихся в них родов, согласно вышеприведенному счету поколений в каждом из них, следует отнести к периоду XV—XVI вв.
Основатели этих многочисленных общин в период осно­вания их входили в состав названных выше древних родов, т. е. последние в то время представляли из себя обширные родовые союзы.
Обратившись к генеалогическим данным, относящимся к другим осетинским родам, не принадлежащим по своему происхождению к названным пяти древним родам, мы при­ходим к такому же выводу. Так, известный осетинский поэт Коста Хетагуров в своем труде о быте осетин Нарской котловины в свое время насчитывал в обширном роде Хетагуровых, живущих в этой котловине, 10 поколений.
Число поколений для настоящего времени необходимо увеличить хотя бы на одно.
Таким образом, и древность рода Хетагуровых, происходящего, согласно фамильному преданию, от выходца из Кабарды, не восходит ко времени ранее XV в.
По преданию дигорцев, Бадила, родоначальник извест­ных дигорских аристократических фамилий (бадилят), первым принес в Дигорию огнестрельное оружие и, благо­даря обладанию этим оружием, занял среди дигорцев гос­подствующее положение.
Следовательно, согласно этому преданию, древность бадилятских родов относится к эпохе после изобретения огнестрельного оружия, т. е. после XV столетия.
По показаниям представителей самих бадилятских фа­милий, данным комиссии по разбирательству прав их и простого народа в 1849 г., Бадила (или Бадели) поселил­ся в Дигории 800—900 лет тому назад. Приписывая себе такую древность происхождения перед властью, бадиляты, очевидно, этим рассчитывали убедительнее обосновать свои притязания. По неофициальным фамильным предани­ям, бадилятские роды имеют 300—400-летнюю древность. Об этом можно судить по родословной одной из бадилят­ских фамилий — Тугановых. Родословная эта насчиты­вает в своем составе 12—13 поколений и, следовательно, начало бадилятских родов (время жизни родоначальника их — Баделя) следует отнести к концу XV или началу XVI столетия.
В связи с разбираемым вопросом особый интерес пред­ставляет известие, сообщаемое д-ром Пфаффом о заселе­нии северо-осетинских ущелий:
«Местные жители, по крайней мере в Куртатинском ущельи, — говорит Пфафф, — рассказывают, что в этих местах прежде, но уже очень давно, жило другое осетин­ское племя, по имени Бурдурта, и что оно по неизвестной причине выселилось за Казбег, в направлении к Трусовскому ущелью. По некоторым данным можно заключить, что нынешние жители переселились в эти места не рань­ше XV и XVI столетий, почему они ничего почти и не уме­ют рассказать о феодальном веке осетинской истории».
К сожалению, Пфафф не указывает тех данных, на ос­новании которых он строит свое предположение. И хотя этот автор чрезмерно страдает склонностью к ничем не обоснованным гипотезам и произвольным утверждениям, все же в данном случае его мнение согласуется с другими данными и представляется вероятным.
Если все вышеприведенные данные сопоставить с со­общением Вахушти о том, что после нашествия Тамерлана овсы окончательно ушли в горы, а страна их стала на­зываться Черкес или Кабардо, то мы приходим к выводу, что в XV—XVI столетиях происходило массовое движение из равнин Алании в горы, где в дальнейшем и сформиро­вались позднейшие осетинские общества. Одновременно и вслед за этим шло массовое переселение из гор северного склона на юг — в Грузию (Юго-Осетия). В ту эпоху Гру­зия неоднократно подвергалась опустошительным нашест­виям монголов, в результате население сократилось и ста­ло пополняться переселенцами с севера.
Если таким образом устанавливается, что позднейшие осетинские общества образовались сравнительно поздно, то, следовательно, в средневековом аланском обществе, обитавшем на обширной территории от Кубани до Аргуна, были другие племена и роды. Возможно предположение, что Сидамоновы и др. уже существовали тогда. «Аланы делятся на четыре племени. Почет и власть принадлежат племени, называемому «Дасхас», — говорит Ибн-Русте
(Х век).
Осетинское предание не знает такого племени. Равным образом каких-либо сведений о племенах и родах средне­вековой Алании нет и в письменных источниках.
Как бы то ни было, однако, как уже говорилось выше, позднейшие осетинские общества ведут свое происхожде­ние от средневекового аланского общества, их образова­ние связано с историческими судьбами средневековой Ала­нии и в своем общественном строе они восприняли те или иные формы социального строя последней.
Те общественные формы, которые мы наблюдаем в позднейших осетинских обществах, несомненно находятся в известной генетисекой связи с формами социального строя средневековой Алании. Вот почему при исследова­нии социального строя средневековой Алании, ввиду отсутствия письменных источников, следует иметь в виду социальный быт позднейших осетинских обществ. Это, ко­нечно, не значит, что социальный строй последних следует механически перенести в средние века — его следует учесть при услоииях существования средневековой Алании.
Изучение строя позднейших осетинских обществ показывает неоднократно отмеченное в литературе различие между отдельными обществами: Алагиро-Мамисонские общества отличались более демократическим укладом, в общественном строе его доминировали родовые отношения и родовые институты. Дигорское, Тагаурское и Куртатинское общества имели более или менее резко выраженный сословный строй; при наличии здесь пережитков родового строя в них, в той или иной степени, получили развитие феодализирующие процессы. Ввиду этого перед нами возникает вопрос, какой из указанных типов осетинских обществ по своему социальному строю ближе к средневековому аланскому обществу. Прежде чем ответить на этот вопрос, нам необходимо ближе познакомиться со строем перечисленных выше осетинских обществ.
Рассмотрим в первую очередь строй осетинских обществ, имеющих резко выраженную классово-сословную структуру. В этом отношении на первом месте следует поставить Дигорское общество (Западная Осетия), строй которого в своем развитии достиг ступени феодальной формации.
В Дигорском обществе, как и в других северо-осетинских обществах, начало феодализации относится к XV-XVI столетиям. Документальных данным и письменных сведений о происхождении и ходе феодализации в Дигории, как и в других обществах, мы не имеем.
В постатейном списке посольства Михаила Татищева и дьяка Андрея Иванова в Грузию (1604-1605 гг.) мы читаем, что «Осетинцы (т.е. осетины) бывали за АйтекМурзой Черкасским, да от него отложилось». Следова­тельно, осетины до этого, т. е. уже в XVI столетии, нахо­дились в феодальной зависимости от названного кабардин­ского владетеля. Из статейного списка посольства столь­ника Толочанова и дьяка Иевлева в Имеретию в 1650— 51 гг. также видно, что в то время дигорцы имели местно­го владельца Алкаса Мурза Карабгоева и одновременно находились в зависимости от кабардинских феодалов Алегуке и Ходождуке мурз Черкасских и Зазируке мурзе Анзорова, которым платили натуральные повинности.
К XVI столетию следует отнести выделение в привиле­гированное сословие самых главных представителей клас­са дигорских феодалов — бадилят. О том, как произош­ло выделение бадилят в господствующий класс дигорского общества, можно судить по сохранившимся в народе преданиям.
По показаниям представителей «простого» дигорского народа, данным перед комиссией, учрежденной для раз­бирательства прав дигорских старшин и «черного» наро­да в г. Нальчике в 1849 г., народное предание о происхож­дении бадилят излагается следующим образом: «В самые древние времена прибыл в Дигорию одинокий вольный человек из племени маджаров, по имени Бадель, которо­го народ дигорский по просьбе принял под свое покрови­тельство и, как гостя, по древнему обычаю, наделил зем­лею и другими средствами к жизни. Земля эта и по сие время известна всему народу. Во время прибытия Баделя в Дигорию существовала у дигорцев вражда с однопле­менным обществом Донифарсом, который своим хищни­чеством причинял много вреда всему народу, что и заста­вило дигорский народ, принявший к себе Баделя, пору­чить ему, как воину хорошему, караулить и охранять то самое место, через которое вторгались Донифарс(ц)ы в Дигорию. Нынешние старшины дигорские, называемые баделями, происходят по прямой линии от Баделя!..»
В приведенном известии народного предания о проис­хождении бадилят, подтверждаемом и другими вариантами предания, важно отметить тот факт, что выделение бадилят и господствующий класс произошло обычным пу­тем - в результате возложения на них со стороны народа общественных функций. Здесь мы имеем тот путь образования классов, о котором Энгельс говорит следующее: «В каждой такой общине с самого начала возникают не­которые общие интересы, охранение которых должно быть вверено отдельным личностям, хотя и под надзором всего общества... Само собою разумеется, что эти лица снабжа­ются известными полномочиями и зачаточной государственной властью».
Далее Энгельс говорит, что «политическое господство вытекает из общественных должностей...» Как это было всюду, бадиляты из охранителей общественных интересов превращаются в господствующее и эксплуатирующее их сословие алдаров.
Эксплуатируемые массы, или «черный» народ, в Дигорском обществе состояли из следующих групп или сословий:
Адамихат или уаздан. Уже название этого сословия «уаздан», означающее «благородный», указывает на то, что они были лично свободными людьми, но оказавшимися и зависимости от алдаров. Дигорские адамихат соответствуют фарсаглагам других осетинских обществ и в сборнике адатов 1844 г. (Древние обряды Дигорского общества) они так и называются — «фарсаглек». Адамихат отбывалм личные и натуральные повинности бадилятам Хотя адамихат являлись лично свободными людь­ми и собственника своего имущества, недвижимого и движимого, но их личная свобода и право собственности подлежали ограничению со стороны верховных владельческих прав, которыми обладали бадилятские роды над их личностью и имуществом. Так, адамихат имел право перехода от одного бадилятского рода к другому, которому и отбывал повинности, но в то же время продолжал числиться за прежним бадилятским родом. При отсутствии наследников по прямой мужской линии имущество адамихат после его смерти переходило к бадилятскому роду. При продаже имущества адамихатом право покупки в первую очередь принадлежало бадиляту. При переселении адамихата в другое место в пределах Дигории постройки его оставались бадиляту, как владельцу леса.
Кумаяги или кавдасарды. Они происходили от брака бадилят с кумаячкой, или номылус, т, е. второй незаконной женой. Номылус, или незаконная жена, была на положении работницы, жила в хлеве, где рожала детей (кавдасард, значит — рожденный в яслях). Положение кавдасардов, существовавших и в других осетинских об­ществах, характеризуется двойственностью: с одной сторо­ны, он, сын своего господина, и брат, хотя и незаконорожденный, детей его от законной жены. Потомки его, кавда­сарды, являются родичами потомков от законной жены и между ними соблюдаются отношения родства с распрост­ранением на них сохранившихся в родовом быту правил экзогамии, мщения за кровь и т. д. Но в то же время кав­дасарды находились на положении работников в доме своего отца-господина, в этом отношении приближаясь к рабам. При семейном разделе кавдасард получал земель­ные участки в меньшем размере и худшего качества и кое-какое движимое имущество. Потомки его, называвшиеся также кумаягами, или кавдасардами, продолжали отбы­вать повинности бадилятскому роду, но имели свою дви­жимую и недвижимую собственность.
Институт кавдасардов служит показателем разложе­ния самого родового союза, внутри которого произошло разделение на привилегированную и зависимую («чер­ную») части.
Косеги (что значит работник), или рабы. Источники рабства — плен (похищение) и купля-продажа. Рабы со­ставляли собственность своих хозяев с вытекающим из этого бесправием. Однако, нужно сказать, что в быту они и их потомки имели свою собственность — движимую и
недвижимую.
В Дигорском обществе была еще одна сослов­ная группа — [/b]х е х е с ы,[/b] вольные переселенцы из соседних ущелий. Лично свободные, они, селясь на бадилятских землях, отбывали им платежи. Очевидно, по своему соци­альному положению хехесы должны быть причислены к категории фарсаглагов.
Между дигорскими алдарами и зависимым народом, разумеется, с самого начала непрерывно шла острая клас­совая борьба. Закрепить свое классовое господство само­стоятельно в форме политической организации бадидяты и другие дигорские алдары не смогли. Но зато они нашли опору в лице кабардинских феодалов. Последние уже с XVI в. овладели равниной и стремились поработить наря­ду с кабардинскими массами и осетинский народ. Господ­ствуя на равнине и держа в своих руках все выходы из гор, они ставили осетин в экономическую зависимость от себя. В то же время дигорские бадиляты охотно пошли навстречу домогательствам кабардинских феодалов в ви­дах упрочения собственного классового господства над ди­горскими массами и отдали себя в вассальную зависи­мость им.
Начало господства кабардинских феодалов в Осетии, как мы видели выше, относится ко времени не позже XVI столетия. В XVIII в. дигорские бадиляты частью (Кубатиевы, Тугановы, Караджаевы) выселяются на плоскость и находятся в вассальной зависимости от кабардинских феодалов Таусултановых. На плоскость выселилась и часть зависимого народа. Дигорские бадиляты и кабардинские феодалы теперь образуют один сплоченный господствую­щим класс. Тесная связь их скрепляется религиозными и родственными узами: дигорская знать принимает мусуль­манство и заключает браки с кабардинской знатью. Получив недостававшую им опору в лице кабардинских феодалов, дигорские бадиляты усиливают эксплуатацию дигорскнх масс. Повинности, натуральные и личные, заметно увеличиваются. Развивается барщина. Дигорские массы испытывают двойной гнет — со стороны местных и кабардинских феодалов. Так в XVIII в. они отбывают повинности Магомет-Гирею, Нафи-Мурза, Мисосту Канайбеку, Бекмурзее и Магомету Колгокиным, Асланбеку Кайтукину и Гирею Галяксанову. Таким образом, под воздействием феодальной Кабарды феодализирующие процессы в Дигории усиливаются.
В этом положении Дигория в начале XIX в. входит в состав России. В условиях российского крепостнического государства дигорские феодалы теперь расчитывают еще больше упрочить свое господство и усилить гнет, над дигорским народом. Они стремятся увеличить повинности и даже установить крепостное право, что еще более обострило классовую борьбу в Дигории.
В жалобе дигорского народа царским властям от 1846 г. говорится: «Самое большое притеснение, претерпеваемое нами от баделят, кроме самовольных налогов и поборов народа, состоит в том, что они не дозволяют нам по древнему обычаю, как народу вольному, переселяться по своему желанию в другие места, на что, однако, не имеют никаких законных прав и руководствуются в этом случае просто правом сильного. Между тем, народ дигорский прежде переселялся всегда в другие места по своему желанию и произволу, а бадиляты никогда не смели удер­живать у себя никого. Ныне же стараются выставить нас в отношении себя зависимыми, что совершенно неспра­ведливо».
Но судьбы крепостничества в царской России должны были иметь последствия и для сословных отношений в Дигории. Крепостнический строй в царской России, а вместе с нею и в Дигории, теперь уже был обречен историей на ликвидацию.
В 1853 г. дигорским крестьян-адамихатам была от­ведена в общественное владение часть земли на плоско­сти, где они основали два отдельных селения — Вольно-Христианское и Вольно-Магометанское.
В 1867 г. были освобождены кумаяги и холопы (косеги). Но и после баделяты, которым царское правительство отвело на плоскости огромные площади, фактически про­должали эксплуатировать дигорские безземельные массы, и только Октябрьская революция в корне уничтожила все остатки феодального строя.
Из краткого обзора развития феодальных отношений в Дигорском обществе мы можем сделать следующие выво­ды; 1) что феодализирующие процессы возникли в Диго­рии самобытным путем; 2) что под воздействием внешнего фактора — влияния феодальной Кабарды, они получают дальнейшее развитие; 3) что Дигорский феодальный строй наибольшего развития достигает в эпоху русского влады­чества, когда феодалы стремятся к закрепощению кресть­ян, а дигорские крестьяне в беспрерывной классовой борь­бе до конца стараются отстоять за собою право передви­жения с одного места на другое.
В меньшей степени были выражены феодальные отно­шения в двух других осетинских обществах — Тагаурском и Куртатинском, причем в первом они были выражены сильнее, чем во втором. В этих обществах с внешней сто­роны было то же классово-сословное деление, какое мы видели в Дигорском обществе.
Согласно сведениям об адате, собранным в 1844 г., Тагаурское и Куртатинское общества делились на следу­ющие 4 сословия: 1) уазданлаги (дворянское сословие), 2) фарсаглаги (сословие вольных людей), 3) кавдасарды (сословие дворовых людей), 4) гурзиаки — сословие рабов.
Сословие уазданлагов (или алдаров) состояло из 11 фамилий в Тагаурском обществе и 9 фамилий в Куртатинском обществе. Согласно адату, «других уазданлагских фамилий нет. Ни одна из этих фамилий не считается ни старшей, ни младшей, а все они находятся в одинаковой степени старшинства... Уазданлагское достоинство не приобретается ни покупкой, ни заслугами, а остается единственно в роде этих фамилий, признанных народом в этом достоинстве издревле». То же самое адат подчеркивает и в отношении низших сословий: никто никаким способом не может выйти из своего сословия и войти в другое сос­ловие. Таким образом, по адату сословия резко кристаллизируются и между ними существует непреодолимая пропасть.
Однако в Тагаурском и Куртатинском обществах фео­дальные отношения не получают такого развития, как в Дигорском.
Выделение тагаурских и куртатинских алдарских родов в привилегированный класс, согласно преданию, произош­ло вследствие того, что занимаемые этими родами ущелья первоначально были заняты их предками, фарсаглаги же были позднейшими переселенцами, В отношении этих пос­ледних первоначальные обитатели заняли доминирующее положение и поставили их в известную зависимость от се­бя. Здесь мы видим отношения патроната и клиентуры между родами.
Происхождение другого низшего сословия — кавдасардов здесь, как и в Дигории и во всей Осетии, есть результат процесса разложения, совершившегося в самих осетинских патриархальных родах. Что касается проис­хождения рабов в тагаурском и куртатииском обществах, то здесь были те же источники рабства: похищение и ку­пля-продажа.
Но если сословный строй в Тагаурии и Куртат имеет самобытное происхождение, то в дальнейшем своем разви­тии он и тут испытал влияние феодалов Кабарды, кото­рые распространяют и здесь свое господство. Проникнове­ние кабардинских феодалов в эти ущелья следует отнести к XVI—XVII столетиям, что видно из вышеуказанного по­статейного списка посольства Михаила Татищева и дьяка Андрея Иванова, свидетельствующего, что осетины в на­чале XVII ст. отложились от князя Айтек-Мурзы-Черкасского. В 1749 г. жители «Куртатского уезда» отказались платить кабардинским князьям дань «по древнему обыгаю» барана со двора. Позже, в XVIII ст., жители во­сточной Осетии отбывали феодальные повинности кабар­динским феодалам. Так, крестьяне Куртатинского ущелья (400 дворов) отбывали повинности князьям Большой Ка­барды Мнсосту Мамбетову и Малой Кабарды — Ахлову, крестьяне Кобанского ущелья (500 дворов) — князьям Татархановым; крестьяне Дарьяльского ущелья — грузин­скому князью Казбеку и малокабардинскому князью Мударову.
И в Тагаурии, и в Куртат господство и влияние кабар­динских феодалов выражается в проникновении сюда му­сульманства. Еще Вахушти в своей географии отмечает относительно осетин Дарьяльского ущелья, что «главари их магометане по причине сношения их с черкесами».
Таким образом, и в Тагаурии, и в Куртат самобытный процесс расслоения патриархально-родового общества под воздействием Кабарды развивается в направлении фео­дального строя, хотя здесь демократические тенденции, свойственные родовому обществу, сильнее проявляют себя в борьбе с насилием местных алдаров и кабардинских феодалов — и не без успеха. Мы видели, что в массе своей фарсаглаги в этих обществах не платили повинностей местным алдарам. В то же время они вели беспрерывную борьбу и с кабардинскими феодалами. Осетинский фоль­клор сохранил память о многих героях из народа, покрыв­ших себя славой в борьбе как с местными алдарами, так и с кабардинскими феодалами.
Переходя теперь к обществам Алагиро-Наро-Мамисонского района (к ним можно присоединить и юго-осетин­ские общества в их самобытных формах), которые, для краткости, мы будет называть просто Алагирским обществом, посмотрим, в какой мере соответствует действитель­ности взгляд, согласно которому здесь, в отличке от пре­дыдущих, господствует родовой строй и отсутст­вует деление по сословиям. Что в Алагирском обществе нет феодальных отношении, хотя бы и том виде, в каком они имелись в Дигории или Тагаурии, это — неоспоримый факт. В самом деле, никаких отношений господства и зависимости, которые выражались бы в отбывании повинностей и платежей, мы в Алагирском обществе не видим.
И, несмотря на это, неоспоримо и то, что в этом обще­стве мы наблюдаем ту же первоначальную стадию образо­вания сословий, которая имелась в начале в предыдущих обществах, и в дальнейшем, под воздействием внешнего фактора — влияния Кабарды — перешла в более развитую стадию феодальных (или полуфеодальных) отношений.
В Алагирском обществе мы видим такое же классово-сословное деление, какое было и в других обществах в самом начале. Согласно сведениям об адате от 1844 г., Алагирское общество разделяется на два сословия: уазданлаг и фарсаглаг. Уазданлагское сословие состоит все­го из 4 фамилий; Сидамонте (Сидамоновы), Дцарадцонте (Царазановы), Акузате (Агузовы) и Кусагонтс {Кусагоновы); отношения те же, что и у куртатинцев, с той раз­ницей, что у алагирских уазданлаг нет ни кавдасардов, ни гурзиаков (т. е. рабов).
Приведенные сведения об адате страдают неточностью: во-первых, и в Алагирском обществе существовали и кавдасарды, и рабы; во-вторых, уазданлагских фамилий здесь не четыре, а по крайней мере пять (по другим сведениям даже семь). Это те древние роды, о которых мы уже го­ворили выше. Но, кроме них, есть и другие уазданлагские фамилии, например, в Нарском ущелье Хетагуровы. Для характеристики отношений, существовавших между ари­стократическими (уаздан) родами и остальными классо­выми группами в Алагирском обществе, мы приведем опи­сание этих отношений в Нарском обществе, которое нам дает известный осетинский поэт Коста Хетагуров. Описа­ние это точно передает действительные отношения и свидетельствует об основательном знании поэтом родного быта.
По словам Коста Хетагурова, в Нарской котловине име­лись следующие сословия: 1) стыр или тыхджыи мыггаг — большая или сильная фамилия; 2) фарсаг — находящийся сбоку, живущий около, действующий заодно; 3) кавдасард — рожденный в яслях; 4) алхад, саулаг, цагайраг-купленный, черный мужчина.
Под большой или сильной фамилией Коста Хетагуров подразумевает многочисленный род Хетагуровых, проис­хождение которого фамильная традиция возводит к родо­начальнику кабардинских князей — Иналу.
В чем же выражается привилегированное положение первого сословия или большой фамилии и зависимость от него остальных сословий? Положение большой или силь­ной фамилии в Нарском обществе описывается следующим образом.
«Члены такой фамилии, — говорит Коста Хетагуров, — будучи более обеспечены материально, одевались чище и богаче, располагали лучшим вооружением, пользовались в народе почетом. К ним обращались за советом, их пригла­шали судить и примирять враждующих. Поручительство их было надежно, покровительство — прочно. Лучшие ни­вы, леса, луга и пастбища принадлежали им. Поселения их были неприступны, башни «литые» — из тесанного кам­ня, на известковом цементе. В набегах за перевалами главную и руководящую силу составляли они, и при деле­же добычи львиная доля доставалась им. Кровь их цени­лась выше иной, ирад (калым) их девушек достигал выс­шего предела».
Приведенная характеристика положения привилегиро­ванного сословия — большой или сильной фамилии в Нар­ском обществе — дает нам довольно ясное представление о генезисе классового расслоения в патриархально-родо­вом обществе осетин. Хотя фамильная традиция Хетагуровых основывает свое привилегированное положение на про­исхождении от кабардинского князя Инала, но в действи­тельности оно опиралось на более самобытные и реальные факторы.
В отношениях между сильной фамилией и фарсагскими фамилиями, несом­ненно, есть черта вассалитета; однако в таком обществе, как в Дигорском, последние в дальнейшем превращаются, как мы видели, в зависимую крестьянскую массу. Кавдасарды и в Нарском обществе большею частью происходи­ли от брака представителя сильной фамилии с номылус — «женой по имени». «Положение детей от номылус, — го­ворит К. Хетагуров, — помимо их оскорбительной клички «кавдасард», было вообще тяжелое. Они росли, выбиваясь из сил в непосильной работе». Однако, если после совер­шеннолетия находили для себя лучшим отделиться и жить самостоятельно, то это ему разрешалось беспрепятственно, хотя из общего имущества ему выделялась лишь незначи­тельная часть. «В общественной жизни он не имел ника­кого значения. При всем том он пользовался полнейшей свободой».
Самый низший класс в Нарском обществе «злхад» (купленный), «саулаг» (черный человек), «цагайраг» (раб) занимал положение рабов. Такого раба можно было «продать, купить, убить, помиловать».
Приведенный строй классовых отношений в Нарском обществе еще окончательно не выходит за рамки патри­архально-родового общества; отношения здесь, в основном, устанавливаются не между личностями, а родами. О на­личии здесь феодальных отношений не приходится гово­рить. Можно говорить лишь о зачатке их в недрах родово­го общества, о выделении в последнем родовой аристокра­тии.
Картина строя Нарского общества должна быть рас­пространена на все Алагирское общество в целом (и даже на юго-осети>нские общества в их самобытной форме, изо­лируемой от условий господствующего грузинского фео­дального строя). И здесь между уазданскими и осталь­ными родами существуют те же отношения, что и в Нар­ском обществе. Никаких повинностей и платежей послед­ние не несут первым.
Привилегированное положение аристократических ро­дов имеет по преимуществу характер морально-идеологи­ческий, но не правовой, и сводится к тому, что эти роды пользуются в обществе большим почетом и весом, чаще привлекаются к разрешению общественных вопросов и конфликтов: при выдаче девушки замуж они получают ирад (калым) в увеличенном размере, плата за кровь уби­того уазданлага бывает выше, чем за убийство фарсаглага.
Таким образом, резюмируя все сказанное об Алагирском обществе, мы придем к заключению, что взгляд, сог­ласно которому это общество противопоставлялось как ро-дово-демократическое другим осетинским обществам, как классово-сословным, оправдывается только до известной степени: здесь еще нет феодальных отношений, но в то же время налицо классово-сословное деление на ранней ста­дии его существования, отмечающее разложение патриар­хально-родового общества.
Но выше мы сказали, что и в остальных осетинских обществах {Дигорском, Тагаурском, Куртатском) процес­сы феодализации зародились в период XVI в. и в даль­нейшем развиваются под влиянием Кабарды.
Следовательно, в XIV—XV вв. все осетинские общества имели одинаковый общественный строй, именно тот строй, который удержался до конца в Алагирском обществе, с его патриархально-родовым строем и с слабо выраженным классово-сословным делением.
Так как строй этих обществ сохранился в Алагирском обществе, то строй последнего должен привлечь наш глав­ный интерес, так как исследование происхождения и поло­жения сословных отношений именно в этом обществе (а не в Дигории или Тагаурии) может дать нам ключ к раз­решению поставленной нами проблемы социального строя средневековой Алании.
Кроме того, в то время, как в других осетинских обще­ствах традиция дает аристократическим родам иноземное происхождение, в Алагирском обществе они имеют мест­ное происхождение.
Мы уже упоминали неоднократно, что древние аристократические роды в Алагирском обществе — Сидамоновы и др. — по преданию происходят от самого Ос-Багатара, осетинского «царя». Независимо от того, в какой мере это народное предание обладает исторической достоверностью, оно представляет огромную ценность для разрешения на­шей задачи. Оно указывает на то, что аристократические роды Алагирского общества, именно вышеназванные древ­ние роды, имеют генеалогическую связь со средневековыми аланскими родами, т. е. между средневековым Аланским и Алагирским обществом есть прямая и преемственная связь.
Но в таком случае, казалось бы, стоящая перед нами проблема социального строя средневековой Алании с логи­ческой последовательностью разрешается в том смысле, что строй аланского средневекового общества приближается к строю Алагирского, а не к строю других осетинских обществ.
Подобная точка зрения и встречается в литературе. Так, говоря о происхождении феодальных отношений в Осетии, известный исследователь обычного права осетин — М. Ковалевский высказывается следующим образом. «Тем же кабардинским влиянием, — говорит он, — объясняется и развитие в среде северных осетин Дигории и Тагаурии сословной организации, по своему типу во многом сходной с той, какая развилась в среде самих кабардинцев, начи­ная с XIII в. — эпохи занятия ими северо-кавказской пло­скости...»
Если сопоставить сказанное (о влиянии Кабарды на соседей) с фактом экономической зависимости, в которой некоторые из осетин жили, как мы видели, а также с тем религиозно-нравственным влиянием, какое Кабарда приобрела благодаря принятию ею христианства, то впол­не понятным станет влияние кабардинской сословной ор­ганизации на бытовые условия осетин. Говоря это, я не хочу однако сказать, что осетинские сословия возникли исключительно по образцу кабардинских. Процесс их об­разования, несомненно, заключает в себе много самобыт­ного: в своих плоскостных соседях нарождающиеся в Осетии аристократические роды нашли пример и поддержку не только нравственную, но и материальную. Трудно ска­зать, возможно было бы образование привилегированных фамилий в Дигории и Тагаурии и подчинение им свобод­ного населения на началах феодальной зависимости и по­мимо влияния кабардинцев или нет, хотя пример алагир-цев, успевших удержать и полную независимость от Ка­барды, и сохранить одновременно и свою родовую демократию, по-видимому, дает право полагать, что разви­тие феодальных отношений является скорее результатом внешних, нежели внутренних факторов».
Из вышеприведенного суждения следует, что все осе­тинские общества раньше XIV века еще находились в ста­дии родового строя, а в дальнейшем в Дигории и Тагау­рии, главным образом под воздействием внешнего факто­ра— влияния феодальной Кабарды, развиваются феодаль­ные отношения, в то время как в Алагирском обществе удерживается родовой строй.
Однако этот взгляд, несмотря на его кажущуюся простоту, последовательность и удобство, противоречит дан­ным разных источников в существовании в средней Ала­нии некоторого политического образования.
Как известно, различные исторические источники: ви­зантийские, арабские, грузинские и др. — свидетельствуют о существовании в Алании в X—XI вв. «царства». Хорошо известно, что верхи Алании-Осетии имели брачные связи с грузинскою и даже византийскими царскими династия­ми. Такие браки были возможны только между равными по своему положению лицами. Известно, что в XI—XII вв. в Осетии был отпрыск грузинской царской династии Багратидов, вряд ли утративший на осетинской почве созна­ние своего аристократического величия.
Таким образом, можно считать установленным, что в средневековом аланском обществе уже выделяется господ­ствующий класс — аристократия.
В связи с изложенным выше есть основание полагать, что алано-осетинское общество X—XII вв. находилось на стадии разложения патриархально-родового строя, возни­кновения в нем классов и перехода к государству.
Вспомним, что говорит об этой стадии Энгельс: «Воз­никло общество, которое в силу всех своих экономических условий жизни должно было расколоться на свободных и рабов, эксплуатирующих богачей и эксплуатируемых бед­няков, — общество, которое не только не могло примирить эти антагонизмы, но должно было все больше обострять их... Родовой строй отжил свой век. Он был взорван раз­делением труда и его последствием — разделением обще­ства на классы, Он был заменен государством».
Рабовладение в Алании и вообще на Северном Кавказе существовало древних и до позднейших времен. Ра­бы были не только предметом торговли, но также были заняты и и производстве.
В позднейших осетинских обществах живая традиция называет немало «черных» родов, ведущих свое проис­хождение от цагаров (рабов). Эти "черные" роды жили отдельными родовыми общинами или входили в состав территориальных общин, занимая зависимое в той или иной степени от «благородных» родов положение. Этот процесс перехода первобытного рабства к феодальному строю, надо полагать, имел место в средневековой Алании.
Этот факт не может быть опровергнут ссылкой на при­мер позднейшего Алагирского общества, в котором не бы­ло феодальных отношений.
Следует принять во внимание и то обстоятельство, что традиция, говоря о привилегированном положении алагир-ских уазданских родов, всегда относит это к прошлому вре­мени. Как уже говорилось выше, предания алагирских ари­стократических родов производят свое происхождение от царя Ос-Багатара и с этим происхождением связывают свое былое господство, утраченное впоследствии.
Эти роды добивались перед сословной комиссией цар­ского правительства признания их привилегированным сословием, в противоположность так называемым огузам, т. е. переселенцам в Алагирское ущелье, аналогичным фарсаглагам или хехесам Дигории. Хотя сословная комис­сия не признала существования в Алагирском обществе привилегированных сословий, все же домогательство ала­гирских родов, добивавшихся признания их привилегиро­ванным сословием, свидетельствует о той живой традиции, которая хорошо сохранила воспоминание об аристократи­ческом происхождении родов Сидамоновых, Царазоновых и др.
О том, что в средневековом аланском обществе были классы, свидетельствуют, хотя и крайне скудные, пись­менные источники.
Так, доминиканец Юлиан (XIII в.), проживший среди алан шесть месяцев, сообщает о наличии у них князей: «Сколько местечек, столько князей, из которых никто не считает себя подчиненным другому», — говорит он.
Сведения, которые сообщает об асах в Китае история монголов Юань-Ши, также говорит об аских князьях, под­чинившихся монголам, вместе со своим народом (или го­родом).
Выше мы уже говорили, что памятники материальной культуры на территории Осетии, относящиеся к средним векам, свидетельствуют о наличии здесь в то время бога­тых классов.
Вынужденные замкнуться в горах, осетины теперь здесь живут отдельными изолированными обществами, без об­щей племенной организации.
Образование племенного политического объединения в «варварских» обществах представляет этап в процессе пе­рехода родового общества к государству. Уже племенное политическое объединение, возглавляемое военным вож­дем, ограничивает самостоятельность, или, так сказать, су­веренитет отдельных родов, усиливает в рамках племенно­го союза роль родово-племенной аристократии во главе с военным вождем, иначе говоря, здесь процесс классообразования углубляется и в то же время ослабляется значе­ние родов и родовых институтов.
Распад аланского политического объединения должен был иметь своим непосредственным результатом восста­новление самостоятельности (или суверенитета) родов и вместе с тем ослабление значения племенной знати и пле­менных органов.
В жизни алан-осетин, обитавших в XIV—XV вв. в го­рах мелкими изолированными обществами, усилились ро­довые начала и родовые институты.
Жизнь в тесных ущельях, перенаселение чрезвычайно обостряют борьбу за существование в этих обществах. Одна характерная особенность их быта — это постоянная борьба между родами, главным образом на почве земель­ных конфликтов.
Осетинские ущелья в этот период (и даже позже — до самого русского завоевания) были изолированы от внешнего культурного мира, результатом чего был и куль­турный упадок их.
Таким образом, в средневековом алано-осетинском об­ществе проявило себя то противоречие, которое существу­ет между родовым обществом и образующимся государством.
В осетинских обществах XIV—XV вв., обитавших в го­рах, нет феодальных порядков и лишь в дальнейшем здесь формируются позднейшие осетинские общества, в которых происходит тот процесс расслоения на сословия, который был описан выше. Эти вновь образующиеся сословия воз­никают в старых формах и под старыми наименованиями алдаров и др.
В некоторых обществах, в особенности в западной Осе­тии (Дигории), как мы видели, процесс феодализации под сильным внешним воздействием {феодальной Кабарды) и затем при расширении экономической базы (выселение на плоскость) достигает значительного развития.
На основании всего сказанного теперь мы можем на­бросать, хотя бы схематически, картину строя средневеко­вого аланского общества.
Прежде всего представляется бесспорным, что средне­вековое йланское общество в значительной степени сохра­нило черты патриархально-родового быта. Как известно, существенные черты и институты родового быта (экзога­мия, взаимопомощь членов рода, кровная месть, суд пос­редников, общность культа и т. д.) удержались до последнего времени (перед революцией) во всех осетинских об­ществах, не исключая и тех, которые характеризуются на­личием феодальных отношений. Нет сомнения, что черты родового быта были присущи средневековому аланскому обществу.
В наибольшей степени родовой быт сохранился в горах, но в известной мере его пережитки держались и у плоско­стных алан.
Но мы уже признали, что в аланском обществе воз­никли классы-сословия, что в нем уже зародились процес­сы феодализации.
При наличии сильно выраженных элементов родового строя феодализирующие процессы не достигли ступени развитого феодализма (например, с наличием крепостни­чества). Здесь речь может идти лишь о самой ранней ста­дии феодализации. Если свободные франкские крестьяне, стоявшие между римским колоном и средневековым кре­постным (Энгельс), довольно быстро превратился в кре­постного, то, как уже говорилось выше, в средневековой Алании такого процесса не было, свободный алан-общин­ник не стал крепостным крестьянином. Средневековая Ала­ния не была законченным в своем развитии феодальным государством. Вполне развитого феодализма, как мы ви­дели, нет и в позднейших осетинских обществах, даже в Дигорском (в последнем попытки закрепощения начались только в период русского владычества).


Есть одна черта, характеризующая древний и средне­вековый аланский быт. Это — отлив населения в другие страны (на поселения шли в виде наемных войск). Об этом говорит, как отмечено выше, епископ Феодор (XIII в.) в своем послании. В этом факте можно видеть указания на то, что аланы в массе своей не были лишены возможности покидать родину, т. е., иначе говоря, они не были прикре­плены к земле и имели право свободного передвижения с места на место. Но в то же время, несомненно, существовали известные отношения господства и зависимости между наличными классами.
Мы имеем основание различать в средневековом аланском обществе следующие классы-сословия.
1. Господствующим классом было сословие алдаров. Во всех осетинских обществах члены господствующего со­словия назывались алдарами. Другие названия аристокра­тических фамилий — бадиляты, тагиата и т. д. произошли от родовых названий. В Южной Осетии грузинские поме­щики, под властью которых находились южные осетины, также назывались алдарами.
Алдар — чисто осетинское слово и означает господин, барин, помещик (но мнению В. И. Абаева, слово алдар происходит от слова арм-дар - рукодержец).
Повсеместное существования в Осетии названия алдар указывает на раннее образование этого термина, относящееся к эпохе, предшествующей расселению осетин на нынешних местах их жительства.
Ввиду этого несомненно, что в средние века название алдар уже существовало, а, следовательно, существовал и класс алдаров.
Древнее и самобытное происхождение класса алдаров находит подтверждение и в осетинском фольклоре. В на­родном эпосе осетин — в нартовских сказаниях, во всех имеющихся вариантах, собранных как в Северной Осетии, так и в Южной, — герои часто называются алдарами (Сайнаг-алдар, Насран-алдар и т. д.).
Все сказанное дает нам основание для заключения, что в средневековом алано-осетинском обществе существовал господствующий класс алдаров, аналогичный классу алда­ров в позднейших осетинских обществах.
Алдары — это родово-племенная знать, обнаружившая тенденцию превратиться в класс феодалов. Во главе этой знати стояли аланские «властодержцы» византийских пи­сателей (Константин Порфирородный) или овские «цари» грузинских летописей.
Есть основание полагать, что и среди этого господст­вующего класса было расслоение. Были крупные алдары, не занятые в производстве, и в большинстве мелкие «уаз-даны», принимавшие участие в производстве личным тру­дом. Основанием для такого заключения может служить тот факт, что в последующую эпоху осетинские знатные роды, производившие себя от Ос-Багатара, в массе своей не были оторваны от производства.
Что касается зависимых сословий, то опять-таки мы имеем основание предполагать, что в средневековом алан-ском обществе существовали те же группы, которые мы имеем в позднейших осетинских обществах: лично свобод­ные члены общин, кавдасарды и рабы. Термины, обозна­чающие эти группы (фарсаг, кавдасард, цагайраг (раб), уацайраг (пленник), также существуют повсеместно в Осетии — как в Северной, так и в Южной, и, следователь­но, они также существовали и в предшествующую совре­менному расселению осетин эпоху. В нартовском эпосе эти названия также упоминаются. Так, в одном сказании го­ворится о «сыне Хиза Чилахсартаге, из фарсагов».
Самый многочисленный класс общества в средневеко­вой Алании — это лично свободные члены общин, зани­мавшиеся земледелием и скотоводством. Они — основные производители в аланском обществе. О степени и формах зависимости этих общинников от алдаров мы ничего точно не можем сказать. Можно лишь полагать, что положение их было аналогично положению фарсагов позднейших со­словных осетинских обществ, в которых фарсаглаги, буду­чи лично свободными, отбывали алдарам те или другие повинности только в том случае, если они жили на землях алдарских родов.
Класс кавдасардов при распространенности в средневековой Алании многоженства также должен был представлять собою значительный слой населения.
Об отношениях, существовавших в средневековой Ала­нии между алдарами и кавдасардами, о степени зависи­мости последних от первых, о повинностях, которые от­бывались алдарам, — обо всем этом мы ничего конкретно не можем сказать за полным отсутствием каких-либо све­дений в источниках. Едва ли мы существенно уклонимся от действительности, сделав предположение, что эти отно­шения господства и зависимости, по степени своего разви­тия, приближались к тем же отношениям, существовав­шим впоследствии, например, в Дигории.
Самый низший класс в средневековом обществе состав­ляли, конечно, рабы.
Как мы знаем, Аммиан Марцеллин об аланах-кочевни­ках его времени (IV в.) сообщает, что рабство им было неизвестно, так как все они благородного происхождения.
Выше было уже отмечено, что утверждение римского историка опровергается археологическими материалами.
Но, как бы то ни было, приведенное сообщение Ам. Марцеллина не имеет отношения к средневековому алан-скому обществу. Хорошо известно, что в течение средних веков работорговля существовала на Сев. Кавказе, а, сле­довательно, и в Алании.
Но в средние века рабы здесь были не только предме­том торговли, но и производителями в хозяйстве. То, что рабский труд имел применение в хозяйстве у средневеко­вых алан, ясно видно из сообщения доминиканца Юлиана. Когда Юлиан и его спутники не могли из Алании про­должать свой путь на Волгу, то двое из спутников пред­ложили проложили продать себя в рабство, чтобы дать возможность остальным двух товарищам отправиться дальше. Но покупателя не оказалось, так как они не умели ни пахать, ни молотить. Из этого сообщения следует, что рабский труд у алан применялся в сельском хозяйстве и что купля-прода­жа рабов у них была бытовым явлением.
Что в прошлом в осетинском обществе применялся раб­ский труд в хозяйстве, это находит свое отражение и в нартовском эпосе. Рабы работали в хозяйстве алдаров. Отсюда произошло название «кусаг» (работник). «Урызмагов кусаг Табылдак на двенадцати ослах каждый день из морской колючки вез дрова». «Привели рыбаки Урызмага к своему алдару, и он сделал его пастухом своих больших табунов».
Но в нартовских сказаниях рабы сидели и на земле алдаров. «У Насран-алдара было полных семь деревень цагаров». Цагары, т. е. рабы, по приведенному сказа­нию, составляли деревню, т. е. они были крестьяне, нахо­дившиеся на положении рабов.
Известно, что в сословных обществах позднейшей Осе­тии «черные» роды, происходившие от рабов, сидели на земле родами на положении зависимых крестьян.
Из сказанного следует, что рабский труд в средневеко­вой Алании хотя и имел применение в хозяйстве, но не составлял основы производства. Здесь следует видеть тот вид домашнего рабства, о котором Энгельс говорит: «Иное дело домашнее рабство на востоке — здесь оно не образу­ет прямым образом основы производства, а является кос­венным образом составной частью семьи, переходя в нее незаметным образом».
Подобно германским и славянским племенам аланское общество в своем развитии от доклассового строя не пе­решло к рабовладельческой формации, как это было в ан­тичных обществах, а перешло к феодальной формации.
Не кусаги и цагары, лишенные средств производства, составляли главную массу производителей в средневеко­вом аланском обществе, а общинники разных категорий (лично свободные, кавдасардские роды, роды, происхо­дившие от рабов и сидевшие на земле). Но рядом в хо­зяйстве были заняты и рабы в собственном смысле слова. Рабы, разумеется, были лишены всяких прав — личных и имущественных.
Однако положение рабов, занятых в хозяйстве рабо­владельца, не было по тяжести тождественным с положе­нием рабов в античных обществах.
Мы здесь имеем рабство первобытное, патриархальное, смягченное, которое существовало в Осетии и в поздней­шие времена.
Еще в XIX веке путешественник Гакстгаузен отметил, что «у осетин есть рабы, с которыми обходятся, как с чле­нами семейства».
Это сообщение в первую очередь может быть отнесе­но к кавдасардам, которые имели кровное родство с ра­бовладельцем и были членами его семьи.
Но сообщение Гакстгаузена характеризует и положение настоящих рабов — похищенных или купленных.
При семейных разделах рабам тоже выделялись неко­торые участки худшего качества, на которых они вели свое собственное хозяйство, давали начало «черным» ро­дам. В осетинских обществах, отличавшихся родово-демократическим укладом, роды, происходившие от этих рабов, с течением времени становились совершенно незави­симыми, сохраняя за собою лишь презрительную кличку «черного» человека.
Чтобы закончить наше изложение о социальном строе средневековой Алании, мы упомянем еще о двух социаль­ных группах, несомненно существовавших здесь — это купцы и ремесленники. Однако эти группы вряд ли были многочисленны при условиях преобладания в средневековой Алании натурального хозяйства. Как сказано было выше, в средневековой Алании более или менее развива­лась внешняя торговля, которую вели странствующие ку­пцы. В области промышленности преобладало не ремесло в собственном смысле слова, а домашняя (кустарная) форма промышленности, что мы видим в Осетии и в позд­нейшие времена.
Наконец, к эксплуататорскому классу в средневековом аланском обществе, в период после принятия аланами хри­стианства (в X в.), нужно отнести духовенство. Источники существования духовенства, надо полагать, и в Алании были те же, что и в других местах, т. е. сборы с общин и доходы с церковных имуществ.
Мы уже выше отметили, что в средневековой Алании, несомненно, происходила непримиримая классовая борьба.
Каких-либо сведений об этом мы совершенно не име­ем. Некоторое отражение классовой борьбы в прошлом алан-осетин мы находим в нартовском эпосе. Приведем, например, такое место из нартовских сказаний: «Увидел я (Созырыко — один из главных нартовских героев) сапог из сафьяна и сапог из свиной кожи дрались, и сапог из свиной кожи оказался сильней. Эта диковинка что значит: уаздан (благородный) и простолюдин (саулаг) будут одно и то же (сравняются) и простолюдин окажется сильнее».
Здесь довольно отчетливо выражается революционная идея и вера в победу угнетенного класса.

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 5373 | Автор: admin | Дата: 9 февраля 2008 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!