Средневековая Алания. Глава 2. Экономика средневековой Алании » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

Средневековая Алания. Глава 2. Экономика средневековой Алании » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Февраль 2008    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
 

 

Архивы

Июль 2017 (1)
Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

Средневековая Алания. Глава 2. Экономика средневековой Алании

Раздел: Библиотека » Из истории Осетии » Избранные работы. З.И.Ванеев  

 
 

О культуре и экономике Сеиерного Кавказа в древ­ние времена дают нам наглядное представление памят­ники материальной культры. Важнейший интерес представляет позднебронзовая кобанская культура. Выше уже отмечалось, что носителями этой культуры были предшественники сарматов-алан на территории центральной части Северного Кавказа. Пришедшие со своей культурой сарматы в последующие времена не вытеснили полностью кобанскую культуру: она сама еще долго оставляет свои яркие следы в аланской культуре.
Кобанские могильники знакомят нас не только с са­мой сохранившейся в них индустриальной культурой, но и с другими сторонами хозяйственного быта древнего «кобанского» общества. Предметы кобанской культуры показывают нам, что древние кобанцы занимались охотой и скотоводством. Характерная для кобакской культуры же­лезная инкрустация на бронзовых изделиях (свидетельст­вующая о том, что в ту эпоху железо было еще редкостью) дает изображения целого ряда животных и зверей, как-то; лошадей, коров, овец, коз, собак, уток, оленя, медведя, лося, барса.
Как это признают многие исследователи, предметы кобанских могильников в большей своей части производились на месте и, следовательно, имеющиеся на них изображения воспроизводят местную фауну, что дает нам основание для вывода, что древние «кобанцы» занимались охотой и скотоводством. Оружие: бронзовые топоры, кин­жалы, ножи и пр. — соответствуют данной стадии развития хозяйства. Кобанцы занимались и земледелием. Уже в раннебронзовый век население Северного Кавказа земле­делием занималось.
Новейшие археологические исследования (1957 г.) близ ст. Змейской, открывшие поселения кобанской эпохи, обнаружили здесь земледельческие орудия — каменные зернотерки, различные ступы, песты, бронзовый серп и пр.
Судя по этим находкам, надо полагать, что земледелием «кобанцы» больше занимались на плоскости.
Сведения о хозяйстве древнейшего населения Осетии нужно сопоставить со сведениями о хозяйственном быте древних сарматов, в частности алан.
Древние сарматы, и в числе их аланы, были известны классическим авторам, как кочевники. Тацит противопос­тавляет сармато-кочевников — германцам и венедам, кото­рые в его время уже вели оседлый образ жизни. «Их (вен­дов) следует причислить к германцам, — говорит он, — так как они строят дома, носят щиты, любят ходить, что совсем не свойственно сарматам, живущим в кибитке и на коне».
По Страбону, сарматы — языги, обитавшие между Ду­наем и Днепром, большею частью кочевали, но немногие занимались и земледелием. По его же словам, аорсы и сираки (которые также причисляются к сарматам), «зем­ля которых простирается до кавказских гор, частью коче­вники, частью земледельцы».
Более полные и наглядные данные о культуре и эконо­мике сарматов дает нам археологический материал. По этим данным сарматская культура еще в скифский период достигает довольно высокого уровня развития, о чем сви­детельствует инвентарь сарматских погребений Поволжья и Приуралья. В ранний, так называемый савроматскпй период (VI—V вв. до н. э.) она еще стоит близко к скифс­кой культуре (то же оружие — мечи, стрелы, бронзовые зеркала, звериный стиль и т. д.). Довольно широко были развиты кузнечное ремесло, производство изделий из де­рева, кости, алебастра, пряденье, ткачество, выделка кожи и т. д.
В следующий период (IV—II вв. до н. э.) на территории южного Приуралья до задонских и манычских степей рас­пространяется так называемая «Прохоровская культура» (характерные предметы: мечи длинные и короткие, зеркала из сплава меди с золотом или серебром, украшения — мед­ные шейные гривни, обложенные золотой пластинкой, зо­лотые серьги и т. д.).
В период II в. до н. э, — II в. н. э. сарматская куль­тура распространяется на запад и к югу от Дона. В этот период « во всем северном Причерноморье и прикаспийскихских степях однообразная культура с разными локальными вариантами в результате воздействия местных культур, подвергшихся определенной сарматизации. Сарматская культура становится культурой не только собственно сар­матов, но и соседних племен».
Однако отмечается значительное различие по уровню развития между этими локальными вариантами сарматс­кой культуры. Наиболее высокого уровня достигла куль­тура сарматов Прикубанья под влиянием более высокой местной меотской культуры, культуры Боспора и гречес­ких городов Черноморья. «Вещи из сарматских «кладов» и из прикубанских погребений дают представление о воору­жении и снаряжении богатой сарматской конницы — зо­лотые и серебряные фалары и бляхи высокохудожествен­ной работы, железные кольчуги, пластинчатые панцыри, железные конические шлемы, длинные копья и мечи, ру­коятки которых были украшены золотом и цветными стек­лянными вставками, золотые бляшки, золотые фибулы от плащей».
Более отсталой по уровню культурного и экономичес­кого развития были аланы-кочевники Подонья, что под­тверждается как письменными источниками, так и архео­логическими материалами.
«Аланы, живя на далеком расстоянии один от других, как номады, перекочевывают на огромном пространстве,— сообщает Аммиан Марцеллин, — у них нет никаких шала­шей, нет заботы о хлебопашестве, питаются они мясом и в изобилии молоком, живут в кибитках с изогнутыми пок­рышками из древесной коры и перевозят их по беспредель­ным степям. Придя на обильное травою место, они располагают в виде круга свои кибитки и питаются по-зверин­ому; истребив весь корм для скота, они снова везут, так сказать свои города, расположенные на повозках... Гоня перед собою упряжных животных и стада, они пасут их, наибольшую заботу они прилагают к уходу за лошадь­ми».
То же подтверждается археологическими данными — погребальным инвентарем, по которому «мы не находим ясных признаков оседлости и земледелия».
Было бы неправильно на основании приведенных сви­детельств полагать, что аланам совершенно не было из­вестно земледелие, так как в некоторых сарматских мо­гильниках даже раннего периода оказались просо, жженая пшеница. По-видимому, аланы-кочевники предпочитали тяжелому земледельческому труду скотоводство.
Вышеприведенные данные из источников характеризуют хозяйственный быт алан-степняков Придонья, но не отно­сятся к северокавказским аланам, которые здесь застали местное оседлое население, стоявшее на более высокой ступени культурного и экономического развития. Однако и у северокавказских алан господствующее значение имело скотоводство.
Об исконности и преобладающем значении скотоводства в хозяйстве алан, предков осетин, как и других сарматов, свидетельствуют, кроме письменных и археологических ис­точников, лингвистические и фольклорные данные. «Сле­дует отметить, — говорит В. Миллер, — что культурные слова, относящиеся к скотоводству, в осетинском языке чисто иранского происхождения». Осетинский нартовский эпос также свидетельствует о господствующем положении скотоводства в хозяйстве нартов.
В нартовских сказаниях мы встречаем такие выражения: «Чандза был очень богатый между нартами. Его табунам и стадам не хватали все просторы земли». «Довольно суровая зима настала на нартов. Корму не было, большие их табуны падали от голода».
Разбор культурных слов в осетинском языке, относя­щихся к земледелию, так же доказывает второстепенное значение этой отрасли хозяйства в жизни древних сарматов-алан.
По мнению В. Миллера, «слова, относящиеся к земле­делию, не дают возможности судить о том, занимались ли им предки осетин в прародине. Можно думать, что оно до некоторой степени было им известно и что некоторые куль­турные растения уже ранее употреблялись ими в пищу. Указание на последнее мы видим в том, что дигорское слово х у а р, обозначающее просо и хлеб, сближается с авест. xvarena — пища (у иронов просо обозначается сло­вом еу, сближающимся с авест. yava, ново-перс. jav. Сло­во хор прилагается, как вторая часть сложения, к обоз­начению ячменя (хъабар-хор - собственно, крепкий хлеб) и кукурузы (нарт-хор). Такой состав этих названий указы­вает на их сравнительно попозднее происхождение, а, следовательно, и на позднее знакомство осетин с ячменем и, осо­бенно, кукурузой. Название овса (сысджи, затха), несом­ненно, заимствованное, хотя источник нам не известен; название пшеницы (манау, диг. — манава) неясно по про­исхождению.
Что касается земледельческих орудий, то, по словам В. Миллера, они также не свидетельствуют об исконности земледелия у осетин; имя плуга — гутон — вошло в осетин­ский язык, по-видимому, уже на Кавказе.
Лингвистический материал, подтверждающий искон­ность и преобладающее значение скотоводства в хозяйстве алан, приводится в труде В. И. Абаева «Происхождение и культурное прошлое осетин по данным языка». По его сло­вам, «по сравнению со скотоводством, остальные отрасли хозяйства имели второстепенное значение».
В средневековой Алании скотоводство продолжает за­нимать первенствующее значение в хозяйстве алан как в горах, так и на плоскости. Об этом свидетельствуют как археологический материал, так и некоторые сведения пись­менных источников. Так, в женских могилах (на плоскости — в курганах), относящихся к средним векам, найдены железные ножницы, для стрижки овец (стрижку овец, по-видимому, производили преимущественно женщины). Ножницы для стрижки овец найдены и в горах {Задалеск, Нижняя Рутха, Галиат) и на равнине, в Змейском могильнике.
В 1337 г. в Константинопольском патриаршем синоде аланский митрополит оправдывал соединение Аланской епархии и Сотириупольской, мотивируя это тем, что «митрополия аланская вовсе не имеет собственной архиерейс­кой кафедры по той причине, что народ ее ведет пастушес­кий образ жизни». Из этого свидетельства, разумеется, не следует вывод, что аланы в средние века вплоть до XIV в. продолжали вести кочевой образ жизни, оно указывает на тот факт, что скотоводство в XIV в. было господствующим занятием алан, причем носило кочевой характер в той ме­ре, в какой это вызывалось необходимостью использования летних и зимних пастбищ, — явление, до сих пор сохранив­шееся на Кавказе.
Однако рядом со скотоводством важное значение при­обретает и земледелие. Как письменные источники, так и археологический материал подтверждают это. В этом убеждает нас прежде всего археологический материал — наличие в могильниках земледельческого инвентаря. В мо­гильниках в Балта и Комунта (VI, VIII вв. н. эры) найде­ны серпы. В Змейском могильнике, датируемом X — XII вв., найдены пшеница, серпы, жернова.
Сельскохозяйственные орудия (жернова, ступы и др.) найдены и в долине Теберды, что указывает на то, что в верховьях Кубани, в районе предполагаемого центра Ала­нии, в период IX—XI вв. земледелие было важной отраслью сельского хозяйства .
Указание на существование земледелия в средневеко­вой Алании имеются в письменных источниках. Так, Масуди (X в.) пишет: «Из территории кумыков вступают в землю алан, которая хорошо обрабатывается».
Тот же Масуди сообщает о высокой плотности населе­ния в средневековой Алании: «Царство его (аланского царя) представляет беспрерывный ряд поселений настоль­ко смежных, что если кричат петухи, то им откликаются другие во всем царстве, благодаря смежности и, так ска­зать, переплетению хуторов». По словам другого источни­ка X века, аланы имели тысячу деревень. Подобная густота населения была возможна лишь при наличии оседло­го земледельческого хозяйства.
В рассказе доминиканца Юлиана (XIII в.), прожившего среди алан 6 месяцев, также имеются указания на сущест­вование земледелия в Алании. Когда Юлиан и его спутни­ки лишены были возможности продолжать свой путь на Волгу и двое из спутников предложили продать себя, что­бы на вырученные деньги остальные двое могли отправиться дальше, то покупателя не нашли, так как они «не умели ни пахать, ни молоть». Юлиан также сообщает об аланах, что «во время пахания все люди одного мес­течка, вооруженные, вместе отправляются на поле».
Когда Юлиан с одним из своих товарищей отправился в путь, то они взяли с собой для пропитания в пути 23 ма­леньких хлеба.
Из этих сведений Юлиана видно, что в XIII в. аланы были земледельческим народом.
Наконец, известно, что в средние века хлеб был пред­метом вывоза из Черкссии и Алании.
Какие хлебные культуры были известны алпнам?
Самой распространенной культурой у сарматов следует считать просо. По сообщению Элиана (II в. н. э.), сарматы употребляют в пищу просо. Как свидетельствует Плиний, просо было любимой пищей народов, живших на берегах Черного меря. О том, что данная культура (просо) в средние века была распространена у алан, говорит харак­терная подробность, о которой в позднейшее время, именно в XV в., упоминает Иосиф Барбаро. При раскопке предполагаемого клада аланского царя он нашел в нем просяную шелуху.
Но, несомненно, в средневековой Алании были и другие зерновые культуры — ячмень и пшеница.
Обращаясь к фольклору — нартовскому эпосу, мы час­то встречаем в нем упоминание о хлебопашестве и хлебных культурах. Упоминается пища, «мыдамастыта» — лепешки с медом. Знаменитый нартовский напиток «ронг», по преданию, приготовлялся из проса и меда. Но в целом, и в нартовском эпосе земледелие находит более бледное отра­жение, чем скотоводство.
Кроме скотоводства и земледелия, известное значение в хозяйстве Алании с древних времен имели охота и пчело­водство. Охота издавна была важным занятием у населе­ния Северного Кавказа и степняков-алан. Об этом свиде­тельствуют как памятники материальной культуры с изоб­ражениями местной фауны, так и письменные источники. Осетинский народный культ знает божество — покровителя охоты — Авсати. Важным занятием охота выступает и в нартовскнх сказаниях, и в осетинском песенном фольклоре. Свое значение охота, до известной степени, сохранила у осетин и до последнего времени.
Пчеловодство также следует признать исконным заня­тием у алан-осетин. Мы уже выше говорили о «мыдамастыта», т. е. о лепешках с медом, упоминаемых в нартовских сказаниях, а также о напитке «ронг», приготовляв­шемся нартами из проса и меда. Народный культ осетин (дигорцев) знает божество — покровителя пчеловодства «Анигола».
Секретарь египетского султана Эльмелика Эннасыра Ибн-Фадлаллах-Эломари (XIV в.) сообщает, что у черке­сов, русских и ясов «много меду белого цвета, приятного на вкус, лишенного остроты» .
Промышленность. Кобанская бронзовая культура свидетельствует о существовании на территории Алании в столь древнюю эпоху местной промышленности. То обсто­ятельство, что эта культура носит явные признаки древних культур Передней Азии (Ассирийской, Хеттской, Урарту), еще не отвергает факта существования местного производ­ства предметов из кобанских могильников.
Об этом говорит единый стиль, которым характеризу­ются разнообразные предметы, их обилие в могилах, что немыслимо без массового производства на месте. Мастер­ство, высокий художественный вкус, характеризую­щие кобанскую культуру, предполагают существовиние в ту эпоху ремесла. Важнейшим видом ремесла была обра­ботка металла, о чем свидетельствуют бронзовые предме­ты — топоры, кинжалы, принадлежности туалета и т. д.
О древности кузнечного ремесла в Осетии и вообще на Северном Кавказе свидетельствует нартовский эпос, среди героев которого имеется небесный кузнец (Курдалагон — в осетинском нартовском эпосе, Тлепш — в кабардинском эпосе и т. д.). О важности кузнечного ремесла в одном осетинском нартовском сказании говорится, что старейший из нартоз, Урызмаг, при взятии одного города перебил всех жителей, пощадив лишь квартал кузнецов. В этом смысле и высказываются уже старые исследователи кобанской культуры. Так, по словам Уварова, «преобладание во всех кобанских предметах особого, своеобразного отпечат­ка является неоспоримым доказательством местного раз­вития ее под влиянием местных условий и местных веро­ваний». В частности, по его мнению, доказательством этого служат изображения животных, отличающиеся иногда удивительным реализмом (олени, баранта, медведи) и вос­производившие местную фауну. В свою очередь и Уваров высказывается за самобытность и местное происхождение кобанской культуры, принимая во внимание не только особый тип предметов, но главным образом, то обстоя­тельство, что «могильник Кобан отличается особым богат­ством и роскошью могильного инвентаря, что недопустимо жителям, которые довольствуются привозным, купленным материалом, которым принуждены дорожить и которого обыкновенно не хватает для покойников».
Такого же мнения о местном производстве предметов кобанских могильников придерживается и В. Миллер, полагая, что «многие типы таких предметов были воспроиз­ведены с привозных образцов».
То обстоятельство, что предметы кобанской культуры открыты и в других местах, нисколько не противоречит сказанному. Конечно, Кобан не представлял собою изоли­рованного культурного уголка, кобанская культура могла иметь более широкое распространение и даже зародиться в другом месте, из этого, однако, не следует вывод, от­вергающий факт местного производства предметов кобан­ских могильников.
Раскопки, произведенные в районе станицы Змейской летом 1957 г., обогатили наши знания о кобанской куль­туре. Обнаружены жилые и производственные комплексы: очаги, гончарный гори, хозяйственные ямы, печь для выпечки хлеба, в большом количестве остатки керамичес­ких изделий и целые сосуды, украшенные сложным нарез­ным орнаментом, множество костей диких и домашних животных, оружие {бронзовые и костяные наконечники стрел), орудия труда и пр. Особое внимание привлекают орудия сельскохозяйственного труда: многочисленные каменные зернотерки, ступы, песты, бронзовый серп, каменные свер­леные топорики и пр., свидетельствующие о том, что земле­делие играло на плоскости значительную роль. Обращают на себя особое внимание две глиняные трубки («сопла») для нагнетания воздуха в примитивный сыродутный горн и глиняная «льячка» для плавки металла. Из предметов быта оказались: бронзовые иглы, костяные шила и про­колки, глиняные орнаментированные пряслицы для вере­тен и разнообразная глиняная посуда, в том числе гро­мадные грушевидные сосуды-хранилища.
Могильный инвентарь, открытый в могильниках сред­невековой Алании (на территории современных Осетии и Балкарии и далее) показывает, что типы предметов кобанской культуры здесь еще долго существовали (что да­ло повод В. Миллеру говорить об «изумительном консер­ватизме Востока»), что культура средневековой Алании (культура Балты, Комунты и т. д.) находилась в преем­ственной связи с кобанской культурой.
В истории развития аланской культуры можно отме­тить три периода: 1) I—V вв. н. э., 2) VI—IX вв., 3) X—XIII вв.
Культуру первого пероиода принято называть сармат­ской. Характерные черты этой культуры: «Господство полихромных украшений в виде цветных камней и разно­цветной эмали на металлических предметах, наличность шейных гривен, бус, мелких бляшек, разнообразных, не­редко богатых наборов конского снаряжения, обилие раз­ноцветных бус, металлических зеркал, мечей (но не са­бель), железных и даже медных наконечников стрел».
Готы, оттесненные в начале III в. н. э. к Черному мо­рю, восприняли эту культуру. Поэтому художественный стиль ее неправильно получил название «готский».
Генетически с этой культурой связана вскрытая архе­ологическими раскопками яркая средневековая аланская культура. Особенно богат и разнообразен погребальный инвентарь, сохранившийся в могильниках периода VI— IX вв.
В могильниках Чми, Балта, в Даргавском, Куртатском, Алагирском ущельях, особенно в селах Дигории-Комунте, В. Рутхи, Кумбулта и др., датируемых сохранившими­ся в них монетами VI—IX вв., обнаружены: оружие, ору­дия труда, предметы утвари, кинжалы железные и бронзо­вые, топоры железные и бронзовые, ножи железные, ко­пья железные и бронзовые, мечи железные, стрелы и дро­тики железные, кольчуги железные из мелких колец, серпы железные, удила, стремена и подковы железные и т. д., разнообразные предметы украшения из бронзы, золота и серебра, например, золотые серьги и браслеты, шейный обруч из медной проволоки, обтянутой тонким золотым листом, крупное опаловое интальо с мужским изображением и пехлевийской надписью VI в. (в могильниках В. Рут­хи), золотые серьги, бронзовые зеркала, бронзовый пер­стень с крестообразной монограммой, с греческими лите­рами на оконечностях (Махческ), кольца из тонкой зо­лотой проволки (Комунта) и т. д.; глиняная и стеклян­ная посуда и пр.
Змейские раскопки 1957 г. обнаружили в могильниках богатый археологический материал, характеризующий аланскую культуру X—XII вв. В могильниках оказались: бо­гатый набор утвари (глиняные и стеклянные сосуды), раз­нообразное оружие (сабли, палаши, ножи, луки, стрелы в колчанах и пр.), богатые конские наборы (седла, сбруи, начельники, уздечки), одежда (из шелковых и шерстяных тканей), обувь (из сафьяна), украшения (стеклянные брас­леты,, золотые проволочные серьги, бусы, бронзовые пуго­вицы, бубенцы, сафьяновые шлемообразные головные убо­ры). Одна из катакомбных могил обращает особенное вни­мание роскошью инвентаря. В ней оказались сафьяновые шлемообразные головные уборы воинов, покрытые золо­тым шитьем и тиснением, золотые проволочные серьги, ве­ликолепные палаши и сабли, покрытые серебряными нак­ладками, украшенными чернью и цветными камнями (альмадин), богато разукрашенные колчаны с луками и стре­лами, седельные подушки из цветной кожи, покрытые слож­ными узорами из бисера и золоченых бляшек, ноговицы с такими же узорами и бронзовыми пуговицами, часть кон­ской сбруи с золочеными бляшками. Конь играл важную роль в жизни алан, поэтому производство конского набо­ра развивалось на месте и имело массовый характер, о чем свидетельствует орнамент на украшениях, наносившийся штампом.
Многое из предметов могильного инвентаря ввозилось извне, в особенности предметы роскоши и украшения. Но многое производилось и на месте, и прежде всего пред­меты вооружения. Для алан с древнейших времен боевая жизнь имела характер профессии и обеспечение воору­жением для них было вопросом первостепенного значе­ния. В средние века аланский царь мог выставить от 30 до 40 тысяч войска.
Необходимость обеспечения оружием всего этого вой­ска (или, вернее, всего народа) требовала развития мест­ного производства его. Аланы, как и остальные сарматы, составляли конное войско. Длинные копья (пики), длин­ные мечи, которыми управляли обеими руками, железные и бронзовые шлемы и панцыри-доспехи сарматской конни­цы.
О существовании в средневековой Алании искусства изготовления оружия мы имеем прямые письменные сви­детельства источников. Так, Рубрук (1253—1254 гг.) со­общает, что аланы хорошо изготовляют латы и являются отличными кузнецами. Византийский историк Халкондилась (XV в.) также сообщает, что аланы делают превос­ходные кольчуги, а также из меди изготовляют оружие, называющееся аланским.
Конечно, оружие отчасти в Аланию поступало извне, но, несомненно, производилось оно и на месте.
Что касается до предметов роскоши, украшения, то они большею частью ввозились из более культурных стран Востока и Запада, но есть основание полагать, что пред­меты украшения не только из бронзы, но и из золота и серебра изготовлялись на месте. В осетинском языке су­ществует название золотых дел мастера — зарингурд, что указывает на факт существования с древних времен таких и, следовательно, на местное производство изделий из золота и серебра.
В связи с существованием в Алании металлообрабатывающей промышленности возникает вопрос, добывалась ли руда на месте, или металлы вводизись извне.

Археологические исследования в верховьях Кубани показывают следы выплавки медной и железной руды, при­чем оказавшийся здесь инвентарь дает указание на то, что руда добывалась на месте.
В известной надписи в Нузальской церкви говорится золотой и серебряной руде, которою в изобилии обладали перечисленные в надписи верхи Осетии. Хотя надпись эта вполпе основательно считается подложной и относится к позднейшему времени, но в упоминании в ней о золотой н серебряной руде можно видеть некоторое указание на добычу в прошлом в Осетии серебра. Серебро могло добываться в известном Садонском месторождении полиметаллов. Подобное же месторождение имеется в Карачае, т.е. на территории средневековой Алании. Одним из предметов вывоза итальянских республик из Сев. Кавказа была серебряная руда, которая добывалась генуэзцами в горах Кавказа.
Если принять но внимание, что генуэзская торговля проникла вглубь Кавказа, что существовала генуэзская дорога до Кубани (Карачая), откуда торговый путь вел до Каспийского побережья и далее на восток, то можно предположить, что серебряная руда вывозилась и из упо­мянутых месторождений.
Для позднейшей эпохи (XVIII в.) мы имеем свиде­тельство Вахушти, сообщающего, что в Осетии «добывают из земли свинец, селитру серу». «Здесь (т. е. в ущелье Касара), — говорит он, — имеется богатая руда свинцовая, которую сами же отливают. Кроме того, есть хорошего качества сера, есть и серебряная руда, которую добывать не умеют; еще из влаги скал приготовляют селитру».
Добыча свинца для отливки пуль и селитры для приготовления пороха, очевидно, появнлась уже в эпоху изобретения огнестрельного оружия. До этого для изготовления бронзовых и железных изделий нужны были железо, медь, олово.
Древнейшим видом ремесла на территории Алании яв­ляется гончарное производство, о чем свидетельствуют глиняные сосуды из кобанских могильников. Глиняная по­суда богато и довольно разнообразно представлена и в могильниках средневековой Алании. Керамические изделия ввозились и извне, особенно изделия более высокого ис­кусства, но нужно полагать, что в массе своей глиняная посуда изготовлялась на месте.
Археологические раскопки около Змейской станицы, произведенные в 1957 г., обнаружили разнообразную ке­рамику высокого качества, что указывает на существо­вание ремесленников-мастеров в гончарном производстве. Это подтверждается отпечатками клейма мастеров на дни­щах сосудов.
Из других отраслей промышленного производства сле­дует назвать обработку продуктов животноводства — шер­сти и кожи, а также обработку волокна — льна и конопли. Обработка кожи (сафьян и пр.) аланам, несомненно, была известна с древних времен. Змейские могильники содержат куски кожаных чувяков, ноговиц, футляры для зеркал, пояса, головные уборы, расшитые узорами.
Нет сомнения в том, что здесь было развито производ­ство сукна, войлоков, а также, вероятно, и полотна. На это последнее мы имеем косвенные указания. О соседях алан — «кешак» (черкесы-кабардинцы) Масуди пишет; «В их стране возделывают полотняную материю, называ­емую «тала», которая гораздо нежнее, чем «дабахи», и гораздо продолжительнее в работе, — цена одежды из этой материи доходит до десяти динаров. Вывозят такую мате­рию также из стран соседних с ними народов, тем не ме­нее, выдающаяся по своим качествам та, которая вывозит­ся от этих людей». Из сообщения Масуди следует, что производство полотна в средние века было развито на Се­верном Кавказе, причем полотняные материи здесь были даже предметом вывоза. Нет основания сомневаться в том, что производство полотна существовало у непосредствен­ных соседей «кешак» — алан.
Надо думать, что ткацкое производство и прочие виды обработки сельскохозяйственных продуктов в средневе­ковой Алании существовало преимущественно в форме домашней промышленности, удовлетворяя в первую очередь и главным образом, собственные потребности хозяйства.
Из древних видов производства нужно отметить обработку дерева и строительное исскуство. Из дерева изготовлялась домашняя посуда и мебель. Судя по состоянию этого производства, в позднейшей Осетии мебель была довольно примитивная, хотя широко была распространена резьба на мебели (напр., на креслах, на деревянных ди­ванах). Впрочем, вероятно, верхи средневекового Аланского общества проявляли более высокие требования к ка­честву домашней утвари и заводили некоторую роскошь в домашней обстановке, содействуя организации соответствующего производства.
В области строительства важное значение должна бы­ла именть, прежде всего, постройка башен, крепостных сооружений, каменных домов и, наконец, храмов. Это строительство большею частью обслуживалось местными мастерами (напр., строительство башен, домов), а отчасти — иноземными (напр., строительство храмов).
В предполагаемом политическом и религиозном центре Алании, в верховьях Кубани, сохранились памятники строительного исскуства - храмы в византийском стиле, а также остатки поселений. Строителями этих храмов, с фресковой живописью на их стенах, вероятно, были греческие мастера.
В целом, как это уже следует из изложенного выше, экономика средневековой Алании, характеризуется господством хозяйства при слабом развитии общественного разделения труда. В области промышленного производства преобладала домашняя форма промышленности. Но были отдельные виды ремесла: производство оружия, обработка металлов, гончарное производства конского набора, украшений.
Как уже отмечалось выше, разнообразная керамика, обнаруженная раскопками у станицы Змейской в 1957 г., свидетильствующая о высоком качестве изделий, указывает на существование ремесла в гончарном производстве. Это подтверждается и отпечатками клейма на днищах сосудов.
Торговля. При господстве натурального хозяйства и слабом развитии общественного разделения труда внутренний обмен в средневековой Алании не мог получать боль­шого развития. О размерах и характере менового рынка трудно создать точное представление.
Города, в полном смысле этого слова, как центры ис­ключительно ремесленного производства и торговли вряд ли существовали в средневековой Алании. Ибн-Фадлаллах-Эломари сообщает (ум. в 1348 г.): «Что касается городов черкесских, русских и ясских, то у них (всего) этого очень много». Но у ясов или алан это не были города, насе­ление которых было вовсе оторвано от сельского хо­зяйства. Вышеприведенный византийский источник назы­вает алан даже народом пастушеским. Даже упоминаемый в русских летописях гор. Дедяков, взятый в 1257 г. та­тарами при посредстве русских князей, едва ли может быть назван городом, судя по окончанию этого названия «ков». Это окончание, как выше уже упоминалось, есть не что иное, как обычное окончание названий многих осе­тинских сел «кау», в буквальном переводе означающее «село». Дедяков мог быть главным, сильно укрепленным населенным пунктом ясов-алан. Впрочем, в этом цент­ральном пункте, равно как и в других более крупных населенных пунктах, могло быть известное количество и ремесленников, и торговых заведений, особенно в период политического и культурного подъема Алании.
На территории Алании — в современной Кабарде раскопками было открыто городище, представляющее со­бой прежде всего систему укреплений.
Крупное поселение было открыто на реке Зеленчук, в районе которой сохранились христианские храмы. На­до полагать, что здесь находился главный центр Алании, приближавшийся к типу городского поселения. Резиден­ция аланского владетеля, а может быть и другие цент­ральные населенные пункты должны были выделяться по своему экономическому и культурному облику, как пере­довые пункты. Будучи прежде всего укрепленными пунк­тами, они вместе с тем являлись центрами экономической, политической и культурной жизни.
Вокруг таких центров, надо полагать, располагались населенные пункты с сельскохозяйственным населением. Змейские раскопки 1957 г. обнаружили остатки средневекового поселения (X—XII вв.), состоящие из саманных стен, очаговых ям для хранения продуктов, хорошо сде­ланные вращающиеся жернова. Эти остатки могут ха­рактеризовать распространенный тип жилища того времени.
Для данной стадии развития торговли характерны ярмарки и базары, приуроченные к известным дням. Такие базары и ярмарки, несомненно, существовали в средневеко­вой Алании.
Но, если внутрений обмен в Алании был развит в нез­начительной степени, то внешняя торговля с древнейших времен здесь играла несравненно большую роль. Об этом свидетельствуют как исторические известия, так и памят­ники материальной культуры. Известно, что население Северного Кавказа и Скифо-Сарматии с древних времен имело оживленные торговые сношения как с греческими городами Черноморского побережья (Боспор, Херсон, Танаида, Фанагория, Диоскурия), так и со странами Востока.
Характер торговли в отношении экспортируемых и им­портируемых товаров определялся различием между отсталым хозяйством Северного Кавказа и Скифо-Сарматии и передовым и культурным хозяйством Востока и гречес­ких городов. Так, известно, что предметами вывоза из Скифо-Сарматии были — рабы, хлеб, рыба, меха, шерсть, кожа, лен, лес, мед, лошади и др. продукты более отсталого хозяйства, ввозили же продукты и изделия более высокой культуры — металлические изделия, материи, ви­но, художественные изделия, украшения и т. д.
По словам Страбона, город Танаида, расположенный на одноименной роке, т. е. на Дону, служил общим местом торговли для азиатских кочевников, с одной стороны, а с другой - для приезжающих по (Меотийскому) озеру из из Боспора. Первые доставляли рабов, кожи и другие предметы кочевников, вторые привозили для обмена платья, вино и прочие предметы, свойственные культурному образу жизни.
Страбон далее упоминает о двух пунктах на берегу Танаиды с рыбной ловлей - Большой Ромнит и Малый Ромнит. Рыба солилась и была предметом вывоза.
Для алан и других народов Северного Кавказа значение торговых центров в особенности имели греческие города на Кавказском побережье - Диоскурия (близ Сухуми) и Фанагория (на Таманском полуострове). По словам Страбона, в Диоскурии собиралось 70 (по другим, которые менее правдивы, даже 300) народов; все они говорят на разных языках, так как довольствуются своей обособлен­ностью и, вследствие своей дикости, большею частью они сарматы, но все они — народы Кавказа». По его же словам, собирались они в Диоскурию главным образом ради соли. По словам Плиния, римляне держали в Диоскурии 30 переводчиков для ведения своих дел.
Такое же значение для алан имела Фанагория. Здесь в начале III в н. э. греки держали штат переводчиков во главе с Ираком (Хераком) Аланским.
Торговые сношения население Северного Кавказа с древнейших времен имело с Закавказьем и странами Вос­тока. Восточные влияния, характеризующие кобанскую культуру, указывают на давнишние связи Северного Кав­каза с Востоком. Многое из предметов кобанских могиль­ников ввозилось с Востока.
В средневековой Алании внешняя торговля имела еще более интенсивный характер, чем в древнее время. Об этом свидетельствует богатый и разнообразный инвентарь, открытый в могильниках и курганах Алании. Торговые сношения Алания, и вообще, весь Северный Кавказ вели с Черноморским побережьем, Византией, позже с итальян­скими республиками (Генуей и Венецией), а также с За­кавказьем, странами Востока — с сассанидским Ираном, а потом с арабским Востоком. Древние торговые пути и теперь сохраняют свое значение. Это — прежде всего, древ­нейший великий путь Абаб-баб (ворота ворот) через Дер­бент, доходивший до Индии; затем кавказские проходы, пересекавшие Кавказский хребет с севера на юг (через Дарьял в Иберию и дальше на восток с верховьев Кубани в Абхазию и др.). К Черноморскому побережью кроме пу­ти по суше вел речной путь по Кубани; один путь через г. Маджары шел к Дону, отсюда торговый путь вел в По­волжье.
По предметам вывоза и ввоза торговля средневековой Алании, как и всего Северного Кавказа и Черноморья, носила тот же характер, что и в древнее время, т. е. предметами вывоза были, несомненно, продукты более отста­лого хозяйства, а именно — невольники, рыба, икра, хлеб, продукты животноводства, пчеловодства, охоты (меха). Итальянские республики (XIII—XIV вв.) из Западного Кавказа вывозили: невольников, сушеную и соленую ры­бу, икру, воск, мед, хлеб, бараньи шкуры, меха, серебряную руду, вино, фрукты». Главным предметом вывоза были рабы. Существовали невольничьи рынки в Причерноморье: Себастополис (Сухуми), Кафа, Тана, Копа (на берегу Кубани, в 280 милях от ее устья). Невольничьи рынки, вероятно, были и на Центральном Кавказе.
В Аланию из других стран главным образом ввозили изделия обрабатывающей промышленности и предметы роскоши. Богатый, разнообразный инвентарь могильников Комунты, Верхней Рухти, Кумбулта, Махческа и других мест Осетии, содержащий в изобилии золотые предметы (браслеты, перстни, серьги, шейные обручи, дробницы и проч.), изящную фаянсовую и стеклянную посуду, фини­фтяные изделия и т. д., свидетельствует о наличии в сред­невековой Алании богатых классов, потребности которых в предметах роскоши удовлетворялись преимущественно путем ввоза их. Аланская знать, имевшая тесные полити­ческие и родственные связи с верхами культурных го­сударств того времени — Византии и Грузии, надо пола­гать, по своим культурным потребностям стояла на одном уровне с последними и нуждалась в предметах роскоши и культурного быта. Эти предметы поступали из греческих черноморских городов Византии, позже из итальянских республик, Грузии и восточных стран. О связях с гречес­кими городами указывает, например, бронзовый перстень с крестообразной монограммой, с греческими литерами и на оконечностях.
Из Византии вывозили дорогие ткани, разные золотые, бронзовые и стеклянные украшения и прочие предметы роскоши.
«Инкрустированные бляшки, фибулы с птичьими головами, браслеты из позолоченного стекла, стеклянные бальзамарии и стеклянная бутылка с греческой надписью на дне — все эти предметы оказались в ущельи Кубани в результате обмена с городами Причерноморья».
Такие предметы роскоши, как обнаруженные Змейскими раскопками 1957 г. куски дорогих тканей и образцы ко­жи, покрытые аппликацией и расшитые золотыми и сереб­ряными нитками, уникальный конский начельннк, пред­ставляющий собой медную золоченую полую женскую фигурку (в пояс) со стеклянными глазами, держащую в руках стеклянную чашу, с тонко изображенной прической, с золотыми проволочными серьгами в ушах. Стеклянные сосуды, надо полагать, поступали извне.
Итальянские республики ввозили в Черкесию соль, хло­пчатобумажные ткани, хлопок-сырец, рис, мыло, прянос­ти, итальянские сукна, бокассины (куски ткани из тон­кого льна для рубашек), букарон (легкая драгоценная ткань вроде муслина), ковры, клинки сабель с надписями и рисунками.
Бокассины в Черкесии заменяли деньги.
Итальянские товары проникали и в Аланию. В осе­тинских могильниках найдены итальянские ткани. Еще в XIX в. Дюбуа де-Монпере видел в Осетии сабли с ге­нуэзскими надписями, в свое время имевшие большой спрос среди горцев Северного Кавказа.
Не менее интенсивный характер имели торговые сно­шения с Востоком. Могильный инвентарь во многих местах явно указывает на торговые связи с Востоком и на восточ­ное влияние. Так, стеклянные сосуды из могильника в Махчсске, как это отмечает Уварова, принадлежат, по времени, к эпохе сасанидского влияния и арабского вла­дычества на Кавказе.
О том же говорят орнаменты восточного типа на зо­лотых серьгах или травяной орнамент сасанидского ти­па на бронзовых зеркалах.
Предметы явно восточного происхождения имеются в могильниках Верхней Рутхи, о чем свидетельствует, нап­ример, крупное опаловое интальо с мужским изображением, с пеглевийской надписью VI в. или пеглевийская надпись V в. на резном халцедоне, что указывает на сношения с сасанидским Ираном.
Еще более определенные указания на торговые сно­шения как с Византией и Черноморским побережьем, так и со странами востока дают монеты, найденные в могиль­никах Осетии (монеты просверлены, служили в виде ук­рашений).
Так, в могильниках Саниба найдены золотые сасанидские монеты VI—VII вв., у Чми — золотая византийская VI—VII вв., сасанидские VI—VII вв., арабские диргемы VII в., в Комунте — золотые византийские V, VI, VII вв., подражание византийским монетам не ранее 810—813 гг. сасанидские VI в., абассидские VIII в.., в Балта — абассидские диргемы VIII—X вв.
Перечисленные монеты датируют ту богатую и яркую культуру, которая сохранилась в могильниках горной Алании от Дарьяла до Дигории и Балкарии. Как видно, эти монеты, а, следовательно, и датируемая ими культура относятся к периоду от V до X вв., т. е. к раннему средневе­ковью, н свидетельствуют о том, что в этот период горная Алания была густо населена.
Та же культура сохранилась и на равнине — в курга­нах. «Вещи курганные похожи, за несколькими исключе­ниями, на вещи из Комунты и Галиаты, но в них преобла­дает железо, золото же встречается весьма редко».
Тот факт, что культура, открытая в горах Осетии, по времени относится преимущественно к V—IX вв., не говорит от том, что этим периодом оканчивается расцвет аланской культуры. Эпоху наибольшего роста политического значения и расцвета культуры и торговли средневековой Алании следует отнести к X—XII вв., когда Алания нахо­дилась в особенно тесных политических и культурно-бытовых сношениях с Грузией и Византией, что не могло не способствовать культурному влиянию последних на первую и развитию торговых сношений между ними. Отмечая, что в могильниках этого времени сохранилось меньше предметов, некоторые это ставили в связь с введением христиан­ина в Алании в X веке. Погребение покойника с вещами было языческим ритуалом, который, с принятием аланами христианства, должен был постепенно исчезать из их бы­та. Правда, аланы были христиане «только по имени», как об этом свидетельствует еще в XIII в. епископ Феодор, но все же влияние христианства прежде всего должно было сказаться на обрядовой стороне культа. Этим объясняли большую скудность могильного инвентаря в могильниках от X и последующих веков. Однако новейшие раскопки, произведенные у Змейской станицы, опровергают этот взгляд. Инвентарь некоторых погребений, датируемых X—XII вв., отличается тем же богатством, разнообразием и высоким искусством, какие были давно известны по ма­териалам могильников в горах предшествующего периода.
Торговые сношения с другими странами велись через странствующих купцов. Льву Исаврианину, посланному императором византийским в начале VII в. в Аланию с целью вызвать вторжение алан в Абхазию, последние го­ворили, что они имеют сношения с Абхазией, и купцы их всегда ходят туда, поэтому, дабы их не обвинили в преда­тельстве, они выдадут его на вид.
«В 1261 г. султан Египта Эльмслик Эззахар написал к Берке, великому царю татарскому, письмо... Письмо это он отправил с одним доверенным лицом из аланских куп­цов».
Из этого видно, что аланские купцы с торговыми целя­ми доходили до Египта и других отдаленных стран.
В неизвестной до сих пор рукописи на таджикском язы­ке сообщается, что в городе алан Касег, расположенном на берегу моря Карз (Черного моря), много купцов.
Собственной монеты средневековая Алания не имела. В обращении, по-видимому, были монеты сасанидские, араб­ские, византийские, грузинские.
Кроме торговли имелся один важный источник поступ­ления денег. С древних времен аланы массами привлека­лись на службу в виде наемных войск разными государст­вами — Римом, Византией, Персией, Грузией, монголами и др. Военная служба для алан была как бы профессией и источником существования. Нередко они за вознагражде­ние одновременно помогали обоим противникам. Напри­мер, о таком факте сообщает Тацит, говоря об участии кавказских сарматов (т. е. алан) в войне между Артабаном, царем персидским, и Фарсманом, царем иберским, в I в. нашей эры. По его словам, князья сарматов «по обы­чаю своего народа, получив деньги от обоих народов, шли помогать той и другой стороне». В войне персов с Визан­тией в VI в. аланы были в союзе то с одной, то с другой стороной. Так, в 549 г. они за 300 фунтов золота перешли на сторону византийцев против бывших своих союзников — персов.
В начале VIII в. император Юстиниан II посылает спатария Льва с деньгами в Аланию для подкупа алан с це­лью вызвать вторжение их в Абхазию. По прибытии Льва в Аланию, абхазцы предложили аланам выдать им спатария и получить за это 6000 монет. Аланы согласились, по­лучили деньги, выдали спатария, но в дороге устроили за­саду и отбили его обратно.
Событие это указывает на значение, которое имели деньги уже в ту пору в жизни алан и на способы, которы­ми их последние добывали.
Приток денежных сумм в Аланию указанным выше пу­тем должен был быть значительным и содействовать росту торговли и денежного обращения.

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 5660 | Автор: admin | Дата: 9 февраля 2008 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!