Средневековая Алания. Глава 1. Алано-Осская проблема и средневековая Алания » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

Средневековая Алания. Глава 1. Алано-Осская проблема и средневековая Алания » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Февраль 2008    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
 

 

Архивы

Июль 2017 (1)
Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

Средневековая Алания. Глава 1. Алано-Осская проблема и средневековая Алания

Раздел: Библиотека » Из истории Осетии » Избранные работы. З.И.Ванеев  

 
 

Алания заимствовала имя свое от народа
аланского, называвшего себя на своем языке Ас.

Иосафат Барбаро


Средневековой Аланией следует называть страну аланов на Северном Кавказе в период от эпохи так называемого великого переселения народов до XIV в. Нашествие гуннов и последовавшее за ним движение народов могут быть приняты и в истории алан некоторой гранью между древним и средневековым периодами.
Имя алан впервые встречается в I в. нашей эры (у Сенеки Младшего, Лукиана, Плиния, Иосифа Флавия). Самый термин алан, по толкованию В. И. Абаева, закономерно происходит от древнеиранского ариана.
Аланы - сарматское племя. По Геродоту в скифский период (VII - III вв. до.н.э.) к востоку от реки Дона жили савроматы, т.е. сарматы.
Богатый лингвистический материал, имеющийся в лите­ратуре, указывает на этническую близость ираноязычных скифов и сарматов. Это уже отмечал Геродот, говоря, что язык у сарматов скифский, но испорченный. Однако, ра­зумеется, неправильно отождествлять скифов к сарматов.
Археологические данные свидетельствуют, что в скифс­кий период многочисленные сарматские племена обитали в обширных степях от Дона до Приуралья. В III в. до н. э. начинается движение сарматов на запад от Дона. Скифы оттесняются к Черному морю (в Крым), отчасти смешиваются с сарматами. Сарматские племена распространя­ются по территории Скифии. Впереди идут языги, дошедшие до Дуная, между Днепром и Доном обитали роксоланы, к востоку от Дона — аланы. К сарматам причисляются аорсы и сираки.
По археологическим данным, в III в. до ы. э. сарматы занимают и Северный Кавказ. Вся обширная территория, занятая сарматскими племенами, получает название Сарматии, которая делится на европейскую (к западу от Дона) н азиатскую (к востоку от Дона). До прихода их на Северном Кавказе, очевидно, обитало местное кавказское населе­ние, об этническом характере которого пока ничего досто­верного не известно. Надо думать, что оно было носителем знаменитой кобанской культуры.
Нет достаточных данных для точного представления последовательного хода движения сарматских племен, в частности, алан к Северному Кавказу. Наиболее компетент­ные авторы, Страбон и Тацит, называют большую часть населения Северного Кавказа сарматами. Название аланы у них не встречается. Тем не менее надо предполагать, что сарматы Тацита были аланы, т. е. в I в. нашей эры эти последние уже обитают на Северном Кавказе.
Нашествие гуннов (IV в. н. э.) вовлекло сарматов-алан и другие сарматские племена в поток движения народов на запад, в направлении западной Римской империи. Сар­матские племена в этом движении участвуют под названием алан, что указывает на преобладающую роль последних среди других сарматских племен. Очень скоро, в VI в., аланы в Западной Европе и Северной Африке сходят с историчес­кой сцены, растворившись в окружающей среде.
Аланы, жившие на Северном Кавказе, после гуннского нашествия остались на месте, занимая в последующие века горы и равнины в центральной части Северного Кавказа.
По господствующему в научной литературе взгляду, эти средневековые аланы тождественны с осами (овсами) гру­зинских летописей, с ясами русских летописей и асами разных других источников, т. е. с осетинами. Таким образом, согласно этому взгляду, наименования средневековая Алания и средневековая Осетия должны быть признаны иден­тичными.
Взгляд, отстаивающий идентичность алан и осетин, впервые высказал Крапрот в 1822 г.
Подкрепляемый новыми данными, этот взгляд был впоследствии принят большинством исследователей, хотя имелись и отдельные авторы, отвергавшие его и считавшие алан и асов-осов разными народами и склонные распространять название алан, кроме осетин, и на другие соседние племена Северного Кавказа. Наиболее решительно стоят на этой точке зрения французский географ XIX века M. Vivien de Saint-Martin. Даже Вс. Миллер, давшнй в трудах так много доказательств идентичности алан и осетин, однако, замечает: «Свидетельства об аланах толь­ко отчасти касаются осов, а частью могут относиться к другим племенам Северного Кавказа».
Несмотря на подобные оговорки и сомнения, иногда встречающиеся у отдельных авторов, можно было считать почти общепринятым взгляд, признающий средневековых алан и асов-осов за один народ.
Однако в новейшее время появились попытки ревизии этой теории и обоснования взгляда, что аланы не этничес­кое название, относящееся только к осетинам, но географи­ческое, собирательное, объединяющее в прошлом вместе с осетинами, если не всех, то большинство горских племен Северного Кавказа.
Поэтому нам здесь приходится пересмотреть этот воп­рос, взвесить все доводы за и против, и сделать соответству­ющее заключение.
При этом предварительно нужно заметить, что, как это само собой разумеется, понятие тождества алан и осетин не приходится понимать в антропологическом смысле.
Аланские племена, имевшие с древних времен широкое расселение, на протяжении веков подвергались на местах жительства неоднократному смешению с другими племе­нами и меняли свой этнический тип. Поэтому вряд ли впол­не можно отождествлять в антропологическом смысле даже средневековых кавказских алан с теми белокурыми ала­нами придонских степей, которых отмечает Аммиан Марцеллин. Здесь речь может идти преимущественно об язы­ковых и культурно исторических связях между древними аланами и осетинами. Что касается этногенеза собствен­но кавказских алан-осетин, то теперь же здесь можно ска­зать, что они весьма смешанный народ, образовавшейся из разных этнических элементов, в том числе иранских, кавказских и др. При наличии такого смешения иранский язык алан оказался победителем над языками других этни­ческих элементов в центральной части Северного Кавказа. Прежде чем перейти к рассмотрению вопроса об иден­тичности алан и осетин, мы должны предварительно оста­новиться на другом вопросе — об идентичности ясов (асов) и осетин, имеющей важное значение для разрешения пре­дыдущей проблемы. Факт тождества ясов (асов) и осетин в научной литературе подразумевался сам собою и не вызывал никаких возражений. Однако в новейшее время высказывались сомнения и относительно этого вопроса.
Доказательства идентичности асов (ясов) и осетин сво­дятся не только к фонетической близости этих слов, но и к другим данным.
Русская летопись по 951 г. сообщает, что после победы над хазарами и взятия их г. Белой Вежи Святослав на Сев. Кавказе «ясы победи и косоги». Географическое соседство этих двух племен, которое нужно предполагать на основа­нии этих известий летописи, соответствует соседству двух племен, в позднейшее время известных под именем осетин и кабардинцев. Последние и теперь носят у осетин название «касаг».
Одним из убийц Андрея Боголюбского летопись называет ясина Анбала. Анбал — чисто осетинское имя, буквально означающее «товарищ».
В русских летописях упоминается ясский город «Дедяков» (или «Тетяков»). Окончание этого слова «ков» ничто иное, как осетинское слово «кау» — село, часто встречаю­щееся и поныне как окончание названий сел (напр., Ногкау, Даллагкау, Дзауджикау и т. д.).
В истории монголов Юань-Ши имеется ряд собственных имен асских князей, состоявших на службе у монголов. Помимо общехристианских имен (известно, что аланы-асы в ту эпоху были христианами), мы встречаем здесь и самобытные осетинские имена — Чели, Матарша и др.
Наконец, отождествление алан с овсами, на основании одних источников, в сопоставлении с отождествлением алан с асами по другим источникам, указывает на то, что название овсы (осы) и асы относится к одному и тому же народу.
Все вышеприведенные данные, в общей совокупности, не оставляют места сомнению в том, что под асами (ясами) подразумеваются осетины.
У самих осетин (именно у дигорцев — западных осетин) название «ас» поныне дается их западным соседям — балкарцам. Однако, как мы увидим ниже, название ас раньше принадлежало осетинскому населению, обитавшему здесь до прихода нынешнего тюркского населения. Сообщение Иосафата Барбаро о том (XV в.), что аланы называют себя на своем языке а с, следует отнести именно к этой запад­ной части осетин, так как современные осетины, ироны и дигорцы себя асами не называют. У соседних племен наз­вание ас в форме ясы (у русских) или оси — овсы (у гру­зин), распространилось на все осетинское племя. Быть мо­жет, эта западная часть осетин, когда-то занимавшая об­ширную территорию до Дона, составляла главную массу осетинского племени, в результате чего название этой ветви распространилось на все племя.
Обратимся теперь к доказательствам, которые служили основанием для отождествления алан и осетин.
В армянской истории М. Корейского сооб­щается, что в I веке нашей эры, в царствование Арташеса, Армения подвергалась нашествию алан и других горцев в союзе с грузинами. О том же событии сообщает грузин­ская летопись, в которой союзники грузин называются овсами, имевшими своими предводителями даух братьев Базука и Амбазука.
Из сопоставлений этих двух известий — армянского и грузинского — делается вывод, что аланы и овсы — один народ.
Конечно, этого единственного сопоставления двух из­вестий было бы недостаточно для решительного вывода, но есть и другие такого же рода известия.
Иосиф Флавий сообщает об аланах, что «народ аланы есть часть скифов, обитающая у Танаиса и Меотийского озера». Русский переводчик XII века это известие передает так: «Язык же яський ведом есть, яко от печенеж­ского рода родися, живуща подле Тани и Меотьскаго озера».
Значение приведенного перевода Иосифа Флавия об аланах сводится к тому, что у русского автора XII века было убеждение об идентичности алан с ясами, т. е. осе­тинами.
Византийские историки Кедрин и Зонара сообщают, что в 1033 году вдова абхазского царя Георгия Альда, родом аланка, вступив в союз с императором Романом, передала ему крепость Анакуфу. О том же собы­тии сообщает и грузинская летопись, причем вдову царя Георгия летопись называет дочерью овского царя. Сопос­тавление этих двух известий приводит к выводу, что народ, известный у грузин под названием овсов (осов), у визан­тийцев назывался аланами.
В армянской географии, приписывавшейся Мои­сею Хореискому, но относящейся к VII в. н. э., подробно перечисляются народы Северного Кавказа. Приведем эти сведения но так называемому новому списку этой географии.
«Народы в Сарматии (Азиатской) распределены следу­ющим образом, начиная с запада и направляясь к востоку. Во-первых: народ авганов, аштигор на юге. С ними вместе живут хебуры, кутепы, аргвелы, мардуйлы и такуйры. За дигорами в области Ардоз Кавказских гор живут аланы, откуда течет река Армна, которая, направляясь на север и пройдя бесконечные степи, соединяется с Атлем. В тех же горах за ардозцами живут даджаны, двалы, цихон, пурка, цанарка, в земле которых находятся ворота Аланские и еще другие ворота Кцкен, названные по имени народа. За ними дуцы и хужи, кисты-людоеды, цховаты, гудамакары, дурцки, дидои, тапотараны, атутакипы, хеноки (хеповы), шигпы, чигбы, нушки».
Приведенное известие армянской географии о народах Северного Кавказа, по нашему мнению, имеет чрезвычайно важное значение для разрешения разбираемой нами проблемы идентичности алан и осетин. Прежде всего здесь можно отметить, что армянская география дает нам подробный перечень местных названий самых мелких этнических подразделений. В небольшом уголке — районе Дарьяльского ущелья - перечень насчитывает рядом с аланами пять племенных единиц. Далее особо важно отметить то, что перечень называет западную часть осетин - дигорцев тем именем, под которым они известны и в настоящее время. Название дигорцев приводится дна раза — вначале в форме «аштигор», и вслед за тем — в форме «дигор». Под первою частью слова «аштигор» следует подразумевать «ас», т. е. осетин, которые жили к западу от дигорцев и нынешней Балкарки (или, как она называется у дигорцев, в Ассии и вместе с дигорцами составляли одно племенное объеди­нение.
К востоку от дигорцев, в местности Ардоз, перечень помещает алан, очевидно, относя это название лишь к во­сточной ветви осетинского племени — иронам. Таким обра­зом, в армянской географии аланы, или восточная часть осетин, выступают рядом с другими, непосредственно сосе­дящими с ними, мелкими племенами, как отдельная этни­ческая единица.

Совершенно ясно, что приведенные сведения армянской географии служат решительным опровержением взгляда, согласно которому название алан следует рассматривать как общее для всех северокавказских племен, так как, по этим сведениям, имя аланы не служит объединяющим не только для всех северокавказских племен, но даже для тех мелких племен, которые жили между аланами и Дарьялом, т. е. на территории Алании. Мало того, название алан в армянской географии не объединяет даже всего осетин­ского племени, так как западная ветвь этого племени — дигорцы значатся здесь под своим местным именем.
Отметим еще здесь, что название местности, где по ар­мянской географии жили аланы, — «Ардоз», сближаемое В. Миллером с осетинским словом «Ардуз», означающее полянку среди леса и приурочиваемое им к северо-осетинской равнине, может служить указанием на близость аланского и осетинского языков.
Как мы видели, в вышеназванной армянской географии Дарьяльские врата называются Аланскими. Под этим же названием (Баб-Алан) они известны у арабских писателей: у Масуди— Баб-алан, у Ибн-Русте — Баб-ал-лан, также у Ибн-Хардадбе, у Ибн-ал-Факих —Баб-Аллан и т. д.
В этом названии Дарьяльских ворот вполне основательно усматривается одно из доказательств идентичности алан и осетин.
Ряд средневековых писателей-путешественников отождествляют алан с асами. Так, Плано Карпини называет их Аланы или Ас (Alan slue Assi), Рубрук — Аланы или Аас (Alan slue Aas) Иосафат Барбаро сообшает, что Аланы на своем языке называют себя Ас.
Лингвистические данные должны иметь решающее зна­чение при разрешении проблемы идентичности алан и осе­тин. К сожалению, лингвистический материал, относящийся к аланскому языку, более чем скуден, Аланы своей пись­менности не имели и памятников аланского языка не сох­ранилось. Тем не менее и имеющийся лингвистический материал представляет довольно убедительное доказатель­ство близости аланского и осетинского языков.


§ 1. Иранство в Причерноморье

Исторические лингвистические и археологические дан­ные свидетельствуют о присутствии с древних времен иран­ского элемента в Причерноморье. Вряд ли кто-либо будет теперь возражать против наличия иранского элемента в скифской среде. Обильный языковый материал по этому вопросу дается в труде В. И. Абаева «Скифский язык». Тем более следует считать несомненным и общепризнан­ным присутствие иранского элемента среди сарматов, под­тверждаемого как лингвистическими и археологическими данными, так и историческими известиями.
Анализ довольно большого эпиграфического материала из греческих черноморских колоний показал наличие среди этого материала значительного количества несомненно иран­ских собственных имен, весьма близких осетинскому языку, в особенности у Танаиды (Дона), т.е. в исконных местах жительства алан, согласно известиям одних древних писа­телей (Иосифа Флавия, Аммиана Марцеллина), или сарма­тов, как они называются у других авторов (Геродота, Плиния, Диодора и др.) Согласно этим известиям о сарматах и планах, локализуемым в одном и том же месте, указывается на этническую связь между ними, причем аланы являются частью целого, т. е. сарматским племенем. Так как признано, что осетинский язык является иранским языком, то таким образом устанавливается языковая связь между осетинами и аланами и вообще сарматами.
Помимо эпиграфического материала, эта языковая связь между осетинами и аланами-сарматами подтверждается и другими лингвистическими данными, сохранившимися в других письменных источниках. Мы имеем в виду отдель­ные аланские или сарматские слова, в частности, топогра­фические названия, имеющие иранский или, точнее, осетин­ский характер. Так как свод этих слов не один раз приво­дился в литературе, то здесь мы остановимся лишь на некоторых из них, по нашему мнению, наиболее показатель­ных.
Ардабда — название г. Феодосии. В периоде Анонима (V в. н. эры) сообщается, что г. Феодосия в Крыму на аланском или таврском языке называется Ардабда, что означает семибожный. Иранский и, в частности, осетин­ский характер этого слова у исследователей вполне справедливо не вызывает сомнений, причем Мюлленгоф и вслед за ним В. Миллер считают необходимым перестановку час­тей этого сложного слова и восстановление его в подлинном виде — Абдарда.
В одной части этого слова абд следует видеть не что иное, как осетинское авд — семь (ср. авест. hapta, санскр. sapta, лат. septem, слав, седмь). Что касается другой части слова, то и она, несомненно, иранского происхождения, хо­тя смысл ее неясен и трудно поддается толкованию. Мюлленгоф слово абда сопоставляет с зендским eredha, с древ­не-персидским arda, латинским arduus — высокий, и в соот­ветствии с этим дает такое значение слову абдарда — город, возвышенный семью (богами) — «die durch sieben (Cotter) hohe, erhabenc Stadt». В. Миллер сопоставляет ard с авест. areda — сторона, санскр. — ardba, осет. ардаг — половина, с позднейшим суффиксом аг, и допускает, что Абдарда могло бы означать семисторонний».
Все эти попытки истолкования абдарда пред­ставляются явно искусственными и неудовлетворительными.


Следует признать, что данный термин имеет культовое происхождение.
У осетин существует термин «ардхарын» — «есть огонь», — означающий клятву, присягу. У них сохранилось выражение «да арды стан» — «клянусь своим ардом». При этом ард является как бы названием какого-то божества. В. И. Аба­ев производит слово «ард» от иранского «арта», означав­шего у иранцев «божество, олицетворение света, правды». В литературе существует и другой взгляд, согласно которому слово ард происходит от осетинского слова арт — огонь, домашний очаг, и термин ардхарын связывает с судебной огневой ордалией. Отсюда можно было бы сделать вывод, что ард в древности означало божество огня (или домашнего очага), а слово Абдарда означало город семи божеств огня (или домашнего очага).
Но как бы ни толковали разбираемое слово, следует признать бесспорным тот важный для нашей цели факт, что оно является иранским, скорее всего осетинским, под­тверждая близость аланского и осетинского языков. Осо­бенное значение этого лингвистического доказательства в пользу алано-осетинских связей заключается в том. что название Абдарда было дано, очевидно, крымскими ала­нами и следовательно, относится к аланам, как к этничес­кой группе, но никак не к предполагаемому, под названием алан, географическому объединению горцев Северного Кавказа, т. е. оно служит опровержением мнения, что аланы — название не этническое, а географическое.
Marha — боевой клич сарматов. Аммиан Марцеллин упо­минает крик сарматов, сопровождавший их боевое нападе­ние, — "marha". В. Миллер сопоставляет это слово с авест. mahrka — смерть, ново-персидским marg — смерть, с осетинским марг — яд. Странно, что Миллер упустил из виду настоящее происхождение этого слова. Слово marga происходит от слова марын — убивать и означает: «убивай­те». По-видимому Миллеру осталось неизвестным, что бое­вой клич «марга» до сих пор сохранился у осетин.
Сарматский бог Уатафарн. Сарматское боже­ство Уатафарн В. Миллером правильно сближается с осе­тинским словом «фарн» (непереводимое слово, означающее мир, благоденствие, дух благопристойности и т. д.) В дайной связи отметим, что в танаидских надписях встре­чается собственное имя Фарнаг (Farnagos).
Название реки Дон (у которой с древних времен жили сарматы и аланы) в литературе обычно сопоставля­ется с осетинским словом «дон», означающим воду, реку, в древнейшей форме dan, tan, отсюда название — Танаис.
Сближение этого слова с осетинским «дон» является естественным. Слово это в форме don, или в древнейшей форме «dan» встречается уже у Гекатея (VI в. до нашей эры) в словах «дандари» (название народа), «исседоны» (название народа), Фермодонт (название реки). Название реки — Фермодонт —соответствует современным названиям осетинских рек — Ардон, Гизель-дон и др.
Ряд собственных аланских имен, уже неоднократно от­меченных в литературе, говорит о близости аланского (и вообще сарматского) языка к осетинскому языку, как, нап­ример:
Сатиник, имя дочери аланского паря (по сообщению Моисея Хоренского) сближается с героиней нартского эпоса Сатаной, Аддак, Беоргор, Еохар — имена аланских вождей эпохи переселения народов (V в. н. э.), Альда-аланка — вдона абхазского даря Георгия. Некоторые сарматские имена до сих пор употребляются у осетин (напр., имена: Беса, База и др.). Но известны и такие сарматские и аланские имена, которые не поддаются объяснению из осетин­ских, или вообще иранских языков, что говорит о том, что собственные имена сплошь и рядом проникают в данный язык извне, и поэтому они не всегда могут служить указа­нием на этногенез народа.
Название Дарьяльского прхода у арабов — «Баб-ал-Алан», персидское — «Дар-и-алан», европейское — «porta Alanorum» — означает «врата алан».
Аланские фразы Цеца. Византийский писатель Цец, (XII в.) в своей книге «Теогония» приводит формулы при­ветствия на шести языках: латинском, русском, еврейском, арабском, турецком и аланском. Аланские фразы Цеца, заключающие приветствия, являются несомненным дока­зательством близости аланского н осетинского языков. Фор­мула приветствия на аланском языке читается так: Ta pan chas mefsili choina kortin (- -) To farnetzu kintzi mefsili kaite fona (- -) ounne.
По Цецу эта формула приветствия означает: «Добрый день, господин мой, повелительница, откуда ты? Тебе не стыдно, госпожа моя?»
Первые слова, вне всякого сомнения, как это уже ука­зали исследователи (Мункачи, В. И. Абаев) соответствуют обычному осетинскому приветствию — Да бон хорз (пос­леднее слово в дигорской форме — хуарз), т. е. твой добрый день.
В словах Ta pan первые звуки д и б Цецом передаются через t и p, так как в византийском греческом языке не было звонких смычных б и д. Слово бон во фразе Цеца передается в древней форме бан.
Что касается остальных фраз Цеца, то они не отлича­ются такою же ясностью, что не трудно объяснить тем, что, во-первых, Цец вряд ли в совершенстве владел аланским языком и точно передал слова, во-вторых, греческая транскрипция не всегда могла точно передать аланские звуки. К тому же рукопись местами повреждена. Несмотря на все это, анализ остальных слов указывает на их осетин­ский характер. Так, В. И. Абаев различает здесь осетинские слова chsin — госпожа, mefsili — моя госпожа, farn — осет. фарн и др. В целом аланские фразы Цеца дают нам новое убедительное доказательство близости аланского и осетин­ского языков.


§ 2. Осетинский язык в Балкарии и Карачае

Как мы увидим ниже, территория Алании простиралась далеко к западу от Осетии, до верховьев Кубани, охваты­вая нынешнюю Балкарию и Карачай. Исследованиями В. Миллера выяснено наличие в Балкарии (ущелья рек. Чегем, Черек, Баксан) и отчасти в Карачае многочисленных топонимических названий осетинского происхождения, сви­детельствующих о том, что до занятия этих ущелий нынеш­ним горско-татарским населением здесь обитали осетины, с которыми первые смешались. Балкария до сих пор сохра­нила у соседей — осетин, название «Ассы», «Асси», и жители ее называются ими «ассиаг», «ассон», т. е. за новым населе­нием — балкарами сохранилось название прежнего осетин­ского населения.
«Личные наши наблюдения типа горских татар, — говорит В. Миллер, — изучение их преданий и обычаев, а также топографических названий рек, перевалов, ущелий, гор и т. п. вполне убеждает нас в том, что татары не составляют в этих местах коренного населения, но что они явились сюда с севера, с плоскости, и смешались с коренным осе­тинским населением, оказавшим влияние на их тип, обычай и даже, отчасти, на их язык».
Пределы распространения осетинских топонимических названий он доводит до верховьев Кубани и Большой Ла­бы.
Выводы Миллера находят подтверждение и в лингви­стических изысканиях В. И. Абаева. «Распространение когда-то осетинской речи в нынешней Балкарии и Карачае, — говорит он, — подтверждается нашими новыми топо­нимическими материалами». Правда, по его словам, «тот же топонимический материал говорил, однако, с очевидно­стью, что осетинский слой не является самым глубоким, до которого мы доходили в Балкарии и Карачае», но с несомненностью устанавливается, что до прихода нынеш­него татарского населения в Балкарии и Карачае раздава­лась осетинская речь. Здесь возникает вопрос о времени поселения в этих местах нынешнего населения; на этом воппосе остановимся ниже.


§3. Древнеосетинский памятник на Кубани

В верховьях Кубани, в Карачае, у р. Зеленчук, не­далеко от Зеленчукского монастыря, в 1888 г. найден камень с осетинскою надписью греческим алфавитом. Надпись эту В. Миллер читает так: «X. И. Оац Никола Сахир фурт X... ри фурт Пакатар Пакатаи фурт Амбал Амбалани фурт Лаканта Ирта», или в переводе на русский язык: «Иисус Христос святой Никола Сахира сын Х...ра, сын Бакатар Бакатая сын Амбал Амбалана сын юношей, памятник (юно­ши Иры?)». В. И. Абаев читает надпись так: «Иисус Хри­стос святой Николай Сахира сын Х,..ра, X... ра сын Бакатар, Бакатара сын Анбалан, Анбалана сын Лаг — их памятник»..
В приведенной надписи ясно различаются осетинские слова: «фурт» — сын (в надписи несколько раз повторяет­ся), собственное осетинское имя - Амбал (по — осетински означает - товарищ), заимствованное, по-видимому, употребительное к ту эпоху и Осетии имя Пакатар.
Надпись, по мнению В. Миллера, относится к эпохе X—XII в. и свидетельствует о бытовании в ту эпоху осетин­ской речи в верховьях Кубани.


§ 4. Осетинские элементы в венгерском языке

Наличие осетинских элементов в венгерском языке, впервые указанных венгерским ученым Мункачи и подтвер­жденных в дальнейшем и другими лингвистами, также должно служить основанием для сближения аланского и осетинского языков. Проникновение осетинских элементов в венгерский язык и обратное влияние последнего на осе­тинский язык могло быть результатом более или менее про­должительного соседства этих двух народов. Но известно, что венгры в непосредственном соседстве с современной Осетией никогда не жили. Однако в IX в. они занимали обширное пространство к западу от Дона, так называемую Либедию, находясь в зависимости от хазар. В соседстве жили сохранившиеся здесь после нашествия гуннов остатки алан.
Таким образом, возникает предположение, что осетин­ские элементы проникли в венгерский язык в эту эпоху из аланского языка.
Мы не будем здесь приводить богатый лингвистический материал, содержащийся в трудах В. И. Абаева: «Скифский язык», «Происхождение и культурное прошлое осетин» и др., подтверждающий иранство по языку сарматов (и иранских скифов).
Лингвистическим данным, устанавливающим связь между языком алан и сарматов, и вообще с иранскими языками, соответствуют известные, многократно приводив­шиеся в литературе сведения Диодора и Плиния о мидийском происхождении сарматов, сообщение Тацита о сходстве одежды сарматов с развевающейся одеждой иран­ских парфян, сообщение Помпония Мелы о сходстве ору­жия у сарматов и парфян.
Из сказанного, конечно, не следует вывод, что сарматы, и в том числе аланы, представляли единый антропологи­ческий тип, даже в тот период, когда название сарматы име­ло этническое значение. Напротив, при наличии общности в языке и культуре, сарматские племена в этническом отно­шении заключали разнообразное смешение и не представ­ляли одного типа.
Для доказательства этого можно сопоставить хотя бы сообщение Тацита о внешнем виде сарматов и такое же сообщение об аланах Аммиака Марцеллина. Тацит считает сарматов на вид безобразными», а Амм. Марцеллин от­мечает красоту алан. Подобный контраст служит указа­нием на то, что сарматы местами меняли свой антрополо­гический тип.
Теперь мы перейдем к тем возражениям, которые могут быть сделаны и делались против отождествления алан и осетин, на том основании, что название алан будто бы охватывает, если не всех, то большинство горцев Северного Кавказа.
Основание для такого утверждения видели в известном сообщении Аммиана Марцеллина об аланах: «Аланы, по­лучившие свое имя от гор, частыми победами мало-помалу покорили под свою власть соседние народы и дали им свое имя, подобно персам». И далее; «Некогда они приняли все одно имя и называются теперь аланами, потому что у всех их одинаковые нравы, дикий образ жизни и одинаковое вооружение». Из этого сообщения Аммиана Марцеллина возникло мнение, что название аланы означает вообще горцев и в частности, кавказских горцев. В связи с этим некоторые пытались объяснить происхождение самого термина алан. Так, Сестренцевичч-Богуш под именем «Алан» принимает Алтайский хребет. Нейман производит слово азаны из маньчжурского alin - горный хребет. По утверждению Cahun Leon, на древнетюркском языке аланы означают горцев.
По мнению Ю. Кулаковского, утверждение Аммиана Марцеллина о происхождении имени алан от гор есть лишь ученый домысел самого автора, который сделал свое зак­лючение, судя по карте Птоломея, на которой значились Аланские горы. Мнение Кулаковского находит некоторое подтверждение и у древних авторов. Так, Стефан Византийский (около 500 г. н. эры) указывает, что алан — гора в Сарматии. Точно также Евстафий (XII в.) в комментариях к Дионисию Перисгету говорит, что Алан — горный хребет в Сармлтни, от которого, по-видимому, получило название племя план.
Не придавая существенного значения этому спорному вопросу и обращаясь к существу сообщения Аммиана Марцеллина в целом, мы полагаем, что оно не дает основания для отрицания этнического значения названия алан, по крайней мере в отношении средневековых алан. Что аланы, подобно персам, покорили другие соседние племена и дали им свое имя, это известие вполне заслуживает доверия, но оно, прежде всего, не. отрицает, а, наоборот, предполагает существование народа-победителя. Затем, подчинив себе другие народы, аланы, конечно, с ними смешались, испытали их влияние в сфере языка, быта и культуры, но это еще не значит, что они совершенно растворились среди других племен, утратив свой язык и все другие этнические особенности так же, как этого не случилось с персами, которым в данном случае Аммиан Марцеллин уподобляет алан. А что аланы не утратили своих этнических черт, об этом свидетельствует сам же Аммиан Марцеллин, описы­вая их внешний вид (высокий рост, красоту, темно-русые волосы и т. д.) и тем самым как бы подчеркивая их этни­ческую индивидуальность. Наконец, сообщение Аммиана относится к его времени, предшествующему нашествию гуннов (IV в.), когда многочисленные аланские племена, обитавшие в придонских степях, по своему могуществу действительно могли подчинить себе другие племена и дать им свое имя. Но после нашествия гуннов на Северном Кав­казе, по-видимому, осталась меньшая часть алан, и эти сред­невековые аланы вряд ли обладали таким могуществом, чтобы объединить под своею властью остальные племена Северного Кавказа. К тому же в средние века на Северном Кавказе мы видим другие, более могущественные государ­ственные и племенные образования, как хазарская держава, позже — половцы, которым аланы уступали в степени по­литического влияния на Северном Кавказе.
Но гораздо важнее этих соображений общего характера те исторические сведения, на основании которых из пред­полагаемого аланского объединения горских племен на Сев. Кавказе исключается ряд этих племен. Прежде всего из него безусловно исключаются многочисленные черкесские племена, в том числе кабардинцы, западные соседи алан. Эти племена, как известно из различных источников — клас­сических, византийских, арабских, русских и др., с древних времен и на протяжении всей истории под названиями — меоты, керкеты, зихи, кешак, касоги, черкесы и т. д., упо­минаются рядом с аланами (или ясами) к западу от них. Затем из гипотетического аланского объединения северо­кавказских горцев исключаются и дагестанские племена. Средневековые арабские писатели - Масуди, Ибн-Русте, аль-Бекри — восточной границей алан считали царство Серир, расстояние между которым и аланами считалось равным трем дням пути.
Неизвестная до сих пор рукопись на таджикском языке «Хадуд-алъ-Алем» также считает юго-восточной границей алан область Сарир. Под царством Сарир (точнее - Сариэр) подразумевается нынешняя Авария (Ибн-Русте го­ворит, что царь Серира называется Авар). Масуди упоминает также кумыков, как соседей алан. «Кумыки живут в мире с аланами»... «из страны кумыков мы вступаем в землю алан».
Рубрук ясно отличает алан от лезгов. Правда, он же упоминает, по-видимому, в северном Дагестане, на берегу миря, замок аланов, но следует иметь в виду, что, как мы увидим ниже, в средние века поселения алан встречаются за пределами их коренной территории.
Таким образом, не может быть речи о подчинении аланам северных дагестанцев — кумыков и аварцев, а тем более остальных племен Дагестана.
Остается вопрос о горских племенах, обитающих между Кубанью и Дагестаном. Об этих племенах мы не имеем столь же отчетливых данных, какие нами были указаны в отношении предыдущих племен западного и восточного Капкача. Вследствие этого могло возникнуть предположение, что аланами следует считать все горские племена от Кубани до Дагестана. Это именно утверждает, например, St. Martin. Он решительно отрицает тождество средневековых алан и осетин, утверждая, что аланы и ироны Осетии никогда не составляли одного народа, несмотря на общность происхождения, на общее наименование - Ас, сходство в языке и физическом типе, и допуская, что в известную эпоху князья Осетии признавали власть царя алан.
По утверждению St.-Martin, под именем алан подразумевались племена Северного Кавказа от Кубани до Дагестана, которые были покорены аланами и образовали под их господством и именем союз племен.
В доказательство своего мнения St.-Martin ссылается на средневековых арабских писателей, по его словам, отнюдь не смешивавших асов и алан. Так он приводит сообщение Абульфеды, который считал алан и асов двумя отдельными соседними народами тюркского происхождения, по религии христианами.
Упоминание рядом алан и асов, как бы двух отдельных народов, встречается в двугих источниках, и ниже мы астановимся на этом вопросе.
Здесь же, для оценки приведенного сообщения Абульфеды, в частности его утверждения о тюркизме алан и асов, мы укажем на то, что подобный вывод о том или другом племени, в особенности касающийся его этнической при­надлежности, может иметь значение научной достоверности только в том случае, если он является результатом специ­альных лингвистических и этнологических исследований, чего нельзя сказать в отношении средневековых писателей, большею частью имевших довольно смутное представление о племенах Северного Кавказа. От этого происходит про­тиворечивость сведений, которые мы находим у них. Так. например, в противоречие сообщению Абульфеды, арабский писатель той же эпохи Ибн-ель-Асир ясно отличает алан от тюркских племен и даже противопоставляет их друг другу в своем описании первого похода монголов на Север­ный Кавказ. Ввиду сказанного достоверность сведений Абульфеды об асах и аланах не может не вызвать закон­ных сомнений.
Рассмотрим теперь вопрос о существовавшем в средние века, по мнению St.-Martin, аланском союзе племен на территории от Кубани до Дагестана.
Восточными соседями осетин являются чечено-ингуш­ские племена. Следуя St.-Martin, аланский союз племен и название алан должны быть распространены и на них. Насколько это можно признать обоснованным?
Средневековые арабские писатели определяют расстоя­ние от царства Серир до страны алан равным трем дням пути. «Выйдя с левой стороны владений царя Сернр, — гово­рит Ибн-Русте, — идешь в течение трех дней по горам и лугам и, наконец, приходишь к царю алан». То же самое говорит Аль-Бекри: «Налево от замка царя ас — Серира находится путь, проходящий среди гор и лугов и которым следуют путешественники, пока не приходят после трех дней пути в страну алан». Надо полагать, что трехдневный путь от Серира до алан проходил по территории нынеш­ней Чечено-Ингушетии. Трудно со всей точностью указать восточные границы страны алан, но возможно сделать вы­вод, что название Алания распространялось на часть тер­ритории Чечено-Ингушетии. Об этом свидетельствуют произ­веденные здесь археологические исследования.
«Катакомбы у сс. Гоуст, Алхасте, Верхний Алкуни, Дуба-юрт и каменные ящики и склепы у сс. Фуртоуг, Памет, Шуан и др., мне кажется, представляют собой памятники тех же племен раннего средневековья, о которых мы имеем достаточно прочное представление по инвентарям могиль­ников у сс. Чми, Балта, Камунта, Кумбулта и ряда других могильников. Таким образом, вплоть до XI века нашей эры верховья р. Терека и долины р. Сунжи, особенно горная часть и предгорья этого района, были заселены племенами, родственными племенам, обитавшим в более западных районах Кавказа и вошедших в историю под именем алан, позднее осов и ясов. Эта поздне-аланская культура генети­чески связана с более ранней местной культурой, названной сарматской».
Может вызвать сомнение утверждение, что носителями аланской культуры на территории Ингушетии были аланы, а не чечено-ингуши, на которых авторы ошибочно распро­страняли название алан.
Мы видели, что ряд арабских писателей X в. (Масуди, Ибн-Русте и др.) между царством Серир и аланами не называют других племен. То же можно сказать и о более поздних писателях. Так, Рубрук называет на Северном Кавказе лишь черкесов, алан и лезгов. Ибнь-аль-Асир в своем рассказе о первом походе монголов на Северном Кавказе говорит о лезгах, аланах и тюркских племенах. Быть может, эти авторы, не имея точных этнографических сведений о Северном Кавказе, чечено-ингушские племена причисляли к аланам.
Однако это относится только к отдельным авторам, а не ко всей средневековой этнографической науке в целом.
Доказательством этого служит та же армянская география VII века, где делается более детальный перечень племен Северного Кавказа и где, в числе других рядом с аланами, упоминаются, напр., и кисты, племя чечено-ингушское.
К чечено-ингушам, быть может, относятся и некоторые другие, упоминаемые в георгафии, племена, например, дуци, хужи.
Следовательно, армянская география VII века совер­шенно ясно отличает от алан чечено-ингушей, как и от других племен Северного Кавказа.
Более сложным является рассматриваемый нами вопрос в отношении западных соседей осетин — балкарцев и кара­чаевцев, ныне населяющих большую часть территории, на которую в средние века распространялось название Ала­ния.
Известная зеленчукская надпись свидетельствует, что здесь, в верховьях Кубани в средние века обитали аланы-асы.
Названия Алания и аланы на этой территории сохрани­лись до позднейших времен, о чем свидетельствует ряд данных. Так, география Вахушти различает Аланию как отдельную область, помещая ее к западу от Сванетии, осетины же в географии указываются на нынешней терри­тории. На том же месте Алания помещается и на других картах, по-видимому, составленных на основании грузин­ских географических источников, как, например, на карте Грузии и Армении, составленной I' Jsle на карте Мингрелии С. Ламберти, относящейся к XVII столетию, на «гене­ральной карте грузинских царств Кахетии, Карталинии и смежных земель», составленной в конце XVIII в. гене­ральным штабом и обнаруженной проф. Кокиевым в воен­но-историческом архиве.
В «Кратком описании Абхазии» неизвестного автора, относящемся к первой четверти XIX в., говорится, что «от Сухума имеется дорожка через нижние горы в Цебелиси к аланам».
Эти данные находят свое подтверждение и в современ­ной живой действительности: как сообщает Кипшидзе, мингрельцы до сих пор называют карачаевцев аланами. Ввиду этих данных, заслуживают еще большего внимания и доверия известные сведения, сообщенные путешественниками Потоцким и Клапротом об аланском племени, сохра­нившемся в верховьях Кубани до XVIII в. В своем дневни­ке путешественник конца XVIII в. Потоцкий сообщает (от 19 ноября 1797 г.) что, по уверению епископа Моздокского и Маджарского Гая, аланы еще до сих пор существуют в одной долине Кавказа, близкой к сванетам, но что он сам (Гай) не видел ни одного алана и полагает, что к ним нельзя проникнуть.
От 15 декабря он пишет: «Я нашел в канцелярии по черкесским делам доказательство существования алан, ко­торых в настоящее время считается не более 1000 душ. Ес­ли бы была возможность вступить в сношения с остатками этого народа и узнать его язык, мы имели бы решение ве­ликой исторической проблемы».
Клапрот — издатель дневника Потоцкого, со своей сто­роны, дает аналогичные сведения. Во время своего путе­шествия по Кавказу он узнал, что племя Азге (Azghe), жи­вущее у истоков Убуха (Ouboukh), притока верхнего тече­ния Шагваши (Chagvascha), также называется аланами. Оно имело свой язык и носило шляпы.
Далее Клапрот приводит сообщение Рейнегса, по све­дениям которого на севере от г. Аналкеи (в Абхазии), на речках Алатисе и Цупи, живет небольшое племя Лази и Лясcи. На северо-востоке от них, в долинах главного хреб­та, живет немногочисленный бедный народ, который называется аланами и говорит наречием кавказско-татарского языка.
Все вышеприведенные данные с достаточной убедитель­ностью доказывают, что названия Алания и аланы истори­чески оказались прочно привязанными к почве Балкаро-Карачая до позднейших времен, что в частности, название алан еще в XVIII веке сохранилось за каким-то племенем, обитавшим в верховьях Кубани, что, наконец, еще в наше время носители имени алан (у мингрельцев) являются карачаевцы, и, таким образом, как будто говорят в пользу того взгляда, согласно которому под аланами следует подразумевать не только осетин, но и других горцев Северного Кавказа. Если к этим данным присоединить более ранние сведения, утверждающие, что аланы - тюрки (напр. Абульфеды), то данная аргументация как будто приобретает еще большую силу. Однако, с другой стороны, мы выше признали с несомненностью установленным, что на территории Балкарии и Карачая, до зачисления ее нынешним тюркским населением, жили осетины. В связи с этим для разрешения рассматриваемой нами проблемы существенное значение приобретает вопрос о времени поселения тюркских племен в нынешних Балкарии и Карачае.
В существующей литературе по этому вопросу высказы­вается взгляд, по которому эти племена поселились на их нынешней территории в XV—XVI веках. Взгляд этот ос­нован, главным образом, на народных преданиях. В част­ности, предание знатной балкарской фамилии Балкаруковых относит первоначальное поселение своих предков в долине Чегема к периоду времени, отделенному от конца XIX века 10-ю поколениями, т. е. начало этого рода вос­ходит ко времени не ранее XVI в. и служит подтверждени­ем о позднем поселении этого рода в Балкарии.
По балкарским преданиям, предки балкар пришли в за­нимаемые ими места из Маджар (древний город на Севе­ро-Кавказской равнине) раньше всего в долину Черека, где застали осетинское население. Само движение тюрк­ских племен в горы народные предания связывают с заня­тием феодальной Кабардой предгорной равнины Централь­ного Кавказа. Это обстоятельство должно дать указание и на время ухода в горы балкаро-карачаевцев. Так как время занятия нынешней Кабардинской равнины относится к XIII—XIV вв., то к этой эпохе, воздерживаясь от попы­ток точной датировки, следует отнести время ухода тюрк­ских племен в горные ущелья.
Для обоснования этого заключения важное значение должны иметь те исторические сведения, которые касают­ся пребывания тюркских племен на Северном Кавказе. Тюркские племена на Северном Кавказе в источниках упо­минаются после гуннского нашествия. Прокопий сообщает, что к востоку от Черного моря, рядом с готами-тетракситами и аланами, живут гунны, пределы которых простирают­ся до Меотийского озера и Танаиса. Они распались на два народа — утургуров и кутургуров. Последние выселились на Дунай, а первые остались жить на месте.
Иордан также упоминает жилища болгар «над Понтом» за акацирами (хазарами).
Феофан помещает между Меотийским озером и рекою Куфис (Кубань) Древнюю или Великую Болгарию, в ко­торой живут соплеменники болгар — котраги.
Константин Порфирородный говорит, это «Болгария, которая называется черной, может воевать с хазар».
Из того, что болгары могут воевать с хазарами, следует сделать заключение, что они жили в соседстве с хазарами, вероятно, приблизительно в тех же местах у Черного и Азовского морей.
О черных болгарах говорится в договоре Игоря с гре­ками, что они воюют в стране Корсунской, из чего можно заключить, что они жили в соседстве с Крымом.
Еще более полные и точные сведения о кавказских бол­гарах содержатся в так называемом «Новом списке» армянской географии VII в. Здесь перечисляются 4 болгар­ских племени, приблизительно, к северу от Кубани, у Азов­ского моря, которые называются по названиям рек: Куни-булкар, Дучи-булкар, Огхондар (Voghkhondor), Балкар-пришельцы, Чдар-болкар.
Конечно, можно спорить по вопросу о точной локализа­ции каждого из этих племен, что имеет место в литерату­ре, но нам здесь важно констатировать тот факт, что и ар­мянская география называет болгар на Кавказе и помеща­ет их в тех же местах, где они значатся в других, ранее упомянутых источниках.
Представляет интерес и та форма, в которой значатся здесь названия большинства этих племен: «булкар», «блкар» и «болкар». В этих племенных названиях можно видеть соответствие с названием нынешних балкарцев.
Общий вывод, к которому можно прийти на основании приведенных выше сведений о кавказских болгарах, сво­дится к тому, что в период VI—X веков тюркские племена болгар обитали к северу от Кубани, у Азовского моря, а в нынешних Балкарии и Карачае тюркского элемента еще не было.
Конечно, эти кочевые племена не были прикреплены к определенному месту и передвигались по северокавказской равнине. Позже они частью передвинулись к востоку и в течение известного времени, вероятно, обитали на равни­нах Центрального Кавказа, пока не были вынуждены в указанный выше период (между XIII и XIV вв.), под дав­лением Кабарды, уйти в горы.
В этот период происходит движение с равнины в горы не только этих племен, но и осетин. Уход последних выз­ван был монголо-татарскими нашествиями, а также заня­тием плоскости, до того занимаемой осетинами, Кабардой. Об этом сообщает грузинский географ XVIII в. Вахушти.
Здесь необходимо иметь в виду, что из гор и до этого и теперь население, как прежнее, так и вновь прибывавшее с плоскости, вследствие чрезмерной тесноты, частью уходи­ло через перевал на юг. Этот процесс эмиграции населения из гор Северной Осетии в Грузию, надо полагать, происхо­дил с давних времен.
В виде возражения против отождествления алан с яссами-осами можно было бы привести и приводились известия некоторых источников, упоминающих алан и ассов рядом и тем самым как бы считающих их отдельными народами. Выше уже говорилось о том, что Абульфеда считает алан и асов двумя отдельными народами тюркского происхожде­ния.
По сообщению армянской хроники, после прекращения династии Фарнаваза, грузинские послы просили персидско­го царя дать в цари Грузии своего сына Мириана и, отве­чая на его вопрос, сообщили ему, что грузины соседят с «осами, аланами, леками, сонами, хазарами и всеми народами севера».
В летописи Беддредина Элайни (1361 —1451) сообща­ется, что в 1222 г. татары на Северном Кавказе покорили тюркские народы и племена кипчакские, аланские, асские, тавлинские, черкесские и русские до прочих обитателей этих стран.
В Тарихи Позиде сообщается: «Туши царствовал над хазарами, булгарами, сансиком, аланами, асами, русскими и др.»
Выше мы видели, что в армянской географии VII в. рядом с аланами упоминаются под местным племенным именем дигоры, т. е. западная ветвь осетин. Из этого, од­нако, не следует, что дигоры и аланы составляли отдель­ные народы. Такое же заключение следует применить и в отношении вышеприведенных сведений, называющих рядом асов и алан. Мы уже упоминали, что название асы соб­ственно принадлежало самой западной части осетин, жив­ших в нынешней Балкарии и дальше, родственной дигорцам (название — аштигор — в армянской географии, надо думать, объединяет эти две части одного племени). Как в армянской географии, так и в вышеуказанных источниках асы — западная часть алан — выступают под своим част­ным названием. Надо полагать, что названные источники, в результате неосведомленности, эти две части одного на­рода принимали за отдельные народы.
Остановимся еще на одном таком же известии. В пись­ме неизвестного еврея X в. (Кембриджский документ) со­общается: «И пришел воевать царь Ассии против хазар», и далее: «только царь алан был подмогою для хазар».
Здесь ясно различаются и даже противопоставляются царь Ассии и царь аланский.
Это известие, на первый взгляд, может вызвать недо­умение, ввиду идентичности алан-ас. Несмотря на такое, казалось бы, неустранимое противоречие, и это известие не может служить прочным аргументом против отождествле­ния алан и асов, так как из содержания названного пись­ма видно, что политико-географические сведения его ав­тора не отличаются точностью. Так, например, в письме говорится о царе греческом и в то же время о несуществовавшем в X в. царе македонском. Неясно также, какое царство имеется в виду под названием Пайнила.
При такой неопределенности политико-географической номенклатуры письма остается открытым вопрос о том, кто подразумевается здесь под царем Ассии.
Более вероятным является предположение, что автору письма было известно существование Ассии, т. е. западной части Алании, но он имел путаные политико-географичес­кие представления о Северном Кавказе.
Сопоставляя и взвешивая теперь все вышеприведенные аргументы, говорящие за и против отождествления алан и осов-асов, необходимо сделать вывод, что первые по пол­ноте и основательности являются несравненно более вес­кими и убедительными, чем вторые, и приводят нас к убе­ждению в идентичности средневековых алан, осов грузин­ских летописей, ясов русских летописей и асов других источников.
Но в то же время у нас нет оснований и для утвержде­ния, что аланское политическое образование, которое было в средние века на Северном Кавказе, имело во все перио­ды своего существования вполне однородный этнический состав.
На Северокавказской равнине было достаточно просто­ра для передвижения и соприкосновения племен и, при подвижности населения Северного Кавказа, на террито­рии, которая называлась Аланией, в то или другое время могли быть и другие племена. Вообще, быть может, власть аланского властителя в тот или другой период распростра­нялась и на некоторые из соседних племен и, следователь­но, речь может идти о союзе племен.
Но надо полагать, что «овское» царство X—XI вв., о котором говорят грузинские летописи, и аланское «царст­во» того же времени, упоминаемое в арабских, византий­ских и других источниках, суть одно и то же политическое образование.
Помимо сказанного выше, в пользу этого мы приведем еще одно доказательство.
В грузинских летописях овский «царь» неоднократно называется Багатаром.
По сообщению арабского писателя Ибн-Русте (X в.), царь аланский носит титул «багаир». Если в последнем слове восстановить пропущенную перед окончанием «ир» букву «t», то мы получим осетинскую форму названия «багатар» — богатырь.
Само собой напрашивается предложение, что грузин­ское имя «багатар» и «багаир» Ибн-Русте относятся к од­ному и тому же племенному вождю.
Наконец, если бы в X—XI вв. на Северном Кавказе рядом с Грузией существовали два государства — аланское и овское, то об этом, несомненно, упоминалось бы в гру­зинских летописях. Однако в последних нигде не говорится о существовании аланского царства.
Выше, на основании целого ряда данных, уже были от­мечены границы территории средневековой Алании. Эти данные, в частности, сведения географии Вахушти и раз­ных карт XVII—XVIII вв. показывают, что границы сред­невековой Алании на западе достигали верховьев Кубани, охватывая нынешний Карачай.
В подтверждение сказанного, приведем еще ряд свиде­тельств письменных источников.
Прокопий (VI в.), первый византийский писатель, дающий нам сведения о кавказских аланах после велико­го переселения народов, определяет границы Алании сле­дующим образом: с юга с аланами граничат сванеты, с за­пада— племя брухов, которые отделяют их от абхазцев (авазгов), с востока — гунны — сабиры. В этих сведениях важно отметить, что Алания находилась к северу от Сванетии и недалеко от Абхазии, т. е. простиралась далеко на запад от современной Осетии, по меньшей мере охва­тывая нынешнюю Балкарию.
По сообщению Феофана Византийского,. в начале VIII в. имеператор Юстиниан II послал спатария Льва в Аланию с целью вызвать вторжение алан в Абха­зию. Абхазцы вступили в переговоры с аланами, предло­жив выдать им спатария за выкуп. Аланы притворно сог­ласились, выдали спатария, но в дороге отбили его об­ратно и затем вторгнулись в Абхазию и разорили ее. Весь ход этого события свидетельствует о том, что аланы жили в непосредственном соседстве с абхазцами, на севере от главного Кавказского хребта, т. е. границы Алании дохо­дили до верховьев Кубани.
Константин Порфирородный не дает нам достаточно точных указаний о территории Алании. Он го­ворит, что Алания граничит с девятью «климатами» Хазарии и что властитель Алании может залегать пути хазарам к Саркелу (городу на Дону), в «климаты» и в Херсон.. Эта возможность для алан препятствовать нападениям ха­зар на черноморские области и Крым дает указание на то, что территория Алании в X в. выступала далеко на запад от нынешней Осетии в направлении Черного моря.
Ниже в том же сочинении Константин Порфирородный сообщает, что расстояние от печенегов, обитавших в то время в степях между Днепром и Кубанью, до Алании равно 6 дням пути.
Наконец, в другом месте его сведения заключают более определенные указания: за «Касахией — Кавказские горы, за горами — страна Алания».
Под Касахией следует подразумевать страну касагов, т. е. черкесов, — за Кубанью. Следовательно, к востоку от Кубани находилась страна алан. Далее Константин Пор­фирородный упоминает об острове Птелев на берегу мо­ря, на котором зикхи спасаются от нападения алан.
Сопоставляя все эти данные, сообщаемые Константином Порфирородным, мы должны сделать заключение, что територия Алании в X в. простиралась к западу от нынеш­ней Осетии по меньшей мере до Кубани.
Масуди сообщает, что «по соседству с аланами, между Кабхом и Румским морем, находится племя по име­ни «Кешак», что рядом со страной аланов живут-абхаз­цы». Так, это свидетельство арабского географа также подтверждает факт соседства Алании и Абхазии. Народ «Кешак», или кабардинцы, западные соседи алан, в то время, стало быть, обитали за Кубанью.
Наконец, археологические исследования в данном рай­оне дают основание для заключения, что «верховья Куба­ни и Б. Зеленчука являлись одним из видных культурных центров алан и, в частности, главным центром христианства среди них. Это объясняется тем, что по данному району издавна проходили перевальные дороги, связывающие Се­верный Кавказ с восточным Причерноморьем».
Таким образом, по всем данным, западные границы средневековой Алании устанавливаются с достаточной оп­ределенностью.
Что касается до территории с севера и с северо-восто­ка, то вряд ли с этой стороны Алания могла иметь опреде­ленные границы. Ссверокавказская равнина была откры­той ареной, где в древние и средние века двигались и стал­кивались разные племена. В VI—X вв. здесь господствую­щее положение занимает хазарская держава, в XII—XIII вв. — половцы, после — монголы. Аланы занимали горную полосу предгорной равнины, выходя за их пределы лишь для нужд кочевого скотоводства.
Кроме своей основной территории аланы в средние ве­ка встречаются и в других местах Причерноморья. По-видимому, гуннское нашествие не имело последствием полное исчезновение алан в тех местах, в которых мы видим их в древнее время. Напротив, в тех же местах, где аланы обитали до гуннского нашествия, и в течение средних ве­ков остатки алан продолжали жить.
Из этих мест в первую очередь нужно назвать древнее местожительство савроматов и алан — придонские области. То, что здесь, у Дона и Донца, в средние века обитало аланское население, подтверждается весьма убедительны­ми данными.
Прежде всего это доказывается археологическим ма­териалом, оказавшимся в Салтовском могильнике. Инвен­тарь этого могильника показывает культуру, тождественную с культурой средневековых могильников Осетии, — факт, признанный многими старыми и новыми авторами.
«По многочисленным вещам и обряду погребения (в подземных камерах) Салтовский могильник оказался тож­дественным с осетинскими и кавказскими могильниками культуры второго, более нового Чми. Особенно характерно и удивительно, что в Салтах совершенно такая же черная посуда, как в соответственных кавказских могильниках». В Салтове оказались те же, характерные со времени Кобанской культуры, топорики осетинских могильников, наконечники стрел, плоские лопаты и железные навершия палиц, предметы украшения — серьги, браслеты, перстни, фибулы, привески, поясничные наборы, бусы, зеркала, монеты, конское погребение, — все это имеет полное сход­ство с могильным инвентарем осетин. «Сходство бьет в глаза и не оставляет никакого сомнения, что одновремен­но, в VI—IX вв., на Северном Кавказе и по течению Дон­ца существовала одна и та же самая культура, что люди, обитавшие в Салтове, жили, одевались, веровали и хорони­лись так же, как очень далеко обитавшие от них жители современной Осетии», — говорит Ю. Готье.
Этот вывод находит подтверждение и в некоторых из­вестиях письменных источников. Выше мы приводили сообщение русской летописи от 965 г. о победе Святослава над ясами и касогами после взятия хазарского города Белой Вежи (Саркела).
Русская Летопись 1116 г. сообщает: «Ярополк ходи на половечскую землю к реце зовомой Дон и ту взя полон многих и городы взяша половечские: Галин, Чешюев и Сугров и приведе с собою ясы и жену полони себе ясыню». Названные в летописи города отмечены в карте араб­ского географа XII в. Идриси-Шарукан на р. Уде, Сугров и Балин на Донце.
В этих известиях справедливо видят указание на то, что упоминаемые здесь ясы жили недалеко от Дона.
В XIV в. резиденция аланского митрополита Симеона находилась в гор. Тана. Уже Ю. Кулаковский объясняет этот факт предположением, что в то время в Тане имелось аланское население.
«Включение Таны в пределы метрополии имело в своей основе тот факт, — говорит он, — что туземное христиан­ское население этого города принадлежало к аланской на­циональности». Он отмечает, что в территориальном от­ношении Тана была гораздо ближе к кафедре Зикхо-Матрахского митрополита, и если она была причислена к Алании, то это можно объяснить национальностью тузем­ного населения.
Еще более определенное указание на существование алан в придонских областях в средние века следует ви­деть в следующем сообщении Иосафата Барбаро. Во вре­мя своего пребывания в гор. Тана в 1437 г. Барбаро вмес­те с семью другими своими соотечественниками-купцами решили произвести раскопки кургана под названием Контебба, в котором, по рассказам, был зарыт клад аланского царя Индиабу. Рассказывали, что, узнав о приближении татар, последний повелел приготовить ему по обычаю над­гробный памятник и закопал в нем все свои сокровища. Барбаро и его товарищи отправились на санях по льду реки (Дона) к кургану, находившемуся в 60 милях от Тана, на берегу реки (Дона). Курган разрыли с большим усердием и значительной затратой рабочей силы, но ожи­даемых сокровищ в нем не оказалось. Здесь нас интересует вопрос о том, кто такой был Индиабу. Конечно, Индиабу не был «царем» собственно Алании, примыкавшей к центральной части Кавказского хребта. Центр — резиденция властителя этой последней находился здесь же, на Северном Кавказе, но никак не на берегу реки Дон.
Если допустить предположение, что Индиабу был властителем Кавказской Алании, то остается непонятным, по­чему он должен был прнготовлять надгробный памятник на Дону, а ме у себя, на Кавказе.
Представляется очевидным, что Индиабу был владетелем придонских алан и, быть может, г. Тана был его резиденцией.
В сопоставлении с другими вышеприведенными данны­ми, известие Иосафата Барбаро служит веским доказательством присутствия в средние века аланского населения в Подонье. В то же время известие о Индиабу свидетельствует о том, что в ту эпоху отдельные аланские племена возглавлялись своими владетелями.
Другим районом, где обитали в средние века аланы, является Крым. В Крым аланы проникли в древнее время. Мы видели, что перипл Анонима (V в.) упоминает об аланском или таврском языке.
Поселение алан в Крыму следует поставить в связь с передвижением готов к Черноморью во II—III вв. нашей эры и отнести к этому времени. Указание на это можно видеть в позднейшем сообщении Иосафата Барбаро о пребывании алан и готов в Причерноморье, передающем, разумеется, сохранившуюся историческую традицию.
Барбаро пишет: «Прямо позади острова Кафы, на берегу Черного моря лежит сначала Готия, а потом Алания, простирающаяся вплоть до самого Монкастра... Аланы были первыми обитателями страны. Пришли готы, поко­рили их и, смешав имя свое е их именем, назвали себя готаланами, т. е. народом, составленным из двух различ­ных племен». Последняя часть этого сообщения, именно - о смешении алан с готами, для средневекового периода не совсем оправдывается, так как, по достоверным сведениям, аланы продолжали жить в Крыму и в средние ве­ка. Об этом прямо свидетельствует аланский епископ Фе­дор в своем послании к Константинопольскому патриарху (XII в.). «Близ Херсона живут аланы столько же по своей воле, сколько по желанию херсонцев, словно некое ограж­дение и охрана города», — говорит он. Он даже счел своим долгом вести среди них пастырское поучение, пока не был подвергнут репрессиям со стороны местного Хер­сонского епископа. Из послания епископа Федора видно, что аланы жили также близ Боспора (Керчи). Епископ Федор называет их «малыми аланами».
Присутствие алан в Крыму в средние века подтверж­дается арабскими писателями. Ибн-Абдеззахир (ум. в 1293 г.) сообщает, что местечко Крым «населяют люди разных наций, как-то: кипчаки, русские и аланы».
У Рукнедин Бейбарса (ум. в 1325 г.) мы читаем, что в 1298 г. войско Ногая ограбило «города Кафу... взяло в плен находившихся в нем купцов мусульманских, аланских, франкских, захватило имущество их».
Абульфеда (XIV в.) в своей географии сообщает, что крепость Кир-Иер (Чуфут-кале) лежит в области народа Асы. В сочинениях «Семь планет» Сеид Мухамед Ризы и «Сокращенная история Крыма», написанной на турец­ком языке, население Кирк-Нера названо по народности асами.
Поселения алан-ясов в средние века встречаются и в других местах. Так, о пребывании их на балканском по­луострове свидетельствует название главного города Мол­давии — Яссы, который в «Списке градом русским», относя­щимся к XIV в., называется «Асский торг».
Аланы-асы участвуют в войнах, происходящих на Бал­канском полуострове в XIV в., выступая то на стороне сербов, то на стороне болгар.
По сообщению греческого историка Пахимера, в 1300 г. на Дунае появились аланы в количестве 16.000 человек, находившиеся в зависимости от монгольского хана Ногая, а после смерти его поступившие на византийскую военную службу.
По словам Пфаффа, впрочем, ничем не подкрепленным, эти аланы в XII в. выселились из северного Кавказа к берегам Черного моря, где и приняли власть Ногая.
По мнению Ю. Кулаковского, они составляли часть туземного аланского населения области к северу от ниж­него Дуная, в подтверждение чего он ссылается на участие алан в вышеупомянутых войнах того времени на Балкан­ском полуострове.
Следует отмстить и сведения о поселении алан-ясов в Венгрии. В 1237 г., вместе с половцами, в Венгрию пере­селился Jaszok (или Jascones). Вслед за акад. Куником и Бруном, Ю. Кулаковский отождествляет этот народ с ясами русских летописей.
Аланы в средние века составляли часть населения раз­ных городов. Так, Рубрук сообщает, что население города Суммеркента, находившегося на одном из средних рукавов Волги, состояло из алан и сарацин. По сообщению Плано Карпини, население г. Орнас состояло из хазар, русских, алан и лезгин.
В городе Сарае, столице Золотой Орды, жили разные народы, как-то; монголы — настоящие жители страны и владыки ее, асы, кипчаки, черкесы, византийцы.
Таким образом можно прийти к заключению, что аланское население в средние века имело широкое распростра­нение по всему Черноморью. Об этом, впрочем, прямо свидетельствует в вышеупомянутом послании епископ Федор.
«Племя это (т. е. аланы), — говорит он, — рассеяно и простирается от Кавказских гор до Ивериан, древний предел их родины; они возлюбили посылать некие многолюдные выселки, так что наполнили почти всю Скифию и Сарматию». Это сообщение епископа Федора следует отнести не только к древнему, скифско-сарматскому периоду истории алан, т. е. к периоду до гуннского нашествия, но и к современной этому автору послания эпохе и во­обще к средним векам.
Н

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 6874 | Автор: admin | Дата: 9 февраля 2008 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!