К вопросу о Двалах » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

К вопросу о Двалах » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Февраль 2008    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
 

 

Архивы

Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)
Июнь 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

К вопросу о Двалах

Раздел: Библиотека » Из истории Осетии » Избранные работы. З.И.Ванеев  

 
 

Ущелья, примыкающие к центральной части Главного Кавказского хребта с севера и отчасти с юга (между Воен­но-Грузинской и Военно-Осетинской дорогами), в исто­рической географии Грузии известны под названием Двалетия (страна двалов). Территория, расположенная в вер­ховьях р. Большой Лиахви, у самого хребта, сохранила название Маграндвалети, что значит высокая Двалетия. У осетин эта местность называется Урстуалта, т. е. Белая Двалетия. В советское время они образовали Урстуальский сельсовет Юго-Осетинской автономной области.
В лингвистической литературе, относящейся к осетин­скому языку, известно деление этого языка на три диалек­та: иронский, дигорский и туальский. Известный осстиновед В. Ф. Миллер туальский считал подречием иронского диалекта и отождествлял с говором южных осетин. На са­мом деле в Южной Осетии нет единого, туальского говора, а есть тот же иронский диалект с двумя говорами: цока­ющим, почти тождественным с северо-иронским диалек­том, и шокающим или Джавским.
В данном случае представляет интерес, однако, тот факт, что названия туалта (двалы) и туальский сохрани­лись как в быту, так и в научной литературе.
С давних времен держался взгляд, не подвергавшийся сомнению, что двалы — осетины.
В научной литературе на такой точке зрения, между прочим, стояли такие компетентные авторы, как акаде­мики Г. С. Ахвледиани и К. Кекелидзе, И. Кипшидзе, М. Джанашвили и др. Мы не говорим о таких авторах, как В. Миллер, Б. Скитский и др., в своих трудах спе­циально не ставивших целью исследование проблемы этно­генеза двалов. «Осетины, частью огрузиневшие на южном склоне хребта... занимают область, известную в гру­зинской географии под названием Двалети. Северные осе­тины называют ее общим именем Туалта» — пишет В. Мил­лер. То же повторяет проф. Б. Скитский: «Южная Осе­тия в старой географии Грузии называлась Двалетия». На такой точке зрения стоял и пишущий эти строки. Эти ав­торы ограничивались общими замечаниями, не счи­тая нужным распространяться, казалось бы о само собою подразумевающемся факте. Большой интерес представля­ют взгляды авторов, которые ставили перед собой вопрос о двалах. Из более ранних авторов нужно отметить Гюльденштедта и Клапрота, отождествляющих южных осетин и двалов. Из новых авторов особенного внимания заслу­живают мнения акад. Г. С. Ахвледиани и акад. К. Кеке­лидзе.
По мнению Г. С. Ахвледиани, двалы были первой вол­ной движения осетин с северной стороны хребта на южный склон его. За ними время от времени (до последнего века) следовали новые волны осетин, которые двалов отод­винули к западу, а частично, смешались с ними.
Впоследствии в специальной статье «Исторические сведения о Двалетии и двалах» акад. Г. С. Ахвледиани, на основании сведений о двалах, содержащихся в «географии Грузии» Вахушти, в трудах Гюльденштедта и Клапрота, повторил свой взгляд на двалов. Он признал двальский язык диалектом осетинского языка.
Наконец, в новейшей специальной «справке» о Двалетии и двалах он, полемизируя с проф. Д. Гвритишвили и В. Гамрекели отстаивает свой прежний взгляд на идентич­ность двалов и осетин.
Академик К. Кекелидзе также считает двалов осетинами. По его словам, Николай Двали (XIV в.) был двалом, происходил из Двалетии или Осетии, Джавского ущелья, Большой Лиахви, выше Цхинвали из с. Цай. «Житие снятого Николая Двали» интересно тем, что дает све­дения о христианизации и картлизации осетин.
В другом случае акад. Кекелидзе, считая, что в поэме «Шараф Наме» под «Дувалом» подразумевается Давид-Сослан, замечает: «двали ведь по-грузински тот же осетин». И. Кипшидзе в работе, посвященной литературному памятнику «Мученичество Николая Двали» (XIV в.), так­же называет двалов осетинским племенем.
Следует отметить мнение Томашека, считающего, «неу­веренно» двалов кавказским народом, имеющим собствен­ный язык.
В новейшее время ряд авторов (Д. Гвритишвилн, Е. Гамрекели, Г. Тогошвили) стали на точку зрения отри­цания идентичности двалов и осетин, доказывая, что они этнически разные племена.
Таким образом, вопрос об этнической принадлежности двалов стал спорным. Возникает необходимость обсуж­дения спора, сопоставления, аргументации сторон и обос­нованного разрешения вопроса. Важно выяснить, насколь­ко упомянутым авторам удалось опровергнуть традицион­ный взгляд, утверждающий идентичность двалов и осетин. Впервые взгляд, что двалы и осетины не один и тот же народ, высказал Д. Гвритишвнли.
Одним из основных доказательств он приводит тот факт, что во многих источниках рядом упоминаются осети­ны и двалы, Осети и Двалети, из чего, по его мнению, сле­дует, что они разные племена. Действительно, в источни­ках часто в перечне племен упоминаются осетины и двалы. Так, «Картлис цховреба» сообщает, что во времена цари­цы Тамары (1212 г.) «призвала царица атабага и всех горцев двалов, цхрадзмелов, мохевов, хаделов, цхаватов, чарталов, эрцотионелов... и направила против них». Мо­нах Егнаташвили пишет, что царь Баграт заявил Темур-Ленгу: «Дай мне теперь множество воинов и пойду в свои томи и царства и соберу повинности с людей, находящихся в горных местностях: мтиулов, осетин, двалов, сванов, аб­хазцев и всех там проживающих». Царь Арчил писал; «Перешел в Двалетию, царицу оставил там и я прибыл в Имеретию, восемь месяцев был в Чхери и опять направил­ся в Двалетию и оттуда перешел в Осети и Пайком».
Все эти и другие известия, которые приводит Д. Гвритишвили, не могут служить достаточным основанием, что двалы и осетины разные племена. Например, из приведен­ного выше сообщения «Картлис цховреба» о том, что приз­вала царица остабага и всех горцев, в том числе «цхра­дзмелов, мохевов, хосделов, цхаватов, чарталов, эрцотианелов»... не следует вывод, что эти группы населения были этнически различные племена. И двалы, и цхрадзмелы, и эрцо-тианелы и до. здесь отмечаются под своими местны­ми названиями. По этому поводу акад. Г. С. Ахвледиани замечает: «Различение их (т. е. осетин и двалов), как раз­личение общего (осетины) от частичного (двалы), не го­ворит за их различное происхождение. Мы ведь свободно говорим сегодня: «пришли имеретины, лечхумцы», но мы не думаем противопоставить их друг другу».
Перечисление племенных групп под их местными наз­ваниями, несмотря на их этническую общность, очень час­то имеет место в источниках. Например: в известной Ар­мянской географии VII в. рядом упоминаются дигоры (за­падные осетины) и аланы (восточные осетины). Очевидно, дигоры здесь значатся под своим местным именем, из че­го по следует, что днгоры и ироны (в географии аланы) не были части одного и того же племени.
Наиболее важной по полноте сообщаемых сведений о двалах является известная «География Грузин» царевича Вахушти. Интерпретация этого источника проф. Гвритишвили послужила главным основанием для его выводов. Здесь он ссылается на те места в «Географии» Вахушти, где осетины и двалы упоминаются рядом. В описании Боль­шой Лиахви Вахушти пишет: «население в нем осетины, двалы». То же самое он повторяет о населении Трусо: «Обитатели — суть осетины, двалы». Совершенно ясно, что здесь «двалы» служат приложением к слову «осети­ны» и Д. Гвритишвили ошибочно находит здесь перечень размых племен. Если бы это было так, то Вахушти ска­зал бы: осетины и двалы. В другом месте Вахушти пи­шет: «В старину они (т. е. осетины) по вере были христианами и составляли паству никозели, главным же образом двалы». И здесь Вахушти считает, что в старину двалы были частью осетин.
Относительно соотношения Двалетии и Осетии мы чи­таем в «Географии»; «А Сванетия плодородием и скотом такова, как описанная нами Двалетия или Осетия».
Важно отметить, что Вахушти одновременно упоминает рядом двалов и осетин своего времени. Он пишет: «Если овс или двал возвысится или разбогатеет, то он или же­нится на двух, трех женах, или строит башню, или убивает человека». Здесь Вахушти говорит об осетинах и двалах своего времени, но не подлежит сомнению, что в XVIII в., когда жил Вахушти, в Двалети жили те же осетины, по­томки которых и теперь живут там.
Приведенные выше высказывания Вахушти достаточно ясно говорят о том, что он считает двалов и осетин одного племенного происхождения.
Вес различие между двалами и осетинами Вахушти видит в их социальном положении: осетин считает арис­тократическим слоем, двалов — низшим. Перечислив знат­нейшие фамилии осетин, Вахушти говорит: «После же опустошения Овсети (монголами) и вступления их (овсов) внутрь Кавказа стали называться — Овсетия Черкезией или Кабардой, а находящиеся в горах Кавказа по имени вступивших сюда (овсов) Овсетией, ибо и теперь знатней­ших из них называют овсами, а прочих незнатных опять двалами». Еще ниже Вахушти пишет; «Народ двалов считается низшим». Здесь речь может идти не об отношениях зависимости двалов от осетин в правовом смысле в виду отсутствия в Осетии в тот период государственной организации, а об отношениях бытового характера. Нуж­но принять во внимание, что двальские фамилии имеют такое же произношение, как и осетинские аристократичес­кие фамилии, а обширная родовая группа Хетагуровых, имеющая свое происхождение от родоначальника кабар­динских князей Инала, занимала самое почетное положение в северной Двалетии. О какой-либо зависимости двальских фамилий от других осетинских фамилий не может быть и речи. Однако дело в гом, что как известно каждому, знакомому с бытом осетин, еще в недавнее время население ущелий Северной Осетии (Куртатинского, Тагаурского и Алагирского) смотрело на всех двалов (по-осетински-туалта), как на низший разряд людей и относи­лось к ним с большим пренебрежением.
По поводу вышеприведенных слов Вахушти, что «знат­нейших из них и теперь называют осетинами, а остальных, незнатных, опять двалами», акад. Ахвледиани, отмечая, что здесь осетины противопоставляются лишь сословно, социально, говорит: «Никакого этнического противопостав­ления здесь не видим. Можно сказать даже больше, пос­кольку контекст показывает, что это сведение дано автором подчеркнуто, т. е. автор (Вахушти) сообщает нечто важное, он, нужно думать, не преминул бы указать на этничес­кую разницу, если бы она была. Проф. Гвритишвили не обратил внимания на слово «опять» в выражении: «...на­зывают опять двалами». Этим недвусмысленно указывается, что двалы, одно из осетинских племен, называвшиеся и прежде двалами, называются так и теперь, т. е. при Ва­хушти, когда они являются подпавшими под господство другого осетинского племени, пришедшего в Двалетию позднее.
Относительно «сословных» отношений между двалами и осетинами мы сказали выше, но, помимо этого, в общем, приведенное суждение акад. Ахвледиани мы находим ло­гически обоснованным.
Решающее значение придает проф. Гвритишвили сооб­щению Вахушти об языке двалов. Вахушти пишет: «Язык у них старый, двальский и в настоящее время говорят на собственном осетинском, ибо язык черкесский иной».
Из приведенных слов Д. Гвритишвили делает вывод, что язык двалов принадлежал к черкесским языкам. Упо­минание о черкесском языке у Вахушти читателю должно показаться неожиданным и непонятным, а вывод, дела­емым Д. Гвритишвили, произвольным, ни на чем не обос­нованным. Относительно упоминания черкесского языка В. Гамрекели и акад. Ахвледиани высказали правильное соображение, ставя его в связь с сообщением Вахушти о том, что после ухода овсов в горы, Осетия стала назы­ваться Черкезия или Кабарда.
Сообщению Вахушти об языке двалов, по нашему мне­нию, правильную интерпретацию дает Г. С. Ахвледиани. Он считает совершенно ясным: «что: 1) под старым, двальским, подразумевается язык первых, «старых» осетинских поселенцев в Грузии, в отличие от языка новых поселен­цев, от «собственно осетинского», 2) старый, двальский — несамостоятельный язык; 3) и оба они (двальский и осе­тинский) противопоставляются черкесскому как иному». Точку зрения Г. С. Ахвледиани можно подкрепить рядом соображений.
1. Выражение «собственно» Овсетия или осетинский в отношении Двалетин, надо полагать, существовало как в быту, так и в литературе. Так, грузинская летопись со­общает, что когда в VI в. н. э. прекратилось царство (т. е. пала царская власть), в Картли усилилось влияние персов, захвативших также Албанию и Армению: и проникли они к кавказцам, соорудили они себе врата Овсети, одни боль­шие врата в собственно (подчеркнуто нами. — 3. В.) Овсети и четыре врата в Двалети и одни в Паргуане Дзурдзукетском». Противопоставление «собственно» Овсетии Двалетии предполагает, что Осетия в более широком смыс­ле еще в VI в. охватывала и Двалети.
2. Далее следует обратить внимание на следующее место в «Географии» Вахушти, в котором дается определение языков и диалектов, существующих среди населения Гру­зии. Он говорит, что у имеретин, гурийцев, пшавов, хевсу­ров — грузинский язык, что у мегрелов — испорченный грузинский язык, а у сванов, абхазцев, кистин, галгаевцев и дзурдзуков собственные языки. А между тем о двалах Вахушти не говорит, что у них был собственный язык. Это дает основание полагать, что «старый, двальский» язык, как называет его Вахушти, не был особым языком, а диа­лектом осетинского языка.
3. Наконец, если двалы имели свой язык, то возникает вопрос о судьбе этого языка, как и когда прекратилось его существование. Авторы, отрицающие идентичность двалов и осетин (Гвритишвили, Гамрекели), объясняют конец языка двалов ассимиляцией двалов осетинами. Такая ас­симиляция, если бы она имела место, по мнению этих авторов, могла быть после монгольских нашествий, окончательно после нашествия Тамерлана, когда, по сло­вам Вахушти, овсы ушли в горы и покорили двалов. Но здесь возникают вопросы: сопровождался ли в действи­тельности уход осетин в горы покорением двалов и возможна ли была ассимиляция при данных условиях.
На первый вопрос нужно сказать, что покорение одного племени другим предполагает наличие у победившего племени некоторой государственной организации, чего у осетин после распадения осетинского царства и последо­вавшей после монголо-татарских нашествий политической дезорганизации в Осетии не было, не было той организа­ционной силы, которая могла покорить двалов. В уходе Осетии в горы нужно видеть стихийное движение, последовавшее в результате истребительных ударов врага.
В приведенных сообщениях Вахушти двалы, покорен­ное племя, противопоставляется осетинам, победившему племени. Казалось бы, здесь Вахушти отрицает этническое единство этих племен. На самом деле это сообщение Ва­хушти говорит лишь о том, что тогда укоренилось пред­ставление о различии между двалами и осетинами. Что это так, в этом можно убедиться, ответив на поставленный выше второй вопрос — возможна ли была ассимиляция двалов осетинами после ухода их в горы и «покорения» двалов, как говорит Вахушти.
Для ответа на этот вопрос, нужно исходить из того со­ображения, что для ассимиляции одного языка другим потребуется более или менее продолжительное совместное существование их на одной территории. В темных горных ущельях Двалети такое продолжительное существование представляется немыслимым. Ущелья эти и раньше были пе­реполнены населением и прибывшие с равнины осетины не могли найти того простора, который был необходим для продолжительного существования двух племен. Стихийное движение неизбежно должно было перевалить через хре­бет на юг.
Но допустим, что двалы имели особый язык и осетины их ассимилировали. Известно, что при скрещении двух языков победителем выходит один из них. В данном слу­чае победителем, по мнению авторов, отстаивающих эт­ническое различие между двалами и осетинами, был осе­тинский язык. Но известно и то, что при смешении двух языков сохраняются и следы побежденного языка, чего и данном случае нет. Хорошо известно, что язык южных Осетин представляет собой говор северо-иронского диалекта осетинского языка и в нем нет никаких следов другого языка (если не считать наличие некоторого количества грузинских слов, употребляемых в местах, находящихся вблизи грузинских селений).
Независимо от изложенного выше, должен возникнуть вопрос: на основании каких источников и языкового материала Вахушти мог утверждать, что двалы имели свой язык, отличный от осетинского? Чтобы сделать такой вы­вод, необходимо было предварительно произвести соот­ветствующие лингвистические исследования. Таких иссле­дований у Вахушти мы не видим. Самое большее, что мог он знать, это то, что в его время двалы говорили, по его словам, «на собственно осетинском языке», т. е. Вахушти мог констатировать лишь тот факт, что у двалов был не свой язык, а диалект осетинского языка.
Вахушти не делает различия между двалами и осети­нами и по происхождению. Описав ущелья Чми, Тагаурское, Куртатинское, Алагирское, Пайком, а за ним Дигорское (по словам акад. Ахвледиани, «весь осетинский мир»), он пишет; «А ущелья эти, описанные нами, вместе с Магран-Двалети составляют Двалети и, кроме того, население Диди Лиахви, Патара Лиахви, Конисхеви и Кударо тоже являются двалами, выселившимися из этой Два­лети. Они едины с ними верой, обычаями и нравом и по сей день находятся с ними в родственных отношениях».
К сожалению, Вахушти не говорит, когда произошло это переселение двалов. Если принять во внимание: 1) что южные осетины переселились не только из Двалети (север­ной), но, по фамильным преданиям, и из других ущелий Северной Осетии, 2) что южно-осетинские фамилии возво­дят свое происхождение к тем древним родам (Сидамоновых, Царазоновых, Агузовых, Кусагоновых и Цахиловых), от которых ведут свое происхождение северные осетины, 3) что и в северной и в южной Осетии имеются одни и те же фамилии, то это дает основание для заключения, что переселение южных осетин относится к отдаленным време­нам.
Мы видели, что сведения «географии» Вахушти о двалах не отличаются ясностью, даже носят противоречивый ха­рактер, в некоторых случаях чувствуется недоговоренность, вследствие чего авторами дается различная интерпрета­ция текстов, приводящая к разногласиям между ними.
Все же на основании изложенного выше анализа этих сведений нужно сделать вывод, что попытка опровергнуть традиционный взгляд на идентичность двалов и осетин, предпринятая Д. Гвритишвнли, оказывается безуспешной.
Совершенно несостоятельным является его вывод, что язык двалов принадлежит к семье черкесских языков.
Монография В. Гамрекели «Двалы и Двалетия в I—XV в. в н. э.» исследует проблему этногенеза двалов в более раз­вернутом плане, с привлечением, кроме «географии» Ва­хушти, и других исторических источников, — грузинских и античных. В основе труда от начала до конца лежит пред­взятая тенденция —доказать, что осетинское население Ксани-Лиахви-Кударо XVI—XX вв. это не средневековые двалы, а иное, новое население, что двалы не осетины и не осетинского племени, а особая народность, коренное кавказское племя, родственное дзурдзукам, т. е. чечено-ингушам.
Для обоснования своих взглядов В. Гамрекели привле­кает сообщения античных источников одвалах, скифах, сар­матах, аланах и их отношениях к племенам Кавказа. Он приводит сведения Плиния о талах и валлах, и Птолемея о уалах, видя в этих этнонимах наименование двалов. Последних видит он и в «Дивали», отмеченных в Пейтингеровой таблице (IV в. н. э.). О тождестве валлов и талов с двалами уже отмечалось в литературе. Томашек писал: «Валлов знает Плиний, помещая их к западу от Кавказ­ских ворот в Гурдайских горах рядом со сванами. Птоломей неточно помещает этих валлов на северной стороне центрального Кавказа вместо южной стороны». Нет дос­таточных оснований возражать против отождествления валлов-талов с двалами. О локализации этих племен Пли­нием и Птоломеем мы скажем ниже.
Здесь остановимся на понимании автором сведений ан­тичных авторов о скифах, сарматах, аланах и их связи с другими кавказскими племенами. Известно, что исследо­вания по проблемам, относящимся к скифам, сарматам, аланам и кавказским племенам, а особенности в советское иремя, имеются большие достижения. На основании истори­ческих, лингвистических, археологических данных доста­точно прочно установлено, что скифы были родственными ираноязычными племенами. В. Гамрекели в своей моно­графии проходит мимо этих достижений, и, по-видимому, находится в плену ошибочной теории, согласно которой под собирательным именем сарматов нужно подразумевать не ираноязычные, а северо-кавказские, адыгейско-чечено-лсзгинские племена. Исходя из такого представления о сарматах, В. Гамрекели все время противопоставляет их скифам и утверждает, что алано-скифское не сарматское племя. В таком аспекте следует у него тенденциозная ин­терпретация текстов античных писателей.
Наиболее сведущим, в частности, относительно Кавка­за и кавказских племен, из античных географов был Страбон, поэтому особенно ценны сообщаемые им сведения. В. Гамрекели довольно широко привлекает эти сведения, но дает им превратное толкование и приходит к ложным выводам. Страбон пишет: «Диоскурида служит общим торговым центром для народов, живущих выше се и вбли­зи. Сюда сходятся, говорят, семьдесят народностей, а по словам других писателей, нисколько не заботящихся об истине, даже триста: все они говорят на родных языках, так как живут разбросанно, не вступая между собою в сношения вследствие самолюбия и дикости. Большая часть их принадлежит к сарматскому племени и все они назы­ваются кавказцами».
Казалось бы, не приходится возражать против того, что под выражением «большая часть их принадлежит к сарматскому племени» подразумевается этническое един­ство, а под выражением «и все они называются кавказца­ми» — единство географическое. Противоположное тол­кование приведенному тексту дает В. Гамрекели. «Упот­ребление общего имени «кавказцы» говорит о причисле­нии указанных племен к коренному населению Кавказа», утверждает он. Выходит, что Страбон уже предвосхитил современную теорию иберо-кавказских языков, чего никак нельзя сказать, ибо ни Страбон, ни другие античные авторы никакого понятия о кавказских языках не имели.
Для подтверждения своих выводов В. Гамрекели ссы­лается на другое сообщение Страбона, В описании Иберии последний говорит, что горную часть (Иберии) занимает воинственное большинство, в образе жизни сходное со скифами и сарматами, с которыми они находятся в со­седстве и родстве». В. Гамрекели силится доказать, что выражение «с которым они находятся в соседстве и род­стве» относится к сарматам, а не к скифам, что тако­му пониманию не противоречат нормы синтаксиса. По словам В. Гамрекели, Страбон считал соседями и родст­венниками горцам Иверии одних сарматов и исключал при этом скифов. В итоге своих рассуждений В. Гам­рекели делает заключение: «Кавказский хребет уже на грани старой и новой эр представлял собою «гору языков», был населен многими мелкими «народами», в большинстве принадлежащими к сарматам, являющимися собственно кавказскими народами, родственными горцам Иверии, т. е. грузинским или вейнахо-язычным племенам. Как видно, вся «концепция» В. Гамрекели основана на противопостав­лении сарматов скифам и представляет полное исключение исторической действительности.
Прежде всего наш автор должен был задать себе воп­рос, с какого времени и почему Северный Кавказ стал называться Сарматией, и тогда он мог бы знать установ­ленные известные факты, а именно, что в период VII-III вв. до н. э. территория Северного Причерноморья называлась Скифией, что среди населения ее ясно выступает этничес­кий элемент (подтверждаемый лингвистическим, археоло­гическим материалом), что с конца IV в. до н. э. с востока от р. Дон происходит массовое движение многочисленных ираноязычных племен на запад от Дона и на Северный Кавказ, что истреблены, частью оттеснены к Черному морю сарматами. Сарматские племена (языги, роксоланы, аорсы, сираки, аланы) распространились на территории прежней Скифии и Северного Кавказа. В результате чис­ленного и политического преодоления сарматов территория Скифии со II в. до н. э. получила название Сарматия. Вся Сарматия делилась на две части; европейскую и азиат­скую. К последней относился Северный Кавказ.
Исторические свидетельства (Геродота и др.) и лингвистические исследования в достаточной степени доказыва­ют, что скифы и сарматы являются родственными ираноязычными племенами. Этот взгляд является господству­ющим в современной исторической науке. Не только исто­рические сведения (Плиний, Диодор и др.) и лингвисти­ческие исследования, но и советские археологи признают более бесспорным ираноязычие сарматов, чем ираноязычие скифов. В свете этой господствующей теории проти­вопоставление скифов и сарматов, упорно отстаиваемое В. Гамрекели и утверждение его, что аланы были скифами, а не сарматским племенем, является ошибочным.
Таким образом, скифы и сарматы являются родствен­ными ираноязычными племенами, но из сообщения Страбона о родстве их с горцами Иверии, нужно сделать не тот вывод, который делает В. Гамрекели, а прямо ему про­тивоположный: горцы Иверии были родственны ираноя­зычным скифам и сарматам, т. е. среди горцев Иверии был ираноязычный элемент. Сам Страбон в своем труде нигде не говорит, что ивсры были родственны сарматам Север­ного Кавказа. Напротив, он ясно различает их: «К югу (Кавказский хребет) отделяет Албанию и Иберию, а к се­веру — сарматские равнины».
Все сказанное выше дает основание для вывода, что двалы были то ираноязычное племя из числа обитавших в горах Грузии племен, которое, по Страбону, было род­ственно скифам и сарматам. Что всех горцев Иверии на­зывают состоящими в родстве со скифами и сарматами, это нашему выводу не противоречит. Дело в том, что на рубеже нашей эры название Сарматия уже было в стадии перехода от этнического значения к географическому. Об языковом составе горцев Иверии Страбон ничего не знал и всех их назвал состоящими в родстве со скифами и сар­матами. Если же он называет их ивсрами, то это назва­ние в данном случае нужно понимать в политико-геогра­фическом смысле.
В. Гамрекели приводит исторические сведения об ала­нах и трактует их в соответствии со своим взглядом на скифов и сарматов. Считая алан скифским, а не сармат­ским племенем, он утверждает, что в начале н. э. на Се­верном Кавказе аланов не было, а были сарматы. На самом деле эти сарматы были аланы. Сообщение Иосифа Флавия, локализующего алан на Дону, вовсе не исклю­чает присутствия тех на рубеже нашей эры и на Северном Кавказе, а, наоборот, предполагает это в виду географи­ческого положения его. Имеются и прямые свидетель­ства источников о присутствии алан на Северном Кавка­зе. Например, сообщение М. Хоренского о нашествии алан и иберов на Армению в I в., о чем повествует и грузинская хроника, называя союзников грузин осетинами.
По мнению В. Гамрекели, «известие Иосифа Флавия о нашествии алан на Мидию — Армению в 72 г. никак не дает основания локализовать алан во второй трети I в. н. э. в центральной части северо-кавказских степей». Он считает возможным нашествие алан на Мидию и Армению через Дербентский проход. Но, во-первых, сарматы-аланы распространились не только в центральной части Северно­го Кавказа, но и в западной и восточной. Во-вторых, если скифы совершили в VII в. до н. э. свое нашествие в Закавказье по побережью Каспийского моря (по Геродо­ту в 35—36 гг. н. э,, во время войны иберского царя Фарсмана с парфянами, одна часть сарматов по Танаиду шла па помощь парфянам через Дербентский проход), то почему сарматы-аланы в 72 г. не могли идти тем же путем? Совершенно ясно, что источник возникающих недоразу­мений — усвоенный В. Гамрекели неправильный взгляд, что аланы и сарматы этнически ничего общего между со­бой не имеют.
Из грузинских источников В. Гамрекели в своем труде в первую очередь также приводит материал, содержащийся в географии Вахушти. Поскольку в своем труде он прово­дит ту же идею отрицания тождества осетин и двалов и те же доводы, которые высказал проф. Гвритишвили, не при­ходится повторять те возражения, которые выше были сде­ланы против последнего по ряду вопросов: относительно упоминания в источниках рядом двалов и осетин, об язы­ке двалов, о возможности ассимиляции двалов осетина­ми и т. д. Остановимся лишь на некоторых отдельных выс­казываниях автора.
В своей «географии» Вахушти приводит легендарное предание о происхождении племен Кавказа, сохранившееся в грузинской хронике. Ссылаясь на это, В. Гамрекели де­лает вывод: «Следовательно, по представлению Вахушти, двалы более раннего и целиком южного происхождения, а осетины более позднего происхождения — в результате скрещения хазаров с племенами Закавказья и потом­ками Кавкасоса. Следовательно, между осетинами и двалами нет прямого генетического родства, эти два народа не связаны между собою общностью происхождения. Процес­сы генезиса этих двух различных народностей различны».
Однако из содержания легендарного сказания нисколь­ко не следует сделанного В. Гамрекели вывода. В интере­сующей нас части легенду Вахушти передает так: «Страна сия, которую мы описываем {т. е. «Современная Осе­тия». — 3. В.), досталась в удел Кавкасосу, сыну Таргамоса... А Кавкасос, пришелец с юга, овладел страною от границы Лехана вплоть до Понтского моря вместе с се­верною от горы Кавказа равниною и через это стали называться: гора — Кавкасом, а равнина — Оси... А царь хазаров страну Кавкасиони отдал сыну своему Урбаносу и (также) пленников Картли и Сомхети. Он перебил потом­ков Кавкасоса и поселился тут с своими и с теми пленни­ками и назвал (страну) Овсети»...
Как видно из этого смутного повествования, Кавкасос, занявший Северный Кавказ, назвал степь его «Ос», царь хазарский страну Кавкасоса отдал сыну своему Урбаносу. и также пленников Картли и Сомхети, последний перебил потомков Кавкасоса и поселился тут с своими и с теми пленниками и назвал страну Овсети... Если это было так, то, казалось бы, население страны, названное Кавкасосом «Оси» и потом состоявшее из южных пленников, получив­шее опять название Овсети, также называлось овсами или осетинами, хотя частью имело южное (Закавказское) про­исхождение, и было аборигенным на равнинах Северного Кавказа.
Что касается двалов, то о таком племени в сказании не упоминается, говорится лишь о происхождении назва­ния Двалетии. Об этом Вахушти пишет: «Дзурдзукос же, сын Тинена, превосходнейший из потомков, убежал в Кав­казские горы, построил город и назвал его своим именем, и через это восточная от Арагвы часть до границы Лехетии стала называться Дзурдзукети, а западная от Арагвы, т. е. река Ломеки, а ныне Терги, которая из Хеви устремляет­ся вовнутрь Кавказа, стала называться Двалетией, именем хадзарским, данным ей тем же Урбаносом». Как видно, название Двалети (а стало быть, название двалы) хазаргкого, т. е. северного происхождения. Спрашивается, как объяснить, что Урбанос дал горной полосе и западу от Те­река название Двалетии? После истребления потомков Кавкасоса в горах укрылись по легенде «кавкасиани» и дзурдзуки. По мнению В. Гамрекели, они, очевидно, были именно двалы, которые и дали название этой горной по­лосе. Однако, ведь еще при Кавкасосе равнина называлась «Ос». Урбанос назвал ее Овсетия. Следовательно, в этих канклсианах, укрывшихся в горах, нужно видеть осе­тин. Если же Урбанос назвал их двалами, то это указывает на то, что осетины и двалы в легенде являлись одним и тем же племенем.
Мы остановились на сведениях легенды, зафиксирован­ной в грузинской хронике, не потому, что ее считаем ис­точником исторического значения. Таким, конечно, она не является. Мы остановились на этой легенде для харак­теристики исследовательских приемов В. Гамрекели. Если Вахушти считается с нею, как с историческим источником, то это свидетельствует лишь о низком уровне историчес­кой науки его времени. Между тем, В. Гамрекели, по-ви­димому, сам склонен считать описываемые в нем факты, соответствующими исторической действительности. Так, он утверждает: 1. «...За списной этнархов Картлоса, Эгросса, Бардоса, Лекоса и др. стоят реально-исторически существовавшие племена. Имя этнарха Кавкасоса служит этнонимом аборигенного населения центральной части Большого Кавказа». Нужно ли доказывать, что при решении этногенетических вопросов не следует опираться на легендарные предания.
2. В. Н. Гамрекели пишет: «У Вахушти соотношение между понятиями «Дигория» и «Тагаурия», с одной сторо­ны, и «Осетией», с другой стороны, таково, как соотноше­ние между частью с целым... В то же время он системати­чески противопоставляет или упоминает в одном ряду «двалы» и «осетины», «Двалетия» и «Осетия». Здесь В. Гамрекели упускает из виду, что Двалетия исторически находилась в сфере политического и культурного влияния Грузии, и это наложило известный отпечаток на ее быт и даже на язык, в результате чего в быту и в литературе прочно вошли в употребление местные названия «двалы» и «Двалетия». Мы выше отметили, что даже в настоящее время нередко противопоставляются северные и юж­ные осетины, несмотря на общеизвестный факт общности их языка и культуры.
В устах царевича Вахушти, представителя царству­ющей в Грузии династии, противопоставление двалов и Двалетии осетинам и Осетии было естественным не толь­ко по существовавшим особонестям их быта, но, можно полагать, и по политическим мотивам.
Впрочем, в самой «Географии» Вахушти имеются ука­зания на такую связь Осетин и Двалетии. В главе «Опи­сание современной Осетии» дается описание Чими, Тагаурии, Куртаули, Валагири, Пайкоми и Двалетии (далее следует описание Дигории). Ясно, что перечисленные ущелья, в том числе Двалетия, по Вахушти, представляют как одно целое.
3. В той же главе Вахушти дает описание кисти, дзурдзуков и галгаевцев, что дало основание В. Гамрекели сделать вывод: «Этим Вахушти Багратиони еще раз под­черкнул генетическую взаимосвязь и общность древней­шего населения и территории, примыкающих непосред­ственно к ущелью Терека с Запада и Востока. Этим Ва­хушти Багратиони признает общность населения западных и восточных от Терека ущелий не только в далеком прош­лом, но и в настоящем» (XVII—XVIII столетия. Подчерк­нуто нами.— 3. В.).
По В. Гамрекели выходит, что этническая общность между двалами и чечено-ингушскими племенами (живу­щими к востоку от Терека) существовала еще в XVIII в., что и констатировал Вахушти. Выше мы уже указали, что не требует доказательства тот факт, что во времена Ва­хушти (XVIII в.) к западу от Терека обитали те же осетины-двалы, потомки которых и ныне живут там. Нет сомнения в том, что 14 родовых башен в сел. Тиб (в Север­ной Двалетии), которые в 1840 г. были взяты и разрушены царской военной экспедицией, были построены предками нынешнего осетинского населения и не позже XVIII века.
Утверждение В. Гамрекели, что Вахушти в описании современной ему Осетии еще раз подчеркнул генетическую взаимосвязь и общность племен, обитавших к западу и востоку от Терека, ни на чем не основано. О генетической связи этих племен здесь Вахушти ничего не говорит.
4. Относительно территориального распространения осе­тин В. Гамракели пишет: «Осетины в XIII в. поселились в Жинвани — верхний пояс р. Арагви, в Дманиси — южная Грузия; осетины встречаются в Гори, Триалети, внутренней Картли. В Никози, Цхипвали, Ачабети и выше по ущелью Лиахви они ни единый раз не упоминаются. А двалы за­нимают территорию верховьев Б. Лиахви. Следовательно, территориально осетины и двалы нигде не соприкасаются».
Если осетины в XIII в. оказываются даже в глубинных пунктах Грузии, то представляется невероятным, чтобы их не было на южных склонах Кавказского хребта, непос­редственно примыкающих к Северной Осетии. Нетрудно понять, что за населением этих южных склонов истори­чески закрепилось название «двалы» и этим именем они обычно назывались и в быту и в литературе, что не зна­чит, что этнически они не были связаны с осетинами.
В Н. Гамрекели ссылается па фольклорный материал, фамильные предания некоторых осетинских фамилий, жи­вущих в ущелье Большой Лиахви, собранных нами и ука­зывающих, что эти фамилии выселились с севера в XV — XVI вв.
Фольклорные материалы должны быть приняты во вни­мание при решении исторических вопросов, хотя они не представляют значения исторического документа. В данном случае указанный выше фольклорный материал говорит лишь в пользу того взгляда, согласно которому миграция племен с севера через Кавказский хребет на юг с древних времен происходила неоднократно, что временами она принимала более или менее массовый характер. Поэтому естесственно полагать, что после монголо-татарских нашествий усилился поток миграции осетин на юг.
Имеются к другие сведения фольклорного происхож­дения. По юго-осетинским преданиям на территории Юго-Осетии раньше жили царциаты (царциата). В ряде мест сохранились названия, связанные с царциатами (царциатская скала в с. Хвце, «Царциат-калак» в верховьях Б. Лиахви). Кто же были царциаты — осетинское или другое племя? Осетинские племенные или родственные названия имеют окончание им. падежа множ. числа — «та» (напр. Бадилата, Тагиата, Джиота и т. д.). Названия других народов этого окончания не имеют, — напр, гуырдзы — грузины, касаг — кабардинцы, махъал — ингуши, цацан — чеченцы и т. д. Следовательно, окончание «та» в названии царциата дает основание для заключения, что царциаты были осетинское племя. Царциаты известны и в Северной Осетин. По словам Е. И. Крупнова огромный Кумбултский могильник ( в Дигории, Северная Осетия) у местных жи­телей называется «царциат или стыр-царциат, т. е. обшир­ные древности». Название указывает на то, что этот древ­ний могильник принадлежит царциатам, т. е. осетинам. Судя по инвентарю этого могильника, его можно отнести к периоду не позже раннего средневековья. Таким обра­зом, предание о царциатах подтверждает древность засе­ления осетинами территории горной Юго-Осетии.
По преданию, царциаты погибли каким-то катастро­фическим образом, что сохранилось в осетинском языке выражение «царциаты диссагта» («царциатские чудеса»), указывающее на необычайность конца царциатов.
Что касается ссылки Гамрекели на В. И. Абаева, счи­тающего, что поселение ксанских осетин произошло не так давно, примерно в последние 200 лет, следует при­нять во внимание, что многие фамилии Ксанского (ныне Ленингорского) района (Маргиевы, Плиевы, Хубуловы и др.) переселились сюда из ущелья Б. Лиахви. Тот же В. И. Абаев, в связи с сообщением Вахушти о том, что на­селение ущелий Б. Лиахви и др. выселились из (северной) Двалетии, пишет: «Это утверждение Вахушти заслуживает полного доверия, но приходится допустить, что переселение произошло сравнительно давно, иначе трудно было объяс­нить те глубокие различия в фонетике, которые сейчас отделяют это наречие от северо-иронского диалекта, в том числе и от туальского говора».
Таким образом, приведенные выше автора, у которых В. Н. Гамрекели ищет опоры для своих взглядов, на са­мом деле не дают основания для утверждения, что сред­невековые двалы не были осетинами.
Как известно, топонимика является важным историчес­ким источником, но она представляет собой арену, на ко­торой очень часто встречаются самые разнообразные тол­кования топонимов. Поэтому при анализе топонимов ис­следователю необходимо проявить большую вдумчивость, и не спешить в своих выводах.
Привлекая ряд топонимов Двалети из «Памятника эриставов» для обоснования своей концепции, В. Н. Гам­рекели сознает все это и предупреждает, что при раскрытии им этимологии топонимов» не надо заходить в своих выводах слишком далеко, ибо топонимика — довольно таки ограниченный материал и раскрытие этимологии часто не может претендовать на достоверность и полную убеди­тельность». Однако нельзя сказать, что сам автор строго придерживался этого правила, иногда он действительно заходит далеко, произвольно толкуя названия. Так, ка­залось бы, топоним «Магран Двалети» явно имеет гру­зинское происхождение, означая в переводе «Высокая (или верхняя) Двалетия». В отличие от верхних двалов в «Памятнике эриставов» упоминиются «нижние двалы». Несмотря на ясность топонима, В. Н. Гамрекели пытается связать его с киетино-чеченским языком, хотя впрочем в конце концов предпочтение отдается грузинской этимоло­гии.
Та же местность Магран-Двалети по-осетински называ­ется «Урстуалта» (Белая Двалетия). В «Памятнике эрис­тавов» упоминаются «черные двалы». Следовательно, бы­ли известны «белые» и «черные» двалы. В. Н. Гамрекели опять и в этом случае дает топониму лезгиио-кистинское происхождение. Название села Цунар связано с историей возникновения этого села. Начало ему положили прожи­вающие и поныне там двальские фамилии — Бигулаевы, Мамисвы, Хасиевы, Хетагуровы, выселенцы из сел. Нар (Северная Осетия) и назвавшие его «Цуснар», что в пе­реводе означает «малочисленный Нар». Мы считаем из­лишним искать другие пути образования этого топонима. Не считаем необходимым останавливаться и на других топонимах, которых В. Н. Гамрекели связывает с вейнахскими языками, ибо против того факта, что в Юго-Осетии есть топонимы, не объяснимые из иранских языков и происходящие из кавказского «субстрата», в частности име­ющие соответствия в вейнахских языках, возражать не приходится. Это констатирует и известный лингвист В. И. Абаев, на которого ссылается и В. И. Гамрекелн.
Однако, если В. И. Абаев говорит, что осетинские эт­нические термины — дигор, туал происходят из кавказско­го этнического мира, то разве из этого следует, что дигоры (а, следовательно, и двалы) — не осетины? В. И. Аба­ев нигде не утверждает, что двалы не были осетинами. Нужно иметь в виду, что вообще самоназвание племени может иметь происхождение из другого языкового мира, чему немало примеров. Очень часто топонимы сохраняются после того, как в данной местности население сменилось. В данном случае, на территории Двалетии частью сохра­нилась доиранская топонимика, происхождение которой нужно отнести к глубокой древности, к кавказскому «суб­страту». В Юго-Осетии много топонимов грузинского про­исхождения, что является следствием многовекового по­литического и культурного влияния. Многие чисто осе­тинские топонимы подвергались искажению в грузинской транскрипции (напр. Сихта — Дамцвари, Кусджита — Кош­ки, Цру — Чвриви, Саритата — Джавистави и др.).
В. Н. Гамрекели в своем труде широко использует ма­териал о двалах, содержащийся в «Памятнике эриставов».
«Памятник» начинается с повествования о переселении в Двалети младшего сына осетинского царя с 70-ю слуга­ми. Двалы встретили переселенцев враждебно: «Не же­лаем сидящего в пашей стране царя, который бы съедал нас», говорили они. Когда же пришельцы стали строить крепость и такие большие дома, которые в Двалети не были, то двалы собрались и говорили: «Видите как искус­но стали устраиваться эти овсы-цари. Хотя мы их наименовали Бибилурами, но такое наименование не скроет их родовитого происхождения (подчеркнуто нами — 3. В.) и они по истечении малого времени овладеют всею нашею страною. Двухглавуго змею, пока выведет детенышей и расплодится, удалим из нашего чрева». Чтобы отвести эту опасность, двалы привели их в Цхрадзмисское ущелье. Зя боевую помощь, которую он оказал цхрадзмиссцам, осаждавшим крепасть Груви, Ростом в конце концов стал эриставом. В. Н. Гамрекели из приведенного сообщения делает вывод, что осетины и двалы этнически были различ­ными племенами. Нет необходимости повторять уже ска­занное выше, что противопоставление двалов и осетин здесь еще не говорит об этническом различии, что двалы выступают под исторически закрепленным за ними мест­ным названием, что такое противопоставление северных осетин южным наблюдается часто в быту и в настоящее время.
В данном случае проявляется свойственный В. Н. Гам­рекели существенный и в методологическом отношении не­достаток — сводить общественные противоречия и борьбу к этнической основе, игнорируя, или по меньшей мере, недооценивая значение классовых противоречий. Ведь Ростом был царского происхождения, и двалы опасались имен­но их родовитости, опасались быть порабощенными этой знатью. Тот же недостаток — игнорирование классовой ос­новы общественной и политической борьбы сказывается и в дальнейшем изложении событий в XIII—XIV вв.
Другой источник — «Хронограф» описывает борьбу осетин с грузинским царем в Картли. В тот же период в на­чале XIV в. северные осетины во главе со своим вождем, по грузинской хронике — мтаваром, вели войну в Картли с царем Давидом VIII. Грузинские цари считали осетин­ских мтаваров своими вассалами, но мтавары этого не признавали. Пользуясь кризисом центральной власти в Картли, вызванном борьбой между претендентами на цар­ский престол, и затруднениями, которые испытывал царь Давид VIII, и побуждаемый тяжелым экономическим поло­жением, в котором очутились осетины после нашествия монголов, осетинский мтавар Багатар повел против него борьбу, разорил Картли и Триалети и изгнал азнауров из их владений. Мтавар в этой борьбе опирался на монголов, против которых боролся Давид VIII.
Как известно, империя Чингис-хана после него разде­лилась на отдельные ханства (улусы). Ближайшими к Кавказу из них были Золотая Орда на севере и государст­во иль-ханов на юге. До 1246 г. Грузия находилась в за­висимости от Золотой Орды, а после этого отошла к иль-ханам. Грузия вела беспрерывную борьбу против иль-ха­нов за свою независимость. В то же время шла борьба между Золотой Ордой и иль-ханами. В этой борьбе Золотая Орда старалась привлечь на свою сторону Грузию. В свою очередь картлийские цари поддерживали Золотую Орду в ее борьбе против иль-ханов. Царь Давид VIII всту­пил в соглашение с Золотой Ордой против иль-хана Газан-хана. Что касается Осетии (имеется в виду Северная Осетия), то она испытывала гнет со стороны Золотой Орды. Нашествие монголов было большим ударом для осетин. Под этим ударом и гнетом монголов они вынужде­ны были уходить в горы, где они оказались в тяжелом финансовом положении, заставлявшем их двигаться через перевал на юг.
Таким образом, в одном лагере оказались Картлийский царь и монголы Золотой Орды, в другом — осетинский иождь и иль-ханские монголы, т. е. внешнеполитическая ориентация Давида VIII и осетинского вождя были про­тивоположны. Каково же было отношение двалов к этой борьбе? Эристав Ксанский был противником царя Давида VIII, будучи сторонником другого претендента на царский престол Вахтанга, и таким образом оказался в одном ла­гере с противником царя. Двалы не были в этом лагере и поддерживали Давида VIII, так как непосредственным классовым врагом их был эристав. В общем можно ска­зать, что классовые интересы двалов и интересы северных осетин в данное время не совпадали. Это еще не служит доказательством того, что двалы и осетины этнически бы­ли чужды друг другу. Это доказывает, что классовые ин­тересы в общественных отношениях доминируют над этническими связями, что именно опять упускает из виду В. Гамрекели, который по своему обыкновению и в дан­ном случае основу социальной экономической борьбы ви­дит в этнических различиях.
К концу XIV в. политическая ситуация в Грузии меня­ется. Центральная власть укрепляется. Осетины изгоня­ются из Картли. В этой борьбе эристав уже находится на стороне царя. Эристав Виршель III предпринимает поход в Двалетию и разоряет ее. Царь со своей стороны объяв­ляет двалов изменниками. Из этого следует вывод, что теперь двалы и осетины (северные) оказались в одном лагере против царя и эриставов.
Одно место в «Памятнике эриставов» особенно должно привлечь внимание исследователя. Виршель III, совершая поход для приведения в покорность двалов, прибыл в Трусо. Трусовцы вышли ему навстречу с изъявлением покор­ности и дарами. Вместе с тем они просили помочь им про­тив их врагов из Мна. Эристав приказал жителям Мна предстать перед ним, но они не подчинились и послали сказать ему; «Не боимся тебя, не в силах ты вредить нам». Тогда Виршель осадил укрепления Мна, разрушил их и разгромил мнавцев. В сражении были убиты главари той страны: Сунгу, Пареджан, Амасаджан, Багатар и многие другие.
Кто же эти убитые «вожди той страны?» Двое из них хорошо известны; это осетинские мтавары того времени Пареджан и Багатар. Надо полагать, что и Сунгу и Ама­саджан тоже были известны автору «Памятника» как осе­тинские вожди. Но достаточно и того, что осетинские мта­вары Пареджан и Багатар в «Памятнике» называются вождями той страны, где произошло сражение и где они были убиты, т. е. Мна. Мна находится в Трусовском ущелье, существует и в настоящее время. Следовательно, осе­тинские мтавары Пареджан и Багатар были вождями и двалов Трусовского ущелья, которые, таким образом, считаются в «Памятнике» частью той страны», т. е. Осе­тии. Таким образом отпадает утверждение В. Н. Гамрекели, что «через все повествование «Памятника эриставов» скво­зит полная разобщенность двалов и осетин, отсутствие ка­ких-либо связей между ними».
Однако В. Н. Гамрекели дает свое толкование при­веденному рассказу «Памятника». Он пишет: «Имена гла­варей мнавцев имеют явно и осетинский характер — об­лик»; из чего мы заключаем, что в Мна обитали осетины. Это вполне правдоподобно, так как Мна — северная ок­раина Грузии, почти граничащая с Осетией.
Вражда трусовцев, т. е. коренных жителей ущелья Трусо с мнавцами, тогда как Мна тоже относится к уще­лью Трусо, находится в нижней его части, во-первых, и, во-вторых, описание хроники мнавцев, долженствующее пе­редать их специфику, говорит о наличии какой-то сущест­венной разницы между трусовцами и мнавцами. Мы по­нимаем эту разность как различие этническо-племенного характера. Признав жителей Мна осетинами, эта враж­да легко объяснима как вражда между коренным населе­нием, аборигенами и переселенцами, уже обжившимися и укрепившимися на новом месте».
Натяжка в этих рассуждениях В. Гамрекели довольно ясна, ибо, во-первых, в разбираемом рассказе ничего не говорится о том, что «трусовцы» и мнавцы были различны­ми племенами. Если бы мнавцы, по мнению В. Гамрекели, были осетинами, этнически отличившимися от «трусовцев», то последние в своей просьбе к Эриставству о помощи вы­ражали бы это, сказав, чтобы он помог им в борьбе про­тив их врагов — осетин в Мна. Это более чем вероятно.
Во-вторых, Мна находится в нижней части Трусовского ущелья, ниже находится Хеви (нынешний Казбекскнй рай­он). И Трусовское ущелье и Хеви были частями Двалетии. Трудно предположить, что в одном пункте этой двалетской территории оказалось осетинское население, чуж­дое остальному населению Трусовского ущелья. Здесь опять оказываются имеющиеся у В. Гамрекели недостатки методологического характера — сводить социальную борь­бу к племенным различиям. Почему не видеть причину борьбы между «трусовцамп» и мнавцами, например, в зе­мельных спорах (хотя бы за обладание пастбищами), не­редко имевшими место между соседними горными общи­нами? Такое предположение является наиболее вероят­ным.
Окончательный удар наносит утверждению В. Н. Гамрекели, что двалы XIII—XIV вв. не были осетинами, от­крытая в 1957 г. в Трусовском ущелье (т. е. на территории Двалети) осетинская сирийско-несторианская надпись пер­вой половины XIV в. (надпись датируется 1326 г., а по употребляемому несторианами селсвкидскому счету — 1637 г.). Надпись сделана на надгробном памятнике (по осетински — цырт), находившемуся на заброшенном ста­ром кладбище при впадении Шуатишидон в р. Терек. Па­мятник представляет собой конусообразную базальтовую стеллу высотою 133 см, шириной 29—35 см, и толщиной 20 см. Памятник сделан из местного материала и, следо­вательно, сделан здесь же, а не привезен откуда-нибудь.
Как единственно до сих пор обнаруженный памятник, свидетельствующий о существовании в центре Кавказских гор несторианства и несторианской письменности, пред­ставляет исключительный исторический интерес.
Приведем текст надписи в чтении предварительно (но довольно тщательно) изучившего ее Г. Ф. Турчанинова.


Осетинский текст В переводе
1. hcawj х[цу]цауы бога (божий)
и абиван
2. acgar агцъар Ван скончался
3. ama[r]di ама[р]ди Это
4. a А ему
5. jnn й[ы]н память
6. mishnq мыс[и]н[а]г и ради него сде-
7. jtkajin ish ы тха й[ы]н ыс лал я Хы-
8. kwtwn K ко[т]йтон Х[ы] лках
9. ljkchh л ы къ ах Удрученный я если
10. khnkn dan Хъ[а] нг[ы]н дан Алаха -
11. aljka Ал (ы) хъа из
ja йа совых фамилий
12. ctj (m) mhhh цты[м]м[ы]гг[a]г 1000-400+20+10+7
13. at r k атрак (1637) года
14. jz azj из азы


Кроме надписи на лицевой стороне на памятнике есть еще на боковой стороне приписка мастера, тоже на осе­тинском языке, которая прочитана так;

1. jshpj И [о]с[е]пи Иосиф
2. crt jshj ц[ы]рт ыс[ы] надгробие я с
3. K к д
4. dtwn дтон] - елал ]


Нельзя не согласиться с заключением Г. Ф. Турчанино­ва относительно надписи: «Сирийско-несторианская фор­ма букв Трусовской надписи, — пишет он, — не может быть подвергнута сомнению ввиду ее палеографической очевид­ности и не может быть признана случайной, т. к. алфави­ты проникают к народам только в порядке культурно-исторических связей. Надпись написана потому, что были не только писцы-камнерезы, но и читатели. Утилитарность ее очевидна».
Время и пути проникновения несторианства в глубину Кавказа требуют специального исследования. Интерес к Трусовской надписи усугубляется ввиду того факта, что в средние века Двалетия (а следовательно и Трусо) нахо­дилась под религиозным и культурным влиянием. Грузии известны эти выходцы из Двалетии, которые вели рели­гиозно-культурную работу. Таковы; мученик св. Николай Двали, монах Джврисского монастыря сын Парсмана, Иван Двали, переписавший житие архиепископа Василия Кесарийского и др. По-видимому «Двали» превратилось уже в то время в фамилию. Для нашей цели в данном слу­чае важен самый факт наличия в 1-ой половине XIV в. осетинского населения на территории Двалетии, к которой относится Трусовское ущелье, документально засвидетель­ствованный. При -;том, надо полагать, что пребывание осе-тин-двалов на этой территории относится к более раннему времени. Проникновение и внедрение среди данной народ­ности религиозных верований и сопутствующих им куль­турных влияний требует продолжительного времени. Во всяком случае осетино-сирийская надпись 1-ой половины XIV в. для нашей темы имеет особо важное значение, до­казывая идентичность средневековых двалов и осетин.

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 7108 | Автор: admin | Дата: 9 февраля 2008 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!