К этногенезу осетинского народа » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

К этногенезу осетинского народа » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Февраль 2008    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
 

 

Архивы

Июль 2017 (1)
Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

К этногенезу осетинского народа

Раздел: Библиотека » Из истории Осетии » Избранные работы. З.И.Ванеев  

 
 

Со времени опубликования в 1822 году статьи Клапрота «Memoire dans leguel on prouve lidentite der ossetes, peuplade du Caucase, avec les Alains du moyen age» в на­учной литературе широкое признание получил взгляд, отож­дествляющий алан и осетин. Идентичность алан и осетин в основном доказывается сопоставлением терминов алан, ас, оси, упоминаемых в источниках: одно и то же племя или лицо в одних источниках (например; античных, ви­зантийских, армянских, арабских и др.) называется ала­нами, в других осами (в грузинских источниках), или асами и ясами (в русских летописях).
Кроме исторических сведений, идентичность алан и осетин была подтверждена и лингвистическими доказа­тельствами. В общей совокупности все эти данные, исто­рические и лингвистические, были достаточно убедитель­ны для того, чтобы огромным большинством авторов бы­ло принято мнение, признающее идентичность алан и осе­тин.
Однако в научной литературе высказано было и дру­гое мнение, согласно которому аланы термин не этничес­кий, а собирательный, географический. Так, французский автор Сен-Мартен, отрицая идентичность алан и осетин утверждал, что название алан распространяется на все племена Северного Кавказа от Кубани до Дагестана.
Одним из наиболее важных доказательств в пользу понимания термина аланы как географического обычно приводится сообщение римского историка Аммиана Марцеллина, что аланы покорили другие племена, и все они стали называтся аланами. Это и другие подобные сужде­ния, однако, не могли поколебать достоверности и значе­ния тех данных, которые определенно свидетельствуют об идентичности алан и осетин, тем более, что распростра­нение одного сильного племени, победившего другие пле­мена, еще не означает, что народ-победитель в пору своего господства над этими последними, утратил свои этничес­кие особенности.
Проблема идентичности алан и осетин имеет важное значение при исследовании этногенеза народов Северно­го Кавказа, в частности и в особенности осетин.
Здесь мы не собираемся разбирать те данные, которые послужили доказательством идентичности алан и осетин. Они хорошо известны и многократно повторяются в науч­ной литературе, и мы не считаем необходимым повторять их здесь.
Необходимым мы считаем остановиться вкратце на данной проблеме в связи с тем, что за последнее время, главным образом среди археологов, выступает тенденция возродить в той или другой степени взгляд, отрицающий идентичность алан и осетин. Эта тенденция получила свое крайнее выражение в труде В. А. Кузнецова «Аланские племена Северного Кавказа». По-видимому, взгляды его имеют поддержку у автора предисловия к этой книге К. И. Круппова, хотя нельзя считать тождественными взгля­ды этих двух археологов по данному вопросу. Остановимся на этих взглядах, в первую очередь первого из них.
В. А. Кузнецов дает следующую концепцию формиро­вания осетинского народа: «В начале первого тысячелетия нашей эры на территории современной Осетии обитала группа родственных автохтонных племен, генетически свя­занных с носителями позднекобаиской культуры конца I тысячелетия. Выше мы условно назвали их иронами... В первых веках нашей эры иронские племена вступают в контакт с сарматскими племенами, продвинувшимися в степи Северного Кавказа из Северного Прикаспия, тогда же в среде этих сарматских племен появляются аланы... В результате этого контакта продолжается постепенная иранизация местного населения, начавшаяся еще в скиф­скую эпоху во время походов скифов в Переднюю Азию через Кавказ. Но эта иранизация, продолжавшаяся и позже, в сарматскую эпоху, еще не носила интенсивного характера и, по-видимому, не была значительной.
После гуннского нашествия в конце IV века огромная масса алан передвинулась из Прикаспия и Поволжья в Предкавказье. Центр тяжести аланской миграции при­шелся в силу объективных исторических причин на тер­риторию Северной Осетии. Началось настойчивое прод­вижение алан в глубь Кавказского хребта по направле­нию к основным перевальным путям. Процесс аланской инфильтрации приобрел чрезвычайно интенсивный харак­тер. Об этом говорит тот факт, что аланские катакомбы сплошь и рядом встречаются в окружении местных видов могил — каменных ящиков, склепов. Несомненно, что на одной и той же территории... сосуществовали бок о бок длительное время ираноязычные аланы и кавказцы-ироны... Соответственно должны были сосуществовать в течение длительного промежутка времени и два языка — кавказский-иронский и аланский. Сосуществование кавказцев и алан на одной территории привело к ассимиляции алан и их растворению в иронской среде. Процесс этнической ассимиляции алан отражен в археологических памятни­ках. Почти все катакомбные могильники на территории Осетии приходятся на период VI — IX веков. Это был пе­риод наиболее интесивного проникновения алан в пред­горья и горы Центрального Кавказа.
Катакомбные могильники, датируемые временем позже IX века, и горных ущельях неизвестны. Исчезновение катакомбных могильников в X веке, по-видимому, свидстельвует о том, что к этому времени аланы были ассимилированы и утратили характерный для них погребальный обряд так же, как и ряд особенностей материальной культуры.
Изложенная концепция автора не может не вызвать возражение. Хорошо известно, что на рубеже нашей эры на территории Северной Осетии и соседних районов обитали сарматы. В силу численного и политического преобладания их сам Северный Кавказ назывался Сарматией (составлял часть Азиатской Сарматии). Об этом мы имеем прямые свидетельства античных авторов (Страбона, Тацита и др.). Следовательно, не с начала первого тысячелетия начинается приход сарматов на Северный Кавказ, а гораздо раньше.
Достаточно установлено, что сарматы - ираноязычное племя с широким разветвлением. Не позже первого века нашей эры на Дону и Северном Кавказе появляется сарматское племя алан. Наверно утверждение автора, что огромная масса алан передвинулась из Прикаспия и Поволжья на Кавказ после нашествия гуннов. Это передви­жение совершили не после гуннского нашествия, а до не­го. Вряд ли будет ошибкой считать, что северокавказские сарматы, о которых пишет Тацит, были аланы. Сви­детельства армянских и античных авторов о нашествиях алан (или овсов грузинских летописей), в Закавказье и переднюю Азию в первом веке нашей эры подтверждают это.
Предположение автора, что в результате прихода алан на территорию Северной Осетии оказались два языка — индоевропейской основе (к др. перс, ariya, санскр. arya, кого вероятия. Автор исходит из толкования термина ир, ирон авторитетным лингвистом В. И. Абаевым, считающим происхождение этого термина из кавказского субстрата. В. А. Кузнецов догматически воспринимает эту точку зре­ния. Между тем ему известно, что в последнее время дру­гой видный лингвист, тоже специалист осетинского языка, академик АН ГССР Г. С. Ахвледиани высказал несогла­сие с В. И. Абаевым в толковании термина ирон и находит, что он образовался на иранской почве. Еще раньше такой же авторитетный лингвист В. Миллер термин ир сводил к индоевропейской основе (к др. перс, ariya, санскр. arya, перс. — er). Вообще эту точку зрения можно было счи­тать общепринятой. Ввиду такого разногласия между виднейшими лингвистами, вопрос остается открытым, спор­ным. Говорить так есть тем больше оснований, что сам В. И. Абаев свое мнение о происхождении термина ирон предлагает как рабочую гипотезу.
Усвоив твердо, что ирон — кавказское племя, автор все время противопоставляет алан и их иранский язык «иронам» и их якобы кавказскому языку, считая, что они сосуществовали до X века нашей эры, когда закончилась ассимиляция алан иронами. Нетрудно убедиться в том, что перед нами произвольно построенная концепция, не учитывающая совокупность всех данных.
Известно, что по Армянской географии аланы в VII веке жили к востоку от дигоров, в местности Ардоз, т. е. там, где всегда обитали и обитают ныне ироны. Самый топоним ардоз В. Миллер убедительно считает осетинс­ким (ардуз — поляна) и подразумевает под ним Владикав­казскую равнину.
Ономастический материал грузинских, армянских, рус­ских и других источников, относящийся к осам, аланам, ясам, объясняется из осетинского; имена возглавлявших особ (осетин), вождей являются осетинскими, т. е. иран­скими. (Базук, Амбазук, Хуанхуа, Ферох, Ордух, Дургулей, а также Сослан, Амбал — русских летописей, Альда — византийских источников).
Сопоставление исторических известий, с одной стороны, грузинских источников об осах и, с другой стороны, клас­сических, средневековых, армянских и др. источников об аланах не оставляют сомнения в том, что носителем этих двух названий была одна и та же народность. В свете этих данных представление о существовании на террито­рии Северной Осетии даже в период средневековья двух языков имеет мифический характер.
Автор утверждает, что к I веку аланы в горах Осетии были ассимилированы местным кавказским населением. Но в процессе ассимиляции одного племени (народности) другим важнейшую, решающую роль играет языковая ассимиляция. Так, например, победоносные франки были ассимилированы галло-римлянами, утратив свой германский язык и приняв их романскую речь. Если бы случи­лось обратное, т. е. галло-римляне утратили бы свой язык и приняли франкский язык, тогда французы считались бы не романским, а германским народом.
Подобное случалось и в Британии. Здесь англо-саксы ассимилировали остатки бриттов, утративших свой кельтский язык (за исключением Уэльса), а также впоследствии норманнов, утративших свою французскую речь. В древней Албании (современном Азербайджане) тюрки ассимилировали аборигенное население, утратившее свой язык, в Балкарии и Карачае тюрки ассимилировали алано-асское население, пришлые на Балканы болгары, покорившие здесь славян, смешались с ними, дали смешанному населению свое имя, но приняли славянский язык, и поэтому болгары считаются славянским народом.
Конечно, не всегда усвоение другого языка приводит к полной ассимиляции. Мексиканские метисы, говорящие на испанском языке, еще не являются испанцами. Предпосылкой языково ассимиляции является совместное сожительство на одной территории племен, и их смешение, в результате чего побеждает один язык, без чего нет ассимиляции.
Точно также в центральной части Северного Кавказа не аланы были ассимилированы местным, кавказским населением, а наоборот, последнее, принявшее иранский язык алан, само было ассимилировано ими.
Совершенно невероятно отнесение завершения процес­са этой ассимиляции к X веку нашей эры. Несомненно, ассимиляция ирано-язычными сармато-аланами абориген­ного населения завершилась чуть ли не тысячелетием рань­ше.
Неизвестно, мирно ли протекала сармато-аланская эк­спансия (как думает автор) или она сопровождалась час­тым истреблением местного населения, но одно является бесспорным; на рубеже новой эры в центральной части Северного Кавказа по численности и мощи преобладают сарматы-аланы, давшие название самому краю и ассимили­ровавшие аборигенное население. «Сарматские равнины» и «сарматы» Страбона, «сарматы» Тацита и др. античных авторов довольно красноречиво говорят об этом. Ввиду этих данных отодвигать на второй план участие ирано­язычных сарматов-аланов в формировании осетинской на­родности нет оснований.
Решающим в концепции автора аргументом является наличие катакомбных погребений в горах Северной Осе­тии, датируемых VI—IX веками. По мнению автора, толь­ко после нашествия гуннов аланы ушли в горы и принесли сюда характерный для них способ захоронения. О значе­нии гуннского нашествия для алан мы скажем ниже.
Здесь мы отметим высказывания других археологов по вопросу аланских погребений. Б. П. Алексеева утверждает, что для алан характерно погребение не только в ката­комбах, но и в каменных ящиках и гробницах. В. А. Куз­нецов отводит мнение Е. П. Алексеевой, находя, что это может относиться к аланам в широком собирательном смысле этого термина, а не к «собственно» аланам. Од­нако в самой книге его можно найти материал, подтверж­дающий указание Е. П. Алексеевой. В главе третьей ав­тор говорит, что на территории Кабардино-Балкарии в раннем средневековье «предгорья и плоскость были в ос­новном заняты аланами, несомненно, проникавшим и в горы». В горах в то время жило ирано-язычное племя асы и, следовательно, на территории всей Кабардино-Бал­карии жили аланы-асы. Между тем, в той же главе, на этой территории автор называет лишь следующие виды погребений: подземные склепы, грунтовые могилы и ка­менные ящики.
Таким образом, в суждениях автора имеется очевидное противоречие.
При исследовании способов погребения на Кавказе археологам необходимо принимать во внимание специфи­ческие особенности края: топографические условия горной страны, недостаток земли здесь. В этом смысле высказы­ваются некоторые авторы. Приведем высказывание ком­петентного археолога Е. И. Крупнова. Он пишет: «Если для археологических культур степной и лесостепной полосы такие признаки, как курганные, ямные, катакомбные пог­ребения или погребения в срубах и т. д. могут являться признаками устойчивыми, характеризующими определенную культуру определенной эпохи, то в условиях Кавказа эти признаки, как правило, теряют устойчивость и исклю­чительность... Очевидно, при изучении культур Кавказа необходимо учитывать специфику местных условий и рань­ше всего каменистость почвы, острый недостаток земли, что заставляло древнее население каждый мало-мальский сносный земельный участок использовать под пашню.
Учтя это обстоятельство, мы без затруднения поймем и другое — почему в последующую эпоху (II тысячелетие нашей эры) все горные области Кавказа, в связи с возрастающей плотностью населения (судя по остаткам насе­ленных пунктов), почти сплошь покрываются надземными склепами — усыпальницами в несколько ярусов, в которых и течение трех-четырех столетий находим упокоенные це­лые фамилии горцев. Подобный способ захоронения значительно экономил земельную площадь для живых.
В таком же смысле высказывается и Б. Н. Шейхов. «И период раннего средневековья, — пишет он,— на Северном Кавказе наблюдается однородная культура, услов­но называемая "алано-хазарской", включающая разные памятники, склепы, катакомбы, каменные ящики, грунтовые могилы и т. д.. Такая картина осложняет исследование этой эпохи. Нет сомнения, что погребальный обряд раннего средневековья неустойчив и не может характеризовать тот или иной этнический массив вследствие значительного взаимопроникновения племен».
Бытование катакомб на Северном Кавказе в период VI—IX веков автор объясняет тем, что они в определенных условиях местности могли прекрасно выполнять роль как каменных ящиков, так и семейных усыпальниц — склепов. «Итак, — заключает автор, — расположение склепов и дру­гих могил говорит о возросшей населенности Северного Кавказа в период раннего средневековья и о борьбе за максимальное использование земли. Погребальный обряд и погребальные сооружения VI—IX веков нашей эры на Северном Кавказе, не являясь чисто этническим показа­телем, сохраняют значение исторического источника для изучения общественной жизни и культуры племен Дагес­тана и Северного Кавказа».
Конечно, нельзя отрицать значение погребального об­ряда, как важного этнического показателя, но очевиден тот факт, что на способы погребения в горах решающее влияние имеют земельная теснота, самый профиль поверхности. Этим можно объяснить тот факт, что в позднее-средневековье и последующие века в Осетии распространи­лись не катакомбы, а склепы.
Археологические исследования на Северном Кавказе, несмотря па достигнутые успехи, в особенности в Советское время, еще не дают полной картины прошлого быта и культуры народов его. Да и неправильно на основании лишь археологического материала делать вывод, что мест­ное аборигенное население играло доминирующую роль в формировании осетинского народа.
Исходя из этой точки зрения, В. Л. Кузнецов делает не­обоснованные, неопределенные и даже противоречивые утверждения относительно этнического состава населения средневековой Алании. Так, растворяя алан среди других северо-кавказских племен, он утверждает, что в западной части Алании (у автора она называется «западным пле­менным союзом») в эпоху раннего средневековья основой населения были предки современных адыгов, абазин и отчасти осетин, а в восточной части Алании (у автора — в-«восточном племенном союзе») — предки современных осе­тин, ингушей и чеченцев.
В другом месте своего труда В. Л. Кузнецов пишет, что «население верховья Кубани в эпоху раннего средневековья не было однородным в этническом отношении и не сос­тояло только из «чистых алан», как это представляется: некоторым исследователям. Оно состояло из двух основных компонентов: адыгского (или близкого адыгам) и ираноязычного, сарматского, позднесиракского с вероят­ной примесью алан. Какой из этих преобладал, сейчас сказать трудно».
В третьем месте труда наш автор считает справедли­вым указание К. Ф. Смирнова на «большую общность, среднекубанского населения с аланами верхней Кубани». Как видно, в этих высказываниях имеются путаница и про­тиворечия.
В целом все эти высказывания автора затемняют яс­ные, общеизвестные сведения письменных источников, оп­ределенно различающих, например, алан от адыгов (чер­кесов), сообщение русских летописей, что Святослав (X в.) победил ясов и касогов (т. е. кабардинцев), Масуди (X в.), что рядом с аланами жил народ кешак (те же кабардинцы), путешественников Плано Карпипи, Гильома де Рубрука (XIII в.), также ясно различающих алан от черкесов и т. д.
Неверно утверждение Кузнецова, что «пребывание алан в качестве постоянного населения Нижнего Прикубанья и Черноморского побережья Кавказа не засвидетельство­вано и письменными источниками». Автору хорошо изве­стна таманская надпись от III в. н. э. о пребывании в Фанагори и штата аланских переводчиков во главе с Ира­ком.
Высказано мнение, на основании сообщения Перипла Анонима об идентичности таврского и аланского языков, что евдусиане, обитавшие, по сообщению того же Перипла, между Анапой и Геленджиком, были аланами.
По словам Константина Порфирородного, на острове близ Птелеев, на Черноморском побережье, зихи спаса­лись во время нападения алан. Из этого можно заключить, что аланы жили в пределах достигаемости зихов. На основании этих письменных источников можно заключить, что аланы обитали в Нижнем Прикубанье.
Нельзя считать удачным и выражение Кузнецова, что иранская топонимика в Прикубанье принадлежит иран­цам, а не аланам: последние были иранцы, и нет основания отрицать аланское происхождение этой топоними­ки. Что касается его утверждения, что здесь нет и аланских памятников материальной культуры, то инвентарь известных Пашковского и Борисовского могильников дос­таточно опровергает это.
Пашковский могильник № 1 представляет непосредст­венное связующее звено между сарматской культурой пер­вых веков н. э. и аланской культурой раннего средневе­ковья».
Инвентарь, аналогичный Пашковскому, обнаружен и в Борисовском могильнике (близ Геленджика). «Борисов­ский могильник близок к Пашковскому могильнику № 1. Последний современник 1 группы погребений Борисовского могильника. Сходна керамика, сосуды из серой и красной глины, сделанные на гончарном круге, кувшины с высо­ким горлом, кувшины с плоской ручкой и другие изделия. Сходны оружие, украшения, фибулы и бусы и т. п. Таким образом, устанавливается непосредственная связь Борисов­ского могильника с могильниками сармато-аланского круга».
По вопросу о взаимоотношении алан и ас у Кузнецова можно также отметить путаницу и противоречия. С одной стороны, он ясно противопоставляет алан и ас, говоря, что «до X в. доминирующее положение занимал восточный племенной союз алан, с X в. значительно усиливается за­падный союз «асов». С другой стороны, в книге мы читаем: «В. Ф. Минорский считает, что это явление (появление в письменных источниках наименования «ясы»—3. В.) свя­зано с некоторым временным возвышением «этой особой ветви алан». Мы склонны разделять мнение В. Ф. Минорского», или «...факт возвышения западных алан-асов находит подтверждение в археологическом материале».
Автор В. А. Кузнецов утверждает, что период V—IX вв. был временем политического и культурного преобладания «аланского» племенного союза. Поэтому в источниках это­го времени нет упоминания об асах (за исключением ново­го списка Армянской географии). Но, во-первых, нет ос­нований недооценивать этот последний источник; во-вто­рых, грузинское название оси (овси), тождественное с ас, известно с древнейших времен и покрывало всех алан, в том числе асов.
Что асы составляли часть алан, этот взгляд разделяет большинство серьезных исследователей, и мы считаем не­обходимым здесь обсуждать этот вопрос.
Относительно этнического состава населения нижнего Прикубанья, разумеется, было бы грубой ошибкой игнори­ровать адыгский этнический массив, обитавший здесь, и его роль. Известно, что сармато-аланы здесь были ассими­лированы.
Что касается этнического состава аланского политичес­кого образования, то следует считать ясным то, что на пе­рифериях их могли быть и другие этнические элементы, но в то же время должно быть ясным, что его создали аланы и тем самым занимали господствующее положение в нем. В западной части Алании господствовали аланы-асы до того времени, когда в результате вторжения тюркских племен они утратили свое господство и были ассимилиро­ваны ими.
В восточной части Алании, на территории современной Северной Осетии, аланы, окончательно ассимилировав местное население, сохранили язык и до известной степени и другие этнические особенности.
Никак не может быть убедительным утверждение Куз­нецова, что к X веку завершился процесс этнического оформления современного осетинского народа — иронцев — на основе автохтонного доаланского населения, обладав­шего чисто кавказской культурой. Спрашивается, куда же девалась аланская культура, о которой идет речь?
Соответственно является шатким вывод, что «кавказский элемент в осетинском языке является доминирующим, и поэтому осетины — иранизованные автохтонные оби­татели Кавказа, а не пришедший откуда-то с севера народ». Однако, если эти автохтонные племена были ирави­зованы, то доминирующим следует признать аланский эле­мент. Что иранцы пришли откуда-то, этот факт не играет роли. И англосаксы в Англию или тюрки в Азербайджан тоже пришли откуда-то и ассимилировали аборигенное на­селение.
Для подкрепления своего мнения автор ссылается на В. И. Абаева, считающего, что в осетинском языке только 20% разъясненных индоевропейских слов, около 30% из разных языков, а остальных 50% словаря еще не коснулся лингвистический анализ. Однако, по его словам, в эту группу индоевропейских слов входят «наиболее важные и употребительные категории слов». Кроме того, еще неиз­вестно, какой результат даст разбор тех 50% словаря, кото­рых еще не коснулся лингвистический анализ. Ссылка на В. И. Абасва неудачна и ввиду того, что вслед за В. Мил­лером он дал наибольший лингвистический материал, до­казывающий идентичность алан и осетин.
Не приходится отрицать, что компонентами в формиро­вании осетинской народности являются и местный кавказ­ский, и даже другие элементы (например, тюркский и пр.) Но не антропологический комплекс, характеризующий тип осетина, является определяющим признаком, а язык и культура. Аланы и аланская культура, генетически связан­ные, с одной стороны, с общесарматской культурой, с дру­гой, с кобанской культурой, так ярко выявленные как на территории Центрального Кавказа, так и в далеком от него Салтове, сохраняла в течение средневековья свои отличительные черты. Естественно, что в разных районах Се­верного Кавказа она имела местные особенности, но в це­лом само название «аланская культура» говорит за себя.
Следует признать бесспорным, что «Аланское царство» византийских и других источников и «Осское царство» грузинских летописей — одно и то же государственное об­разование. Если бы они были разными царствами, то, не­сомненно, о них говорилось бы в источниках, и в первую очередь в грузинских. Но раз в источниках все время го­ворится об одном царстве, называемом «Аланским» или «Осским» (осетинским), то с полным основанием можно утверждать, что средневековая Алания и средневековая Осетия — одно и то же.
Весьма проблематично утверждение В. А. Кузнецова, что в составе Алании было два племенных союза: восточ­ный — аланский и западный — осский. Автор оставляет от­крытым вопрос об отношении этих племенных союзов к Алании в целом.
В состав Аланского государства входило несколько пле­мен (по Ибн-Рустэ, четыре). Косвенное указание на эта можно видеть в сообщении сирийского источника о том, что у алан было пять городов. Можно предполагать, что эти города были центрами племен. В дальнейшем, археологические исследования прольют свет на этот вопрос.
Каждое племя могло представлять собой племенной союз и, следовательно, было не два племенных союза, а больше. Сама топография края — оторванность ущелий друг от друга — говорит в пользу такого предложения.
Нельзя сказать, что между аланскими племенами всег­да могли быть согласие и сплоченность. Как для родоплеменного, так и феодального строя характерны партикуля­ризм и вражда отдельных частей. Этим можно объяснить сообщение известного кембриджского документа, что царь хазарский заключил союз с царем алан, который был силь­нее всех соседей хазар, в то время как пошли воевать про­тив хазар царь Асии и др.
Впрочем, вопрос о «царе Асии» и его отношении к «царю алан» не совсем ясен, ибо каким образом царь алан без асов мог быть сильнее всех соседей хазар.
Асы, западные аланы, занимали господствующее поло­жение в Алании, о чем свидетельствует Ибн-Рустэ. Это же подтверждается тем, что предполагаемый политический и региональный центр Алании находился на территории ас, в верховьях Кубани.
Но господство племени ас вряд ли следует понимать в смысле расщепления единого аланского союза па два по­литических образования — племенных союза, называемых автором асским (западный) и аланским (восточный), из которых последний оказался в зависимости от первого. Са­ми наименования этих предполагаемых двух племенных союзов, противопоставляющих ас и алан, нельзя считать оправданными, ибо асы были частью алан.
Господство племени алан могло выражаться в том, что из его среды выделялась держащая в руках власть фео­дальная аристократия. Нетрудно себе представить, что царь овсов — алан Дургулей (XI век), о котором сообщает грузинская хроника, происходил из племени ас. Об этом говорит самый маршрут путешествия его, совершенного по приглашению его зятя, царя грузинского Баграта IV, через Абхазию. Если даже под последней понимать не собственно Абхазию, а Западно-Грузинское или Абхазское царство с центром в Кутаиси, и тогда путь, по которому шел Дургулей, показывает, что аланское (осское) царство на западе граничило с Западной Грузией. Но раньше, ког­да еще не было Западно-Грузинского (Абхазского царст­ва), центр Алании находился по соседству с собственно Абхазией на север от хребта. Об этом свидетельствуют ви­зантийские источники. В 569 году Византийский посол Земарх обратный путь от восточных тюрков совершил через Аланию. Аланский вождь Сародий советовал Земарху не ехать по дороге миндимианов, так как близ Суании нахо­дились персы, а идти по дороге Дарийской. Посол, оставив влево Миндимианскую дорогу, прибыл по Дарийской в Апсилию, прилегавшую к Абхазии. Имея в виду, что путь проходил западнее Сванетии, нужно считать, что миндимианская дорога проходила через Клухорский перевал, и Дарийская дорога — через Марухский перевал.
В начале VIII века император Юстиниан послал Спатария Льва к аланам с целью вызвать вторжение их в Аб­хазию. Цель была достигнута. Аланы вторглись в Абха­зию и опустошили ее.
О соседстве алан и абхазов пишет и Масуди. Все эти известия ясно свидетельствуют о том, что Ала­ния и Абхазия находились в тесных, дружественных отно­шениях с Византией и до X века. Эти отношения под­тверждаются и другими фактами: посредничеством того же аланского вождя Сародия между даварами и византий­ским правительством, предложением аланского вождя Амбазука (V век) императору Анастасию купить Дарьяльский проход, о чем сообщает Прокопий Кесарийский.
Из приведенных выше сведений письменных источников следует: 1) в верховьях Кубани в средние века жили ала­ны; 2) нет оснований утверждать, что здесь был племенной союз, ядром которого будто были племена абазы (в при­веденных источниках об абазах нет никакого упоминания), что только с X века устанавливаются «постоянные и прочные» отношения с Византией, в то время, как такие отношения наблюдаются в течение V—X веков; 3) как ни важно значение археологического материала как истори­ческого источника, ненаучно делать выводы лишь на этом материале, игнорируя свидетельства письменных источни­ков.
Нельзя отрицать, что на территории Алании были и другие этнические элементы (например, из адыгов, чечено-ингушей) при господствующей роли алан-асов. Известно, что племенные союзы очень часто имели неоднородный этнический состав. Например, в гуннском союзе Аттилы сами гунны составляли меньшинство, но были ядром союза и занимали в нем господствующее положение. В готский племенной союз Германриха также входили и другие этнические племена.
Именно вследствие господствующего положения алан на территории от Кубани до бассейна Терека и Сунджи по­литическое образование на этой территории получило наз­вание Алании.
Совершенно произвольно утверждение В. А. Кузнецова, что после распада Алании в XIII—XIV веках термин «ала­ны» существует уже как пережиточный собирательный термин и никакой конкретный народ под ним не разумеет­ся. Начиная с позднего средневековья и вплоть до нашего времени слово «алан» в своем употреблении у горцев Се­верного Кавказа утратило окончательно этнический смысл, означая товарищ, дружище.
Все это не соответствует историческим сведениям. Еще в XV веке Иосиф Барбаро пишет об аланах, отождествляя их с асами. Что же случилось потом? Куда девался народ, называвшийся аланами (ас)? Ясно, что они не исчезли под ударами внешних нашествий, замкнулись в горах. В после­дующие века названия «аланы», «асы», «ясы» выходят из употребления (что кое-где в быту они еще употреблялись, существенного значения не имеет) и заменяются термином «осетины». Как это произошло?
В XVII—XVIII веках развиваются русско-осетинские от­ношения. В сближении осетин с Россией активное участие принимают грузины, особенно духовные лица, старавшиеся распространить христианство среди осетин. Под их влияни­ем термины «ас», «осы» превратились в «осетины» путем включения грузинского суффикса «ет»; «Овсети» — «Осе­тия», осетин — житель Осетии.
Под этим грузинским влиянием русские утратили преж­ний термин «ясы», усвоив термин «осетины». От русских заимствовали его и другие народы, и, таким образом, осе­тины всюду стали известны под этим названием.
Более реалистичным и правильным является взгляд Е. И. Крупнова на этногенез осетин. Он справедливо признает, что ираноязычные сарматы, распространившись по всему Северному Кавказу, в западной его части (в Прикубанье) и в восточной части (Чечено-Ингушетия, Дагестан) были ассимилированы аборигенным населением, но «про­цесс языкового скрещения завершился окончательной по­бедой иранства в начале нашей эры только в центральной части Северного Кавказа, на основе языковой ассимиляции носителей Кобанской культуры и их потомков пришлыми скифо-сармато-аланскими ираноязычными племенами».
В итоге своего исследования Е. И. Крупнов следующим образом формулирует этногенез осетинского народа. «Только в средней части Северного Кавказа, очевидно, в результате более массового и последовательного проникно­вения скифо-сармато-аланских ираноязычников в местную кавказскую этноязыковую среду, этот контакт завершился ассимиляцией местной среды и победой пришлых ирано­язычных элементов.
Таким образом, столь раннее (еще до н. э.) проникно­вение в северокавказскую среду ираноязычных племен оп­ределило дальнейшую судьбу развития местного населения центральной части Ссверокавказского края, позднее прев­ратившегося в алано-осетинскую народность — иранскую по языку и кавказскую по происхождению и культуре (подчеркнуто нами — 3. В.).
Первая часть приведенной формулы — что алано-осетинская народность по языку иранская, не вызывает воз­ражений. Что касается второй части формулы, что назван­ная народность кавказская по происхождению и культуре, то она не вытекает из предшествующих суждений автора. Так, он пишет: «Примерно с III века до нашей эры и позд­нее по историческим и прежде всего по археологическим данным по Северному Кавказу, от Приазовья до Дагеста­на, прокатывается волна новых пришельцев, также ирано­язычных полукочевников-сарматов степей Подонья и Ниж­него Поволжья, возможно, что эта волна связана с обстоя­тельствами истории Закаспия и Средней Азии. Эта волна оказалась куда более значительной.
Исследователями установлено, что в разных районах Северного Кавказа весьма ощутимо прослеживаются ре­зультаты массового сарматского проникновения на Кавказ. В связи с этим начинают распространяться не только но­вые формы материальной культуры: длинные сарматские мечи, особый тип железных наконечников стрел (уже че­решковых), бронзовые зеркала с ручками, особый стиль ке­рамических полихромпых украшений и форм, а кое-где, на­пример, в Прикубанье и на территории Чечено-Ингушской АССР и Северной Осетии наблюдается появление даже новых форм погребальных сооружений — земляных скле­пов с подбоем и катакомб (сел. Алхассте, станица Ассинская, сел. Брут и др.).
Только с раннесарматского времени всюду на Северном Кавказе начинают возникать укрепленные, иногда доволь­но мощные городища, содержащие культурные слои, насы­щенные этими формами культурной струи. Вслед за сарматоведами мы смело можем говорить об оседании отдель­ных пришлых ираноязычных сарматских групп сираков и аорсов среди местного населения Северного Кавказа».
Приведем еще более раннее высказывание Е. И. Крупнова; «Таким образом, мы впервые вполне закономерно признать положение о преемственности поздней, названной аланской, культуры от сарматской и рассматривать носи­телей этой культуры как конгломерат племен ранее объе­диненных общим именем «сарматы».
Из приведенных цитат неизбежно вытекает вывод: сар­маты принесли па Северный Кавказ не только свой иран­ский язык, но и свою культуру, и, следовательно, алано-осетинская народность и по культуре генетически связана со скифо-сарматами.
Автор, по-видимому, придает большое значение антро­пологическим признакам, как этническому показателю. «Не сопровождалась ли эта смена изменением антропологичес­кого типа местного населения», спрашивает он и отвечает, что «коренной смены местного населения при иранизации не произошло. Произошла лишь смена языка».
Но, во-первых, даже apriori немыслима, чтобы сарма­ты-аланы, мощными массовыми потоками вторгнувшиеся в центральную часть Северного Кавказа, установившие здесь свое политическое господство, давшие этому краю назва­ние (Азиатская Сарматия), в огромной мере включились в антропологический состав ассимилированного ими насе­ления.
Во-вторых, разве есть, например, в Европе народ, кото­рый на протяжении хотя бы тысячелетия не впитал в себя разные этнические элементы и сохранил чистоту расы? Та­кого народа нет. Естественно, что и сармато-аланы на долгом историческом пути развития смешались не только с аборигенным населением Северного Кавказа, но и с дру­гими этническими элементами. Но при всем этом не меньше оснований считать предками алано-осетин в биологическом смысле скифо-сарматов, чем доиранское насе­ление Северного Кавказа. Больше того, при скрещении двух элементов, аланского и кавказского, превалирующим был первый и потому победил иранский язык. Потому и многочисленные письменные источники определенно отож­дествляют алан и осетин.
По нашему мнению, правильная точка зрения на этно­генез осетинского народа может быть выражена так: алано-осетинская народность по языку иранская, с включени­ем элементов кавказских языков, по происхождению и культуре генетически связана, с одной стороны, с северо-иранскими племенами, с другой стороны, с аборигенным кавказским населением. При слиянии двух этнических элементов доминирующую роль сохранили аланы со своим иранским языком. В таком этническом составе кавказские аланы-осетины известны на исторической арене в течении почти 2000 лет. Политическое господство и культурное преобладание алан могло распространиться и на некото­рые соседние северо-кавказские племена.

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 7290 | Автор: admin | Дата: 9 февраля 2008 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!