Традиции дореволюционной осетинской литературы » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

Традиции дореволюционной осетинской литературы » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Ноябрь 2007    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 

 

Архивы

Июль 2017 (1)
Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

Традиции дореволюционной осетинской литературы

Раздел: Библиотека » Из истории Осетии » Очерк истории осетинской советской литературы  

 
 

Осетинской литературе немногим более ста лет. Накануне Великой Октябрьской социалистической революции она уже имела значительный идейно-эстетический опыт, демократиче­ские идейно-художественные традиции. Крупнейшие писатели Предреволюционной поры явились зачинателями советской осе­тинской литературы. Поэтому естественно предварить очерки развития литературы советского периода краткой характери­стикой их литературного наследия.
Объективные исторические и культурные условия для развития литературы возникли б результате больших сдвигов в экономической, социально-политической и культурной жизни млрода, которые произошли после присоединения Осетии к России в 1774 году.
Если опустить факты литературного развития на подступах к профессиональному художественному творчеству, то начало осетинской литературы следует вести от поэзии Темырболата Мамсурова (1843 — 1899 гг.).
Воспитанник Петербургского кадетского корпуса, Т. Май­оров двадцатидвухлетним юношей был вынужден покинуть родину и переселиться в Турцию (1865) вместе с частью горцев Кавказа. Переселение было спровоцировано царской адми­нистрацией. Судьба обманутых горцев трагична. На чужбине не обрели счастья и свободы, их удел — социалыю-политическое бесправие, экономическая нищета и нравственные страдания. Т. Мамсуров со страстью подлинного поэта отразил в своей поэзии эту трагедию.
Стихи Т. Мамсурова из далеких степей Анатолии дошли до родины лишь спустя много лет. Долгое время в пароде, как песня, бытовало лучшее стихотворение поэта «Думы» («Сагъаста»). Позднее (в 1920 году) были доставлены в Осетию списки одиннадцати других стихотворений. Это незначительная часть поэтического наследства Т. Мамсурова, но и она дает ясное представление о поэте как о талантливом худож­нике, выразителе народных чаяний.
Тема родины — основная в поэзии Т. Мамсурова. Люди без отчизны бессильны отстоять свое человеческое достоинство, они становятся объектом безнаказанных оскорблений, безза­стенчивой эксплуатации. Посулы провокаторов — средство об­мана человеческого простодушия. Нет счастья вдали от родной земли, скорбь и тоска подстерегают человека на чужбине.

О, наши горы, наша земля.
Как нам жить вдали от вас!
(Подстрочный перевод)

Этот скорбный рефрен «Дум» довольно полно выражает па­фос поэзии Т. Мамсурова. Поэт понял и выразил ту истину, что людям наживы и корысти, социальной верхушке чужда лю­бовь к родной земле и родному народу. Для них отчизна там, где им обеспечено сытое благополучие.
Поэту ненавистно равнодушие к судьбе земли предков. В «Колыбельной песне» («Авданы зараг»), он завещает потомкам верность всему родному, ненависть к турецкой мишуре.
Трагическую судьбу горцев-переселенцев поэт рассматри­вает всесторонне. Это трагедия всего народа, разъединенного, лишенного возможности бороться за свою свободу. Поэт слы­шит укоряющий голос покинутой родины:

В горькую годину насилья
Вы раскололись на группы
И нигде не можете постоять
За землю родную.
(Подстрочный перевод)

Тревога за судьбы народа, которая позднее станет одним из основных мотивов поэзии Коста Хетагурова, громко звучит и стихах Т. Мамсурова. Разумеется, патриотизм поэта, его чув­ства национального достоинства и национального самосозна­ния страдают ограниченностью, далеки от революционного демократизма Коста Хетагурова. Но одно несомненно — он пря­мой предшественник Коста в разработке темы родины, народных страданий, единения народа для борьбы за свободу. Эта традиция осетинской литературы берет начало в искренней, высокоэмоциональной поэзии Т. Мамсурова.
Голос Т. Мамсурова - это голос одинокой струны на двенадцатиструнном фандыре. Только великому Коста удалось извлечь мощные звуки из всех струн «Ирон фандыра». Только ему одному, совершившему великий творческий подвиг, уда­лось заложить основу родной литературы.
Коста Хетагуров (1859—1906 гг.) поднялся до уровня пе­редового мировоззрения своего времени, стал преемником и поборником демократических идейно-художественных тради­ций русской классической литературы. Он выступил мыслителем широкого диапазона, всероссийского масштаба, художни­ком громадной силы, неподражаемого мастерства.
К. Хетагуров оставил большое и разнообразное наследство. Без него художественное развитие осетинского народа еще дол­го пребывало бы в русле фольклорных традиций. Он высоко подмял звание писателя и значение литературы в глазах сооте­чественников. В нем счастливо сочетались страсть, смелость и искусство политического борца с великим талантом народного художника. После Коста литература стала признанным оружи­ем духовного, идейного и политического воспитания народных масс Осетии, оружием борьбы за их освобождение. Отныне на­род не представлял свою историческую жизнь без литературы, без мужественного заступничества последователей Коста, кото­рый олицетворял идеалы вождя, наставника, поэта и ге­роя.
К. Хетагуров издал на родном языке всего один сборник стихотворений, песен и басен (1899 г.), но этой книгой он дал мощный толчок развитию литературы. В ней было все, что не­обходимо эстетическому обиходу и идейно-политическим чая­ниям народа.
Книга «Ирон фандыр» поражает разнообразием тематики, жанров, форм, богатством раздумий и искренностью чувств. Поэт затронул все стороны жизни — общественной, личной, бы­товой. Картины прошлого и настоящего перемежаются в по­эзии Коста с размышлениями о грядущей исторической судьбе народа. Яростный гнев против социальной несправедливости и неравенства соседствует с интимно-лирической медитацией, призывы к единению, к борьбе за национальное достоинство и социально-политическое освобождение — с блестящими стиха­ми для детей дошкольного и младшего школьного возраста, басни на злобу дня — с обработкой фольклорных сюжетов и обрядовых мотивов. Высокая патетика сочетается с нежной ли­рической думой, настроения грусти — с бунтарскими чувства­ми убежденного бойца за свободу, мысли о народной участи — с сатирическим разоблачением «врагов народных». Словом, в «Ирон фандыре» — чаяния и думы, интересы и идеалы, по­требности и вкусы горской бедноты представлены широко, все­сторонне. Они воплощены в произведениях изумительной красоты, совершенства и силы воздействия, отличающихся подлин­ной народностью содержания и формы.
Осетины эпохи К. Хетагурова — один из самых загнанных народов царской России. После многочисленных исторических злоключений и трагических бедствий они укрылись в дебрях Центрального Кавказа и ко времени Коста составляли всего около 200000 человек. Это о них сказал Пушкин «...самое бед­ное племя на Кавказе».
Народная нищета стала центральной темой поэзии Коста. В стихотворении «Взгляни» («Ракас») он писал о том, какое впечатление оставило в его душе близкое соприкосновение с жизнью горцев после возвращения на родину:

Но более бедным, чем я,
Вернувшись, нашел я тебя,
Народ, изнуренный заботой.
Нет места тебе ни в горах,
Ни в наших привольных полях:
Не стой, не ходи, не работай!

Потрясенный увиденным, Коста бросает свой взгляд в буду­щее, стремясь предугадать судьбы отчизны;

Достойных так мало у нас!
И что мы такое сейчас?
И чем мы со временем будем?
(Перевел П. П а н ч е и к о)

Тревога о народной судьбе — это основной завет К. Хета­гурова. Народ — самая всеобъемлющая категория в эстетике поэта. В соотношении с ним, в зависимости от него распреде­ляется в его поэзии эстетическое освещение. Когда речь идет о-человеческой личности, то мерилом ее достоинств является при­надлежность к народу, умение понимать его интересы и служить им. И поэт, и герой, и пастух, и вождь — все они подвер­жены в поэзии Коста этико-эстетическому суду именно по это­му принципу. И первое, что требует поэт от деятеля, — дока­зать своими делами, что «врагом ты не будешь народным».
Личность в великом неоплатном долгу перед народом. И чем больше дано человеку интеллектуальных и физических сил, тем больше его долг. Когда же речь идет о поэте, то его обя­занности пород народом во сто крат возрастают и усложня­ются. О самом себе Коста сказал в стихотворении «Завеща­ние» («Ныстуан»):

Но если б пароду родному
Мне долг оплатить довелось,
Тогда б я запел по-другому,
Запел бы без боли, без слез.
(Перевел П. П а н ч е н к о)

Труд поэта Коста приравнивал к труду пахаря. Нивы поэта — сердце народа, волы и плуг — его фандыр.

А сердце народа!
Как нива оно,
Где светлые всходы Взрастить мне дано.
(«Надежда» — «Ныфс». Перевел Б. Иринин)

Жизнь, характер, думы и чаяния народа — источник вдох­новения, размышлений, поисков и открытий художника. На­род, его история, его биография и нравственный опыт — это тот родник, откуда берет начало художественное творчество. Таков завет Коста, традиция, оставленная им осетинской литературе.
Коста явился не только основоположником осетинской ли­тературы, но и родоначальником реалистических традиций в ней. Он считал, что ничто так не воспитывает, как правда, как бы сурова она ни была. Какой бы стороны жизни, характера, культуры, обычаев, истории народа поэт ни касался, он преж­де всего доискивался правды, освещая ее с разных точек зре­ния — социальной, этической, психологической, эстетической. Это было осознание революционным бойцом того непреложного закона, что в историческом конфликте между бесправными и власть имущими, между всей системой царизма и народом правда всегда па стороне трудящихся.
Коста — художник, беззаветно влюбленный в народ, но в его творчестве нет бездумной идеализации всего принадлежа­щего народу. Он трезво и реалистически подходил к культур­ному наследству, поэтическому и психологическому опыту на­рода на всем протяжении его исторического бытия. Историзм революционного демократа помог Коста Хетагурову правильно объяснить характер, обычаи и творчество народа.
Коста народен в самом глубоком смысле слова, непримирим с идейной фальшью и эстетическим примитивом, что особенно важно было для быстрого становления литературы.
Коста был крайне требовательным художником и суровым критиком. Он не щадил ни других, ни самого себя. Свои произведения он издал лишь на сороковом году жизни, хотя задолго до этого многие из них ходили по рукам в списках. В 1897 году поэт писал своему двоюродному брату Андукапару Хетагурову из больницы: «Днем я уже не валяюсь в постели. За время своего лежания я окончательно обработал свои осе­тинские стихотворения и некоторые из них, говоря не хвалясь, поразительно хороши. Надо будет их издать, наконец».
И все-таки, несмотря на ясное понимание бесспорных до­стоинств своих произведений, Коста еще почти два года шли­фует их, даже наборный текст стихов несколько изменен в сравнении с текстом, представленным в цензуру.
О высокой требовательности Коста к литературному труду свидетельствует, прежде всего, ювелирная точность и изящест­во его произведений. Мастерство Коста восхищает и внушает трепетное уважение к труду художника.
Коста любил поэму А. Кубалова «Афхардты Хасана», неод­нократно и доброжелательно отзывался о ней. И все же нахо­дил, что в ней авторская позиция, его интерпретация жизни поверхностна, страдает ограниченностью мысли. «Кубалова, к сожалению, я не знаю, — видел его только два раза. Судя по его «Афхардты Хасана», я не вижу в нем тихой вдумчивости в смысл и цель жизни и поэзии. И это не потому, что он еще молод, —нет!.. даже по детским опытам особенности автора можно видеть ясно. Из всех писателей мира, может быть, из 100000 один ухитрился не проявить в своих произведениях особенностей своей натуры. Вообще трудно быть объективным в каком угодно, даже прозаическом, вопросе, даже в рассуж­дении о логарифмах...».
Поэма А. Кубалова выдержала испытание временем. Она полюбилась народу. Такова сила ее художественного очарова­ния, ее романтического пафоса и неотразимого лиризма. Но су­ровый отзыв Коста остается как тяжкий упрек автору, его ви­дению и пониманию жизни. Именно отсутствие «тихой вдумчивости в смысл и цель жизни и поэзии» привели А. Кубалова, безусловно талантливого поэта, к многим творческим неуда­чам. Юношеская поэма оказалась вершиной его поэзии.
О книге Гаппо Баева Коста отозвался резко. «В «Галабу» действительно много детского лепета, и я очень удивляюсь Гаппо, как он, такой витиеватый присяжный пове­ренный (с 4 июля), не имеет никакого понятия о простых тех­нических требованиях стихосложения. Можно быть каким угодно бессодержательным декадентом, но стих должен быть сложен по правилам, выработанным веками, — иначе это не стих... Я пе говорю о рифме, — она имеет второстепенное зна­чение... У него же в «Галабу» ничего нет — ни техники, ни рифмы ни даже сколько-нибудь сносного изложения на осетинском языке какой-нибудь осмысленной идеи. Чепуха ужаснейшая! Печатать и распространять такую галиматью — это значит извращать с места в карьер смысл и цели изящной литературы и вкусы жаждущих ее иронов... По-моему, лучше еще 100 лет не печатать ничего, чем распространять такую дребедень»...
Младенческий возраст литературы как будто бы обязывал Коста к снисходительности. Но он дал народу высокоидейное, великолепное искусство, считая, что народ достоин именно та­кого искусства, образующего, воспитывающего его нравствен­ные чувства, эстетические вкусы, социально-политические идеалы. Поэтому поэт с самого начала оберегал литературу от примитива, всеядности, идейной скудости и художественного убожества.
Есть еще одна традиционная черта в художнической биог­рафии и в творчестве Коста. Это глубокая идейно-эстетическая связь его биографии и художественного наследия с передовой русской общественной мыслью и демократической литературой. В своих идейно-художественных исканиях осетинские писатели всегда обращались к русской классике. И эта традиция восхо­дит к Коста Хетагурову. В поэзии, публицистике и письмах Коста очень часто встречаются имена классиков русской лите­ратуры. Многих из них он переводил, перелагал, цитировал, пропагандировал, а самым любимым (Пушкину, Лермонтову, Грибоедову, Островскому и др.) посвятил стихотворения, вы­ступая в защиту реалистических и демократических традиций IX творчества.
Пример русской литературы помог осетинской литературе стать не по возрасту зрелой, углубить свои самобытные черты, сосредоточить внимание на анализе и выражении глубинных войств и качеств характера, нравственного опыта и социаль­но-исторического бытия народа.
Идейно-художественные черты творчества Коста Хетагурова стали священной традицией осетинской литературы. Каж­ый осетинский писатель свой путь в литературе начинает, при­частившись под знаменем этих традиций. Одной из причин, обусловивших сравнительно быстрый рост осетинской литера­туры в конце XIX и в начале XX веков, явились именно высо­кие требования Коста Хетагурова к труду писателя, к общественной функции литературы, его произведения, ставшие иде­лом творческого совершенства для осетинских писателей, иначе говоря, его передовые идейно-художественные традиции.
С поэзии Коета начинается непрерывная линия развития осетинской литературы, ее поступательное движение. Века ис­торического прозябания в дебрях кавказских гор, экономиче­ская нищета, герметическая культурно-историческая локаль­ность служили своеобразной плотиной, сдерживавшей художественное развитие осетин. С присоединением Осетии к России эта изоляция была преодолена, экономическое положение на­рода в целом улучшилось. Творчество Т. Мамсурова было пер­вой брешью в этой плотине, поэзия Коста прорвала и разру­шила ее.
После Коста Хетагурова быстро сложились и обрели наци­онально-самобытную физиономию осетинская проза и драма­тургия.
Начальная стадия развития осетинской прозы связана с именем Сека Гадиева (1855 — 1915 гг.). Он начал свой творче­ский путь как поэт. Единственная книга («Осетинский пастух»), которую удалось ему издать, составлена из стихотворных про­изведений. С. Гадиев-поэт шел дорогой, проложенной Коста Хетагуровым, находился под прямым влиянием своего предше­ственника и не сумел продвинуть развитие поэзии дальше рубежей, завоеванных им. Правда, С. Гадиев обогатил осетин­скую поэзию целым рядом талантливых произведений, расши­рил возможности осетинского стиха своеобразной трансформа­цией народно-сказительской традиции. Но основная заслуга его перед осетинской литературой заключается в темпераментной своеобразной прозе, составившей начальную главу истории профессиональной прозы в Осетии. Она оказала значительное влияние на дальнейшее формирование национальной прозы не только в дореволюционный, но и в советский период ее раз­вития.
В 1907 году три рассказа Гадиева — «Азау», «Залда» и «Айсса» — появились на страницах газеты «Ног цард» («Новая жизнь») и журнала «Зонд» («Разум»).
Рассказы Гадиева (по жанровым признакам это не рассказы, а таураги, — жанр, созданный писателем на основе синтеза стилистических, повествовательных и композиционных особен­ностей преданий, исторических легенд и сказов) так полюби­лись читателю, что и в наше время они постоянно включаются и школьные хрестоматии.
И центре идейно-эстетической концепции рассказов писате­ля социальные судьбы горского крестьянства. Его непрестан­но тревожили вопросы социально-политического бесправия и экономической нищеты бедноты. Он сталкивает своего героя-патриархального крестьянина — с суровыми природными условиями, с бесчеловечной общественной средой, с феодальными и капитализирующимися отношениями, с бездушной чиновной бюрократией. С. Гадиев с любовью рисует его героический характер и в то же время обнажает причины его трагической судьбы.
От С. Гадиева осетинские прозаики унаследовали пристальное внимание к героическому, свободолюбивому и гуманистическому в характере народа. Эта черта творчества С. Гадиева тем важнее, что она с особой силой проявилась в годы первой русской революции.
Творчество С. Гадиева реалистично в своей основе, хотя и обладает чертами фольклорно-романтического стиля.
Осетинская проза, как впрочем и поэзия, выросла на почве народного творчества. Легенды, сказки, прозаические варианты эпических сказаний и героических песен — вот начальный художественный материал, по образу и подобию которого фор­мировалась осетинская проза. Наряду с этим усваивались также традиции русской и грузинской реалистической прозы.
С. Гадиев работал преимущественно в русле традиций на­родного творчества. Его рассказам (таурагам) свойственны черты, которые ярко проявляются в эпических сказаниях, геро­ических преданиях и песнях. В его творчестве нет места детальному психологическому анализу, тщательно выписанному портрету, конкретно и всесторонне развитому пейзажу. Манера его повествования — сказительская.
С. Гадиев-художник силен тем, что рисует крупные, яркие характеры, которые раскрываются в трагических по напряжен­ности и исходу ситуациях, в героических действиях. Он, как правило, ставит в своих произведениях значительные вопросы общественной жизни, быта, морали и освещает их с позиций народных интересов и народной мудрости. Его простые, четкие, но эпически яркие сюжеты дают читателю ясную концепцию описываемой действительности.
Искусство С. Гадиева покоряет своей цельностью, искрен­ностью, скульптурностью лепки характеров, красочностью языка и стиля, влюбленностью в человеческое мужество и свободу. Это обеспечило ему долголетие и непреходящее влияние на по­следующее поколение писателей.
В начале XX века с прозаическими произведениями высту­пал целый ряд писателей (Арсен Коцоев, Елбыздыко Бритаев, Хох Тлатов и др.) но наиболее значительной и оригинальной мнилась проза А. Коцоева. Дальнейшее развитие осетинской прозы связано с его именем.
Арсен Коцоев (1872— 1944 гг.) свои первые рассказы писал публиковал на русском языке. На осетинском языке он выступил позднее, в 1910 году, в период редактирования журнала «Афсир» («Колос»). В этом журнале он напечатал несколько рассказов и публицистических статей. Рассказы А. Коцоева, безусловно, новое явление в осетннской прозе. Они были новы и по проблематике, и по идейно-эс­тетической атмосфере. Их новизна была и в том, что он отхо­дил от фольклорных источников и овладел всем арсеналом средств мировой новеллистической традиции.
А. Коцоев, в отличие от С. Гадиева, раскрывал неустроен­ность общественной жизни, несправедливость и бесчеловеч­ность господствовавших общественных отношений и социаль­ных устоев, особенно «идиотизм деревенского быта».
Начало XX века, период вызревания событий первой рус­ской революции, характеризуется в Осетии быстрым формиро­ванием литературных сил (Сека Гадиев, Арсен Коцоев, Елбыздыко Бритаев, Блашка Гуржибеков, Цомак Гадиев и другие). Рост национального и классового самосознания народных масс породил осетинскую периодическую печать, которой многим обязана в своем развитии осетинская проза.
23 июля 1906 года во Владикавказе вышел первый номер первой осетинской газеты, так и называвшейся «Ирон газет» — «Осетинская газета». Она вскоре (на 10 номере) была за­крыта, но успела опубликовать первые образцы как осетинской «газетной публицистики» (Коста), так и художественной. На страницах газеты шлифовался язык осетинской политической публицистики, революционного призыва, едкого фельетона и широких социально-исторических размышлений. Здесь выраба­тывались язык, фразеология, лексика, терминология и стиль повседневного разговора писателей-демократов и революционеров — с народом.
Такую же роль сыграла и вторая осетинская газета «Ног цард» {«Новая жизнь»), первый номер которой вышел 8 марта 1907 года (всего вышел 71 номер). Здесь публиковались уже не только художественно-публицистические статьи, но и расска­зы, из которых особо надо отметить рассказы (таураги) С. Гадиева «Залда» и «Айсса» и его же стихотворение в прозе «Свобода».
В развитии осетинской прозы большую роль сыграли также общественно-литературные журналы «Зонд» («Разум», 1907г.),, «Афсир» («Колос», 1910 г.) и «Хуры тын» («Луч солнца», 1912 г.). На страницах этих журналов печатались рассказы, ле­генды, таураги, исторические сказы, предания, фельетоны, притчи, сказки, анекдоты, переводные произведения из русской прозы.
Большого опыта публичного разговора с народом на стра­ницах этих журналов писатели не приобрели — «Зонд» был за­крыт на втором номере, «Хуры тын» — на третьем и лишь «Афсир» — па четырнадцатом. И все-таки эти журналы явились, важной вехой в развитии осетинской прозы, в процессе обработ­ки языка прозы, художественной публицистики и политической речи.
Крупным явлением в осетинской литературе стало творчество Елбыздыко Бритаева (1881 —1923 гг.). Он пришел в литературу с ярким драматургическим талантом и стремлением создать национальный театр с оригинальным репертуаром из жизни и истории родного народа.
Значение театра в формировании национального самосозна­нии общеизвестно. Кроме того, национальная литература без драматургии оставалась бы неразвитой, сформировавшейся не до конца. Творчество Е. Бритаева явилось завершающим звеном в цепи складывавшейся национальной художественной традиции.
Первые произведения Е. Бритаева опубликованы в 1905 году в отдельной брошюрой («Побывавший в России», «Лучше смерть, чем позор»). За год до публикации они были разыгра­ны на подмостках любительской сцены в селе Ольгинском. Впервые в истории Осетии была показана картина из живой действительности в лицах, и осетины познакомились с искусством сцены на родном языке.
Осетинское театральное искусство зародилось в доме ольгинкого крестьянина, но ему суждено было захватить, сердца простых людей, распространиться по всей Осетии, а затем и в осетинских колониях городов Тбилиси и Баку, и стать люби­мым и народе искусством, обрести национальную самобытность.
Основную роль в этом деле сыграли пьесы Е. Бритаева, а затем его последователей — Давида Короева (1890—1924 гг.) и Розы Кочисовой (1886— 1910 гг.). Значительное место в репертуаре дореволюционного осетинского театра (разумеется самодеятельного) занимали также пьесы, переводившиеся с русского и грузинского языков.
Из шести пьес, составляющих драматургическое наследство Бритаева, пять написано в 1904 — 1908 гг., в годы револю­ционного подъема, в период наибольшей политической активности писателя. В эти годы он состоял в рядах Российской социал-демократии, принял непосредственное участие в революционном движении в качестве агитатора Владикавказской организации РСДРП.
Эпоха революционного подъема наложила яркую печать и пафос, так и на идейную тональность произведений драматурга. Позднее, в годы реакции, Е. Бритаев не сумел разобраться в социально-политической обстановке, не разглядел реальпых путей освободительной борьбы народа, впал в уныние, в долгий идейный и творческий кризис. В течение двенадцати лет, вплоть до окончательного утверждения Советской власти, он так и не сумел преодолеть своих идейно-политичеческих заблуждений. Только победа народа, осуществление давней и искренней мечты писателя об освобождении народа вывели его из кризиса и дали ему, смертельно больному, силу соз­дать новый вариант своей лучшей драмы «Две сестры», переве­сти на русский язык и доработать «Хазби» и написать «Амран». Произведения, созданные Е. Бритаевым в 1904—1908 гг., характеризуются острой постановкой проблем современной ему действительности. В небольшой водевильной картине «По­бывавший в России» он осмеял лакейскую мораль и психоло­гию некоторых горцев, которые уходили на заработки в Рос­сию и становились там прислужниками помещиков, бар и кня­зей. В то же время драматург отстаивает достоинство родного языка, честь простых горцев и лучшие традиции народа, такие как уважение к старости, к родителям, любовь к родному краю и т. д.
В годы революционных схваток русского крестьянства с по­мещиками иные выходцы из горских народов, служившие у помещиков стражниками, становились силой, охранявшей хозя­ев от возмездия, расправляющейся с повстанцами. Поэтому пье­са Е. Бритаева носила остро злободневный характер, имела немалое политическое значение. Острой постановкой вопросов общенационального значения, захватывающей комедийностью, она приобрела широкую популярность, а имя центрального персонажа стало нарицательным.
В пьесе «Лучше смерть, чем позор» затрагивается вопрос о борьбе с царским чиновничеством. Е. Бритаев давал разраба­тываемым им проблемам прежде всего этическое освещение, разрешал их с точки зрения высокой человеческой нравствен­ности. И в этой пьесе он говорит о чести и бесчестии, утверж­дая, что человек должен предпочитать позору смерть, если нет другой возможности избежать бесчестья.
За участие в революционном движении Е. Бритаев был за­ключен в крепость сроком на один год. В тюрьме он создал две драмы: «Хазби» и «Две сестры». Последняя справедливо считается лучшей пьесой осетинской дореволюционной драма­тургии.
В «Двух сестрах» Е. Бритаев, подобно К. Хетагурову и С. Гадиеву, резко выступил в защиту прав и человеческого до­стоинства горянки. Он разоблачил социальные условия, ставив­шие горянку в положение рабыни, и отжившие обычаи стари­ны, оправдывавшие, освящавшие бесправие женщины. Е. Бритаев вывел на сцену новое поколение горцев и горянок, поз­навших радость гуманных, равноправных отношений, провозгла­шенных революционной идеологией. Это мужественные люди, красивые душой и телом, отстаивающие большую, неопровер­жимую правду (Хансиат, Асиат, Камболат, Килцико, Пупа и др.). Он ставит своих героев в сложные, порой неимоверно тя­желые ситуации с трагедийным исходом, но и в смерти они ос­таются правой, оправданной и возвеличенной стороной. Драма кончается их победой. Они отстояли свое достоинство, свои права с оружием в руках, ценою крови.
Примеру Е. Бритаева последовали его современники. Вслед за ним стали писать драматические произведения Давид Короев, Роза Кочисова, Алихан Токаев, Бидзина Кочиев, а также многие деятели самодеятельного театра, не ставшие профессиональными драматургами, но в свое время обогатившие его репертуар интересными произведениями.
С подмостков дореволюционного осетинского театра не сходили вопросы злобы дня, революционной борьбы. Д.Короев вывел на сцену революционера, разоблачил ничтожность и продажность царского чиновничества, а Р. Кочисова — глупость того же чиновничества, возвеличив ясный ум, находчивость и нравственное превосходство простого крестьянина.
По традиции, у истоков которой стоит Е. Бритаев, осетин­ская драматургия с начала своего зарождения пошла по пути реализма и высокой требовательности к форме, к языку произведения. По простоте формы, образности, народности и силе языка, по сжатости изложения и сценичности пьесы Е. Бритаева до сих пор остаются непревзойденными в осетинской дра­матургии.

* * *

Дореволюционная осетинская литература, несмотря на свою молодость, сумела сложиться в литературу с вполне оформив­шемся самобытной национальной физиономией, приобрела зна­чительный демократический идейно-эстетический опыт, создала Реалистические традиции как в поэзии, так и в прозе и драматургии. Правда, к Октябрьской революции она шла сложным путем идейно-эстетических поисков.
Некоторые писатели создавали свои произведения на рус­ском языке. Инал Кануков (1851 — 1899) в 70-х годах прошло­го века выступил с художественными очерками: «В осетинском ауле», «Горцы-переселенцы» и др. В этих очерках он правдиво отразил жизнь осетинского крестьянства, тяжелую судьбу горцев-переселенцев в Турцию. Позже Кануков писал и стихотворения. Видный осетинский поэт и публицист Георгий Цаголов (1871 — 1939) активно выступал в периодической печати. В 1907 г. вышел сборник его стихотворений «Осетинские мотивы». В 1912 г, был опубликован его очерк «Край беспросвет­ной нужды». Интересны рассказы Батырбека Туганова (1866— 1921), изданные в сборнике «Батаноко Тембот» (1913).
Период реакции во многом подавил революционную инициативу молодых, неопытных в политической борьбе кадров литературы, и десятилетие (1907—1917 гг.) отмечено спадом революционных настроений основных творческих сил осетинской ли­тературы, налетом уныния и бесперспективности на созданных ими произведениях. В период новых революционных схваток им предстояло выдержать испытание на стойкость, устойчивость их демократизма и революционности. И многие из них выдер­жали это испытание с честью.


Н. Джусойты

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 5836 | Автор: admin | Дата: 16 ноября 2007 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!