«… и восстанет вся Осетия...» » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

«… и восстанет вся Осетия...» » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Октябрь 2007    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

 

Архивы

Июль 2017 (1)
Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

«… и восстанет вся Осетия...»

Раздел: Осетия во второй половине XIX века  

 
 

В югоосетинских обществах все более рос социальный протест против гнета грузинского феодализма, принимавшего четкие формы национального ига. Вместе с тем была заметна явная сдержанность местного населения в отношении официальных властей; осторожность проявлялась и к различного рода прово­кациям, к которым прибегали грузинские оккупанты-феодалы. Осетинские общества все еще опасались возможной депорта­ции, о которой часто напоминали им князья. Крестьянское насе­ление, остававшееся сплошь неграмотным, ясно осознавало, насколько беззащитно оно перед мощной российско-грузинс­кой властью, сконцентрированной в Тифлисе, но, несмотря на совершенно очевидный страх, приходил конец терпению крестьян, то в одном месте, то в другом происходили яростные столкновения. Но именно на крестьянские бунты нередко гру­зинские феодалы провоцировали крестьян; выступления пос­ледних против тавадов обещали, по меньшей мере, введение в осетинских селах экзекуции, приносившей феодалам немалые выгоды. Не менее желательны были для князей карательные ме­ры российских властей, под прикрытием которых они получали новые возможности для укрепления феодальных порядков в Южной Осетии. Одной из таких провокаций явились события, происшедшие в местечке Урсдзуар; здесь были пастбища, освя­щенные наличием на них святилища Урсдзуар (святого Георгия). Князь Мачабели прекрасно понимал, какие последствия могут произойти, если посягнуть на эти крестьянские пастбища. Сюда, на освященные пастбища, грузинские пастухи, принадлежащие князю Мачабели, пригнали свои стада баранов. Дальнейшие со­бытия развивались так, как того желал Мачабели: «... осетины из селения Урсдзуар и окрестных деревень в числе 60 человек под предводительством сельского судьи Зураба Джиоева... воору­женною рукою напали на них», на пастухов, «и на товарищей их, силою отняли и угнали 30 штук баранов, причем избили пастуха Ю. Бурдули, разбив дубинкою голову, от чего он находится в опасномположении для жизни». Сама по себе провокация князя, как, впрочем, и нападение на пастуха и его избиение, «сюжетно» оставались бы малопривлекательными, если бы в насилии осе­тинских крестьян не выражался протест по поводу слишком тон­кой и важной для них материи - покушения главного их врага на народную Святыню. Этот глубокий внутренний протест крестья­не проявляли в эмоциональном шуме, с которым они согнали с Урсдзуара людей князя Мачабели: «... осетины эти кричали, что все имение целиком осталось за ними, осетинами, и Мачабеловы показаться туда уже не могут, так как имение с пастбищными местами и лесом составляет исключительную собственность осетин».

Более масштабно и решительно, чем Мачабеловы, действо­вали князья Палавандовы. В Корнисском обществе Южной Осе­тии они в 1885 году продемонстрировали подлинную грузинскую сечу. По свидетельству местных жителей, 22 июля этого года «мировой посредник с князьями Палавандовыми и их домашнею прислугою, есаулами и приставами, вооруженные, на конях... вторглись в их (осетин - М. Б.) селения и, не требуя никаких по­винностей, произвели такое опустошение, какое невозможно было бы ожидать от турецких башибузуков». В приведенном пас­саже сравнение нашествия князей Палавандовых на осетинские села с вторжениями турецких войск в Закавказье нельзя рас­сматривать как гиперболу. Далее сообщалось, что Палавандовы и их отряд рассматривали осетин «как бы неприятелями», поэто­му «они разъезжали по неснятым еще нивам и потоптали их ко­пытами своих лошадей... у многих отбирали скотину, а то и ло­шадь продавали за бесценок». Но главным для вторгшихся все же являлась демонстрация восточных форм мизантропии, не только не угасшей среди грузинской знати со времен персидс­кого ига, но пышным цветом расцветавшей с тех пор, как Южная Осетия была отдана под полигон для этой самой мизантропии. «В течение нескольких дней» князья Палавандовы в осетинских селах «дебоширствовали»; они, находясь на содержании мест­ных жителей, «заели их и, не довольствуясь доставляемыми ими съестными припасами, разъезжали по селам и, как бы, пробуя ловкость и острие шашек, отрубали с одного взмаха головы попадавшейся скотине и тащили на сожрание». Еще раз в связи с этим вспомним: отряды Ага-Мухаммед-хана точно так же прове­ряли острие своих шашек, но... на грузинских детях, и нет уве­ренности, что, не будь в Тифлисе российских властей, Палаван­довы стали бы церемониться, скорее всего - они повторили бы опыт своего кумира на осетинских детях; в этом контексте раз­вивались дальнейшие события в Корнисском обществе. Мест­ные жители свидетельствовали, «что ни мольбы о пощаде, ни вопль и плач их жен и детей не могли смягчить варварства». Ис­тинные цели нашествия обнажил «мировой посредник», участво­вавший в мизантропической вакханалии грузинских князей. Он заявил, что если осетинские крестьяне «не перестанут подавать жалоб, то непременно будут повешены». Но крестьяне не испу­гались угроз, они обратились к тифлисскому губернатору. Здесь, в Тифлисе, рассмотрели события, происшедшие в Кор­нисском обществе. На допросе мировой посредник показал, что он и князья Палавандовы были в осетинских селах и «что все ре­шения его в отношении взыскания повинностей с хизан», по по­воду которых якобы они были у крестьян, «приведены им (миро­вым посредником - М. Б.) в исполнение беспрепятственно». Од­нако дальнейшее следствие по этому делу было передано князю Чавчавадзе, что, собственно, означало прекращение не нача­того расследования; князь Чавчавадзе позже подтвердил по­казания мирового посредника. Возвращаясь к событиям, проис­ходившим в Корнисском обществе, стоит подчеркнуть, что ми­ровой посредник действительно мог поведение Палавандовых рассматривать как желание навести страх на осетин, чтобы успешнее с них взимать повинности. На самом деле князья разыг­рали куда более серьезную карту - они хотели вызвать со сторо­ны осетинских хизан вооруженное сопротивление, а еще лучше - восстание, обострить обстановку в Южной Осетии и заполу­чить в ней новые земли для расширения своих феодальных вла­дений. В связи с этим вернемся к Мачабеловым, которые, прес­ледуя ту же цель, добивались ее более открыто.

Споры между Мачабели и крестьянами продолжались по по­воду земли, в особенности лесных массивов, которые князья считали своей неотъемлемой собственностью. В самом начале осени 1885 года споры обострились в осетинских селах Мсхлеб и Гуфта. Крестьяне этих сел зашли в лес, который князья Мача­бели накануне объявили своей собственностью, и нарубили для себя «лесной материал». По этому случаю Мачабели и цхинвальский полицейский пристав прибыли в село Гуфта и на сруб­ленный материал объявили запрет как на «осеквестрованный» для крестьян; лесной материал решили забрать князья. На это местные крестьяне заявили, что они «не дадут исполнить подобного решения не только мирового посредника, но даже Сената», на который ссылались Мачабели. Цхинвальский пристав вместе с князьями вновь прибыли на место, на этот раз в село Хвце, где они «застали толпу осетин»; среди последних был также священ­ник Григорий Санакоев, объяснявший крестьянам, «что сущест­вует высочайшее повеление о принадлежности всего имения с лесом и пастбищными местами им, осетинам, каковое повеле­ние он, священник, отыщет и предоставит в Сенат». В разговор священника с крестьянами вмешался полицейский пристав; уп­рекая Григория Санакоева, он заявил, что «ему, как священнику, и притом понимающему человеку, не подобает вооружать диких осетин против власти». Священник от «толпы» осетин отвел в сторону полицейского пристава и сказал ему: «Мачабелов пос­тавил дело так, что без кровопролития никто из осеквестрованного лесного материала ни одной щепки не получит и восстанет вся Осетия». «Восстание всей Осетии» и таким образом превра­щение центра Кавказского перешейка в зону не только наступа­тельных притязаний грузинских тавадов, но и активных воору­женных действий российских войск являлось главным замыслом грузинских помещиков, господствовавших в Южной Осетии. То, о чем поведал Григорий Санакоев цхинвальскому приставу, хорошо знали в Осетии. Несмотря на это, крестьяне, нередко оказываясь во власти стихийного социального протеста, теряли самообладание и рисковали быть втянутыми в серьезную провокацию. В Гуфте осетины, противостоя князьям Мачабели, были во всеоружии и готовы к упорному сопротивлению. Это видели и Мачабели. Чтобы еще больше обострить ситуацию, последние демонстративно принялись грузить «лесной материал» на 11 арб. Тогда крестьяне предложили мирное разрешение конфлик­та. Они просили отложить вывоз лесоматериалов сроком на од­ну неделю - до выяснения вопроса о том, кому в правовом отно­шении принадлежит лес. Но именно этого как раз и не желали Мачабели, знавшие, что лесные и пастбищные массивы не были их частной собственностью. На предложение осетин они заяви­ли, что даже при благоприятном для крестьян исходе дела им, осетинам, пришлось бы за каждую доску платить по три рубля. Когда вновь обстановка стала накаляться, полицейский пристав, опасаясь взрыва, приказал груженым арбам двигаться. На это моментально среагировали крестьяне: «... нагрянула толпа с ду­бинами, с криком и ругательством бросились на груженые арбы, стали бросать груз с арб». Под напором крестьян, которых было более 100 человек, князья бежали, лесоматериал был разгру­жен, арбы сломаны. Полицейский пристав тут же принялся за составление протокола о происшедшем, - вина была возложена на крестьян, из них восемь человек были признаны организато-рами бунта. На подобные волнения в Тифлисе реагировали опе­ративно. Не прошло и недели, как or тифлисского губернатора в адрес горийского уездного начальника поступила телеграмма, коей предписывалось «арестовать главных виновных... осетин-хизан и выслать таковых в Тифлис». Телеграмма была подписа­на: «За губернатора - князь Шервашидзе» -деталь, казалось бы, незначительная, на самом деле для тавадов это было важно, поскольку подобные детали четко отвечали всем «инородцам» на вопрос - «кто в доме хозяин»! Арест крестьян, подпись «за гу­бернатора - князь Шервашидзе» - победы незначительные, но из них, как из малых кирпичиков, сооружалась идеология отторжения осетин как народа, одновременно с ней, с этой тавадской мизантропией, созревала другая социально обусловленная крайне националистическая идея - идея об исторической искон­ности югоосетинской территории как части «грузинского отече­ства». Это была естественная тавадская идея, вытекавшая из безраздельного феодального господства грузинской знати в Южной Осетии.

Автор щадил своего читателя, максимально избегая самых откровенных форм мизантропии и ксенофобии, которые позво­ляли себе в Южной Осетии представители грузинской знати. Но чтобы представить, насколько далеко зашла знать в их проявле­нии, допустим исключение из авторского правила и приведем всего лишь один эпизод.

Михаил Эристов, «сверхштатный чиновник», приехал с экзе­куцией в селение Сатикари Дменисского общества Южной Осе­тии. Он привлек наше внимание не ксенофобской необузданностью, - в этом он не превзошел других, - а как личность, в на­чале 80-х гг. Х!Х века положившая начало массовым насилиям в Южной Осетии. В Сатикари Михаил Эристов прибыл в январе 1884 года в качестве начальника военной экзекуции. Как нам из­вестно, экзекуция вводилась в село или осетинское общество, если в них происходили «антиобщественные беспорядки». На­помним и другое: беспорядки провоцировали сами же тавады -инициаторы введения в осетинские села экзекуционных сил. На­кануне в Сатикари были волнения, связанные с взиманием тяже­лых повинностей. На их подавление власти направили сюда Ми­хаила Эристави. Экзекуцию он решил начать... с кладбища. Он велел местным жителям очистить кладбище от снега и привести туда кошек и собак. После этого Эристов потребовал от местных жителей «выдачи порочных людей». Осетины «отказались от это­го», заявив, что «нет у них порочных людей». Михаил Эристов стал настаивать на принесение крестьянами клятвы, которая бы подтвердила, что в Сатикари действительно нет «порочных людей». Согласно осетинскому обычаю, самой правдивой могла быть клятва, данная на кладбище, если принести ее, взяв в руку кошку или собаку. При ложной клятве убивали животное, броса­ли его к могилам близких родственников «клятвопреступника»; это было самым тяжелым наказанием для живых и объявлением проклятия для усопших. В Сатикари дать клятву в том, что в селе нет «порочных людей», решился 62-летний старик Бадила Догузов. Но прислуга(«чапары») подсказала Эристову, что клятву должен принести сын Бадилы. Клятву принес сын... Эристов стал требовать, чтобы клятву еще раз дал Бадила, иначе, - угрожал князь, - ему придется надеть на себя узду и мешок (торбу), на­полненный навозом. В это время один из людей Эристова обви­нил Бадилу в краже баранов. Бадила, видя, что ему не удастся так просто отвязаться от княжеского глумления, отдал 25 руб­лей. Увидев, что Бадила заплатил деньги, священник Леван Пилишвили из села Ванати обвинил Бадилу в краже у него лоша­ди, «стоящей 200 рублей»; поясним, что хорошая лошадь в то время стоила 30-35 руб. Эристов приказал старику заплатить эти деньги священнику. «Бадила отказался от этого», т.е. отрицал причастность к краже. Он также объяснял, «что неоткуда ему взять столько денег». Тогда на Бадилу, в котором Эристов видел влиятельного в Дменисском обществе человека, «надели лоша­диную узду и торбу, наполненную навозом, и лили ему на голову холодную воду, чтобы вынудить у него признание в краже». Пос­ле «князь Эристов вновь обратился к обществу с требованием выдачи ему порочных людей». Но «общество» «отказало ему в этом» так же, как в самом начале. В ответ на это Михаил Эристов «приказал выгнать из домов всех лиц мужского пола, оставив там одних женщин, и пустить туда казаков». Чтобы «не дать обес­честить жен и дочерей», Бадила Догузов обратился к собрав­шимся с просьбой подчиниться приказу Эристова и «дать ему порочных». Сам Бадила «выставил» в таком качестве двух своих сыновей - Георгия и Вано. Тут же Михаил Эристов вспомнил, что ему жаловался грузинский князь Тиго Амираджиби на крестьяни­на Диму Бичинаева как на укравшего у князя баранов. Присут­ствовавший здесь же Дима отрицал свою вину. Но на него, по приказанию Эристова, «надели лошадиную узду и торбу, напол­ненную экскрементами человеческими и животных, и лили на не­го, на голову и за шею, холодную воду, а затем били его чапары и сам Эристов плетью»... Тифлисское губернское управление признало дикие действия Эристави преступными, однако они не послужили поводом для сколько-нибудь серьезного наказания. Но дело заключалось не в правосудии, на которое нельзя было надеяться, а в самих глубоко мизантропических действиях, в ко­торых Михаил Эристов не знал меры. Князь приехал со своими людьми и отрядом казаков не для того, чтобы объявить новые повинности и приняться за их насильственное взимание - как поступали персидские вали. Он прибыл в селение Сатикар, соб­рал здесь население Дменисского общества Южной Осетии, прес­ледуя сугубо политические цели. Естественно, они не обошлись без проявления мизантропии, как наследия персидского госпо­дства в Грузии, и ксенофобии, укоренившейся на противостоя­нии с осетинским крестьянством, и, бесспорно, сегрегации, вольно или невольно насаждавшейся российскими властями в Закавказье. Но главная цель все же сводилась к расшатыванию обстановки в Южной Осетии. Князь Михаил Эристов, официаль­но занимавший должность «сверхштатного чиновника», пони­мал, что его крайне неадекватное для чиновника поведение мо­жет вызвать недовольство у российской власти, но и это также входило в планы Эристави; наступало время, когда грузинские князья, взойдя на вершину социальной пирамиды с помощью этой власти, стали уже чувствовать ненужность им России, брав­шей на себя право не только благодетельствовать, но и сдержи­вать феодальный произвол. Не было бы российских властей в Тифлисе, приезд Эристави в осетинское Дменисское общество имел бы совершенно другой сценарий. Он не возился бы на кладбище с кошками и собаками, не наполнял бы торбы навозом и человеческими экскрементами, а поступил бы точно так же, как это делал с грузинами персидский шах Ага-Мухаммед-хан. Ми­хаил Эристов на кладбище, Михаил Эристов, желавший запус­тить казаков на массовое насилие над осетинскими женщинами, уже чувствовал себя Ага-Мухаммед-ханом, но на пути его даль­нейшего социального самовыражения стояли российские влас­ти. По этой главной причине эти власти, принимавшие участие в восхождении грузинского князя Михаила Эристави, превратятся для последнего во врага. Вначале свое пренебрежение к России и ее властям он будет выражать глухо - так, как это он сделал в Сатикаре, позже он заговорит об «отечестве», «о свободе» и «не­зависимости». Остается сказать о том, что экзекуция, с которой явился Михаил Эристов в Дменисское общество, не только эпи­зод, но и система, с начала 80-х гг. XIX века вводившаяся в Юж­ной Осетии российско-грузинскими властями. И.Н. Цховребов, осетинский историк, опубликовавший необычайно ценные доку­менты о грузинском тавадском иге в Южной Осетии, привел так­же сведения о произволе грузинских феодалов во время прово­дившихся ими экзекуций. Согласно источнику, изданному И.Н. Цховребовым, в 19 осетинских обществах Южной Осетии в эти годы правили «суд и расправу» 128 экзекуций, в которых вполне системно выражался сложившийся в Южной Осетии институт грузинского ига. Остается добавить - деспотический режим персидского толка опирался в Южной Осетии на помещиков иск­лючительно грузинского происхождения. Наиболее крупными из них были Эристави-Ксанские, Мачабели и Палавандовы. Как и они, владетелями в Южной Осетии были также имевшие княжес­кое достоинство: Херхеулидзе, Диасамидзе, Амираджиби, Да­видов, Павленишвили, Амилахвари, Туманишвили, Багратион-Мухранский, Церетели. Разрядом ниже, в статусе дворян, были Тулашвили, Гедеванишвили, Махатели, Черкезишвили и Зардишвили, Батиашвили. Число грузинских тавадов, создавших в Южной Осетии оккупационную систему, имело в конце XIX - на­чале XX века тенденцию к росту.

"Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений" М.М. Блиев. 2006г.

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 4650 | Автор: admin | Дата: 15 октября 2007 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!