На главную   |    Рекомендуем - {sape_links}


Усиливающаяся экологизация науки, характерная в наше время и для дисциплин исторического цикла, позволяет по иному взглянуть на многие вопросы формирования общих тенденций в человеческом обществе, а именно под углом зрения изучения адаптивных процессов, как биологических, так и культурных и поведенческих. Особенности географической среды, положение популяции в системе других популяций и внутрипопуляционная структура (т.е. биологическая, культурная и поведенческая адаптация) определяют популяционный гомеостаз. Изучение влияния географической среды на формирование антропологического своеобразия человеческих коллективов на палеоантропологическом материале еще не приобрело нужных масштабов исследования. Лишь в общей форме мы можем говорить о средовом адаптивном компоненте, который находит отражение в географической обусловленности варьирования отдельных морфологических признаков. В конкретных же палеоантропологических исследованиях наиболее перспективным при изучении истории популяций и микроэволюционных изменений представляется учет расчлененности ландшафтов. Именно геоморфологические особенности местности и гидрологическая сеть определяют существование или отсутствие географических барьеров, препятствующих или способствующих генетическим контактам между популяциями. Опять–таки в общей форме установлено, что модусы расообразования на отдельных территориях формировались именно с характером прерывистого или панмиксного распространения признаков (Алексеев, 1967,1974,1998).


Распространение использования метательного оружия в ВТМ Ассоциации неминуемо поднимает проблему использовани адекватных исторических источников. Редакционная коллегия сайта представляет вниманию общественности реферат статьи В.Н.Каминского по сложным лукам аланов Северного Кавказа.
Статья опубликована в Кратких Сообщениях Института Археологии (КСИА). Вып.170. 1982. С.48-51.
В 1976 г. Е.А.Милованов и А.А.Иерусалимская опубликовали материал о луке из известного могильника Мощевая балка, который давал представление о конструкции этого вида оружия у северокавказских аланов[1]. Новые находки в Мощевой балке позволяют существенным образом уточнить и дополнить эти данные.
Исследования разграбленного в 1978г. одного из погребений могильника показали, что костяк и инвентарь в основном остались нетронутыми. Костяк был вытянут на спине, ориентировка юго-западная.

Проблема появления на исторической арене ранних алан долгое время остается в центре внимания специалистов. К настоящему моменту представлено несколько как взаимосвязанных, так и резко противостоящих друг другу гипотез. Одним из наиболее старых и популярных является предположение о вызревании алан в сарматской, а, точнее, в аорской среде. Однако, при ближайшем рассмотрении, приводимые доказательства не представляются достаточно убедительными.
Вполне справедливо замечание, что фиксация в древних источниках алан на месте аорсов не подтверждает их идентичности, поскольку в своих движениях на запад аланы и не могли появиться в иных местах. Спорен и вопрос о значении этнонаименования "аланорсы",т.к. оно могло определяться смешением или созданием этно-политического объединения из других различных племен, многие примеры чему дают письменные источники (Скрипкин 1990: 203-204, Скрипкин 1992: 21). Кроме того, спорно само чтение в рукописях данного этнонима (Teggard 1934: 177).

С древнейших времен Кавказ представлял собой этнически пестрый регион. Еще в V в. до н.э. „отец истории“ Геродот отметил, что на Кавказе обитает „много разных племен“; спустя несколько веков, по свидетельству Страбона, в Диоскурию (Сухуми) приезжали купцы от 70 кавказских племен. Средневековые авторы неизменно характеризовали Кавказ как „гору языков и народов“. Приведя данные свидетельства, В.А. Кузнецов и И.М. Чеченов подчеркивают, что и в наши дни Кавказ – „один из самых многонациональных регионов мира“.
Этническая психология и самосознание горских народов, отмечают далее авторы, неразрывно связано с их историей. Свойственное кавказцам уважение к предкам, особенности общественного и культурного развития обусловили специфику менталитета, тяготеющего к истории. Все это определяет повышенный интерес населения к результатам исторических исследований. Как справедливо отмечают специалисты, история, без преувеличения, „стала инструментом этнокультурной самоидентификации народов, она в немалой степени формирует общественное сознание“. Особенно это касается праистории народов, завоевавшая „серьезные позиции, освоив информационное пространство… пустив корни во всех республиках“. Отсюда высокая нравственная, гражданская ответственность всех историков, касающихся данных проблем.

Примерно в середине III в. н.э. в степях Восточной Европы и Северного Кавказа от Урала до Дуная разразилась настоящая катастрофа, приведшая к полной перекройке этнополитической карты огромного региона. Благодаря археологическим исследованиям последних десятилетий ее картина становится все более и более впечатляющей. Аргументированного объяснения этим переменам в литературе пока не дано. Запустели многие ранее наиболее заселенные кочевниками регионы - верховье и правобережье низовьев Дона, Прикубанье, Центральная Украина, Молдавская Лесостепь. Остатки прежних кочевников отчасти бегут на север - в Поволжскую Лесостепь (Матюхин, 1992: 155), в Башкирию (Скрипкин, 1984: 106-107). Напротив, в Крыму и под Одессой обосновываются новые группировки, вытесненные с востока. Сильно уменьшилось население Южного Приуралья (где во II-III вв. существовала мощная группировка, культурно тесно связанная с Хорезмом и Кангюем). Можно было бы подумать, что все это тесно связано с изменениями климата (свидетельство Аммиака о том, что группировки "аланов" в III-IV вв. н.э. кочевали на больших расстояниях друг от друга: Amm. Marc. Res Gestae, XXXI,2, 17). Однако этому противоречит тот факт, что во многих случаях запустели именно самые плодородные во все времена пастбищные угодья.

В последние десятилетия, то есть во времена безбрежной демократии и вседозволенности в области исторического кавказоведения, наряду с серьезными и весомыми научными исследованиями бескорыстных ученых в печати появляются и такие публикации, которые обращают на себя внимание не глубиной разработки исследуемых проблем, а открытой тенденциозностью и политизированностью.
Для некоторых кругов начитанных людей нашего региона история оказалась не только самой доступной из гуманитарных наук, но и наиболее выгодной приманкой для проявления «особой любви» к отчему дому. И поиски еще более «выдающихся» предков любителей иных сенсаций особенно заворожили средневековые аланы, оставившие действительно яркий след в мировой истории. Работа Индарби Бызова, опубликованная в различных изданиях, предлагает новые подходы к исследованию древней истории Кавказа в позднеантичное время.
Мы не ставим целью возражать Бызову во всем. Автор начитан, свободно ориентируется в литературе и источниках вокруг исследуемой темы, а в самой работе немало положений и мыслей, которые не вызывают возражений. Однако Бызов оказался плохо ориентированным в целостной концепции этнической истории Центрального Кавказа, и потому суждения, касающиеся осетин и их прошлого, далеки от науки.


В науке сложилось устойчивое представление об аланах как о сарматском по происхождению народе. Главным возражением против теории сарматского происхождения алан является то, что ни один античный автор не отождествляет их с сарматами. На всех известных этнокартах античных писателей, аланы фиксируются наряду с различными сарматскими племенами, и аланы к ним не причисляются.
Альтернативной точкой зрения является мнение о среднеазиатском, массагетском происхождении алан. В настоящее время эта версия становится все более популярной среди исследователей и, на мой взгляд, она выглядит предпочтительнее первой. В связи с тем, что историками не сформулирована концепция среднеазиатского происхождения этого народа, с использованием всех известных письменных источников, я считаю возможным предложить свою версию этногенеза алан.



Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

Другие опросы...