От «Гурджистанского валийства» к созданию страны «Грузия» » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

От «Гурджистанского валийства» к созданию страны «Грузия» » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Октябрь 2007    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

 

Архивы

Июль 2017 (1)
Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

От «Гурджистанского валийства» к созданию страны «Грузия»

Раздел: Осетины и Кавказ  

 
 

Ираклий II завещал престол Георгию - сыну от первой жены, несмотря на то, что сын был тяжело болен, - страдал патологи¬ческим чревоугодием. Но для царя важнее была приверженность Георгия к его политическим позициям - в первую очередь ориен¬тации на присоединение к России. Вдова Ираклия II, вторая же¬на царя, и ее сыновья, претендуя на власть, были сторонниками сохранения Картли-Кахетии в составе Персидского государства. Только внешне мог выглядеть банальным политический раскол, происшедший в семье Ираклия II. На самом деле он рельефно отражал наличие в Восточной Грузии двух идеологий - тавадской, по своему социальному существу устойчиво сложившейся на жестких принципах восточного деспотизма, и «христианско-гуманистической», признававшей строгую систему господства и подчинения, но придерживавшейся религиозного принципа «не убий». Ираклий II, ведший острую борьбу с выращенной персид¬ским двором тавадской грузинской верхушкой, отражал идеоло¬гию православной церкви, видя в ней одно из средств освобож¬дения страны. На ней же основывалась его российская полити¬ческая ориентация. Борьба двух идеологий после смерти Ирак¬лия II приняла широкие масштабы. Георгий XII лишь формально олицетворял царскую власть. Но и этого было достаточно, чтобы его положительный образ вошел в историю Грузии. Он был настойчив в присоединении ослабленного княжества к России, подготовил проект такого присоединения и отправил в Петер¬бург свою депутацию. Павел I подписал договор о вхождении Картли-Кахетинского царства в Россию. Но Георгий XII, не дождавшись возвращения своих посланников, в 1800 году скоропос¬тижно скончался. Смерть фактически последнего представителя Багратидов, возглавлявшего сравнительно небольшое феодаль¬ное образование в Закавказье, и политический хаос, наступив¬ший в крае, окончательно привели страну к экономической и со¬циальной деградации. По оценке известного в XIX веке грузин¬ского поэта и общественного деятеля А.Г. Чавчавадзе, "Грузия тогда была подобно изнуренному больному, который едва в си¬лах объяснить слабость своего состояния». В этот период осо¬бенно острым становилось противостояние двух политических группировок, определившихся еще при Ираклии II. Одну из них возглавлял царевич Давид, сын Георгия XII, считавшийся наибо¬лее законным наследником престола, другую - царевич Юлон, сводный брат умершего царя. Преимущество царевича Давида, ориентировавшегося на Россию, заключалось в формальной стороне - у него, казалось, было больше прав на престол, одна¬ко он не имел реальной социальной опоры. Царевич Юлон имел поддержку как со стороны феодальной знати, так и Тегерана, рассматривавшего его как законного назначенца шахского пра¬вительства. Следует напомнить об одном очень важном для пер¬сидского шаха обстоятельстве: выход Bocточной Грузии из пра¬вовой сферы (юрисдикции) Персии делал нелегитимным заня¬тие шахского престола, кем бы то ни было, поскольку - согласно закону - при отсутствии хотя бы одного вассала на коронации наследник шаха оставался ханом, но не мог стать полноправным шахом. По этой причине, как в свое время для Ага-Мухаммед-ха¬на, так и для Фетх-Али-хана, исполнявшего обязанности шаха с 1798 года, борьба за Восточную Грузию являлась одновременно отстаиванием законности шахского титула. Этим во многом объяснялась та высокая активность Фетх-Али-хана в Грузии, с которой он противостоял России в Закавказье. Подписанный Павлом I проект о присоединении Картли-Кахетинского княжест¬ва, сохранявшего в нем царя - вассала персидского шаха, и от¬сутствие международных правовых актов, которые бы отменяли исторически сложившийся в Восточной Грузии сюзеренитет Персии, создавали для грузинского княжества уникальное поли¬тико-правовое положение. В Петербурге хорошо понимали, сколь нелегитимен был договор о присоединении Восточной Грузии к России, заключенный между Павлом I и Георгием XII. Распавшаяся семья Ираклия II в своем большинстве, так же как тавады, не признавала права царевича Давида на престол. Как наиболее «законные» в сложившейся ситуации рассматривались требования персидского шаха, ставившего вопрос о территори¬альной принадлежности Восточной Грузии Персидскому госу¬дарству. Столь высокая степень политико-правовой неопреде¬ленности, в которой на грани двух веков оказалось Картли-Кахетинское княжество - историческое ядро Грузии, явно лишала страну видимых исторических перспектив. Собственно о них, ис¬торических перспективах, не очень заботились ни княжеский двор, ни феодальная знать. Разыгравшаяся в семье Багратидов свара, эгоцентризм тавадов, смешанный с особого рода нацио¬нальной фанаберией, оставались главными причинами полити¬ческого хаоса, в котором находилось Картли-Кахетинское кня¬жество. Что касается Петербурга и Тегерана, то Георгиевским трактатом 1783 года и договором, состоявшимся между Павлом I и Георгием XII, Россия настолько далеко зашла в грузинском вопросе, что отступление в любом его виде было бы похоже на то, что Картли-Кахетинское княжество - кость, брошенная разъя¬ренной Персии. Стоит подчеркнуть и другое. На фоне крупных внутренних и европейских проблем, стоявших перед Россией в начале XIX века, вопрос о судьбе грузинского княжества никак не мог относиться к сколько-нибудь значимым для Петербурга. Несмотря на это, Александр I свою государственную деятель¬ность начинал с разрешения грузинской проблемы. При этом император, учитывая опасность, нависшую над Восточной Гру¬зией, исходил из необходимости защиты, прежде всего, правос¬лавия, являвшегося духовной основой Российской государ¬ственности. В действиях Александра !, связанных с кардиналь¬ным решением грузинского вопроса, не было ни спешки, ни по¬литической суеты, тем более «лицемерия», о котором иногда пишут грузинские историки. В основе решения проблемы при¬соединения Грузии к России был положен все тот же манифест, составленный Георгием XII и Павлом I. Главным, однако, был воп¬рос о судьбе царского престола в Картли-Кахетии, подвергав¬шийся тщательному обсуждению. Александр I передал его на рассмотрение Непременного Совета, на котором после первого обсуждения была создана Комиссия во главе с генералом К.Ф. Кноррингом. Детально ознакомившись на месте с положе¬нием, создавшимся в Восточной Грузии, Комиссия представила Непременному Совету доклад о Грузии. Такой же доклад был по¬лучен императором. На его основе состоялось второе обсужде¬ние грузинского вопроса на Непременном Совете, на котором был сделан вывод о том, что Грузии угрожают не только геноцид со стороны Персии и междоусобицы тавадской знати, но и царс¬кий дом, охваченный династическими распрями. Но была еще одна важная политическая ситуация, влиявшая на решение судьбы царского престола, - это персидский сюзеренитет, к которому тесно был привязан Картли-Кахетинский царь. Сохранение царс¬кого дома, в котором наметился перевес сторонников проперси-дской ориентации, значительно повышало правомерность при¬тязаний Персии в Восточной Грузии. Правовое и фактическое присутствие Персии в Картли-Кахетинском княжестве ставило перед Россией вопрос не только о ликвидации царского престола, но и принципиально новом решении грузинской проблемы. Оно требовало от России объявления Восточной Грузии неотъемле¬мой частью Российской империи, и только это предоставляло ей право на вооруженную защиту народа, которому Персия угрожа¬ла физическим уничтожением. В том, собственно, и заключалась необычность присоединения Картли-Кахетинского княжества, чго Россия, объявляя Восточную Грузию своей государственной территорией и вводя на ней губернскую администрацию, брала на себя в отношении этой территории особые обязательства. К числу таких обязательств следовало отнести содействие России в восстановлении «древних границ» Грузии. Сложность, однако, заключалась в том, что никто толком не мог указать на эти грани¬цы и тем более на правовое положение, согласно которому бы происходило возвращение «грузинских территорий». Естествен¬но, обеими сторонами условие о восстановлении «древних гра¬ниц», записанное еще в проекте «Манифеста» Георгия XII, пони¬малось как предоставление России права на объединение сред¬ствами войны всех бывших Картвельских земель, присоединяя, таким образом, к Картли-Кахетинскому княжеству не только ранее потерянные им территории, но и весьма спорные. По существу, обязательством о восстановлении «древних границ» Россия брала на себя обязанность из одного грузинского княжества - Картли-Кахетинского создать новую на Кавказе страну под наз¬ванием «Грузия». В своей политике в Закавказье Петербург твердо придерживался четкого выполнения своих обещаний.

Манифест о присоединении Картли-Кахетии к России, подпи¬санный Александром I, вызвал в Грузии всеобщее ликование, поскольку, по словам И.Г. Чавчавадзе, выдающегося обществен¬ного деятеля и писателя, «наступало новое время, время покоя и безопасной жизни для обескровленной и распятой на кресте Грузии». Однако о вечных ценностях - безопасности народа, создании единой страны, сохранении своей духовной культуры, о которых писал И.Г. Чавчавадзе, меньше всего думали тавады и сонм грузинских престолонаследников, с молоком матери впи¬тавших варварские формы персидской мизантропии. Кровавый геноцид Ага-Мухаммед-хана и угроза физического уничтожения грузин Фетх-Али-ханом здесь рассматривались как рядовые со¬бытия. Во главу угла - в числе принципов шахской мизантропи¬ческой идеологии - наряду с жесткой системой деспотизма гру¬зинская знать ставила власть и собственность. В Петербурге достаточно полно были осведомлены об особом пристрастии грузинской знати к лихоимству, и не случайно в Манифесте о присоединении Грузии к России подчеркивалось, что «все пода¬ти с земли вашей» будут направлены в пользу самой Грузии, «каждый пребудет при преимуществах состояния своего... при собственности своей неприкосновенно», «царевичи сохранят уделы свои...». Но российское правительство, гарантировавшее грузинской знати феодальную собственность и привилегии, од¬новременно лишало ее традиционной для нее идеологии вос¬точного деспотизма, в которой ненависть к зависимому челове¬ку, насилие и жестокости над ним рассматривались как естест¬венные средства усиления своей власти и увеличения собствен¬ности. Тавадов и царевичей не устраивал последний абзац рос¬сийского Манифеста о присоединении Грузии, суть которого заключалась в следующем: «Наконец, да познаете и вы (грузи¬ны - М. Б.) цену доброго правления, да водворится между вами мир, правосудие, уверенность как личная, так и имущественная, да пресекутся самоуправство и лютые истязания, да обратится каждый к лучшим пользам своим и общественным, свободно и невозбранно упражняясь в земледелии, промыслах, торговле, рукоделии, под сенью законов всех, равно покровительствую¬щих". К такому уровню государственной жизни, предлагавше¬муся Петербургом, Грузия явно не была подготовлена. Поиски привычных форм политического быта, исторически сложивше¬гося здесь благодаря иноземному господству, привели боль¬шую часть тавадов и царевичей к шахскому двору. Царевичи Юлон, Александр, Парнаоз и грузинская аристократия укрылись под сенью Фетх-Али-хана. Отторжение российского императо¬ра, спасавшего грузин от «конечной гибели» и обещавшего «доброе управление», и появление представителей грузинской знати при дворе шаха, публично сулившего грузинскому народу физическое уничтожение, не было ни парадоксом, ни феноме¬ном, вызванными экстраординарными историческими обстоя¬тельствами. Это было проявлением всего-навсего повседнев¬ной данности, в которой все измерялось количеством собствен¬ности, и господствовавшей идеологической системы, ничего об¬щего не имевшей с нравственностью христианского православия.

Заняв Тифлис, Петербург столкнулся, с одной стороны, с ли¬кованием народа, салютовавшего присоединению к России, с другой - с воинствующей оппозицией, требовавшей денонсации всех договоров между Россией и Грузией и угрожавшей огром¬ной империи войной. В складывавшейся сложной обстановке, похожей больше на необычный политический маскарад, Россия начинала в Грузии совершать самые крупные и непоправимые ошибки, когда-либо отмеченные в ее политике на Кавказе. Одна из них - объявление Тифлиса не только губернским центром, но фактически главным городом всего Кавказа. Тем самым рос¬сийская администрация, как военная, так и гражданская, вынуж¬денная заигрывать с бывшими вассалами Персии, становилась доступной для местной знати, а иногда и управляемой ею. Не случайно среди первых были решения об отмене введенных в свое время Ираклием II ограничений феодальных прав тавадов. Губернские власти в Тифлисе образовали так называемое «Вер¬ховное грузинское правительство», состоявшее главным обра¬зом из представителей свергнутой царской семьи и тавадов, придерживавшихся российской политической ориентации. Оно занималось в основном расширением феодальных привилегий знати, распределением земельной собственности и установле¬нием новой феодальной податной системы. Решения Грузинско¬го правительства рассматривались губернатором и, как прави¬ло, им утверждались. Благодаря присоединению Восточной Гру¬зии к России местная феодальная знать получила мощную госу¬дарственную поддержку, с помощью которой не только подчиня¬ла себе новые массы населения, но и стремилась к территори¬альному расширению своего господства. Основным направле¬нием феодальной экспансии явилась Осетия, в особенности ее южные районы, сопредельные с Грузией. Начало вооруженному вторжению в Южную Осетию с целью установления в ней фео¬дального господства было положено Верховным грузинским правительством, состоявшим исключительно из представителей знати. В 1802 году оно обвинило осетин в разбойных нападени¬ях на грузинские села и потребовало от российских властей в Тифлисе карательных мер в отношении Южной Осетии. Положе¬ние последней осложнялось тем, что в тот момент по Южной Осетии, протестовавшей в связи с восстановлением в некото¬рых ее селах феодальных прав грузинских князей Эристави и Мачабели, разъезжал царевич Юлон, сын Ираклия II, клеврет персидского шаха, и призывал местное население к войне про¬тив России. Об этом доносил российскому командованию ге¬нерал-майор Лазарев, хорошо знавший о политической дея¬тельности царевича Юлона и о неповиновении южных осетин грузинским князьям. Зимой 1802 года подполковник Симонович с воинским отрядом вступил в Южную Осетию и достиг цент¬ральных районов Осетинских обществ. Появление значительно¬го вооруженного отряда российских войск, ставившего перед собой карательные задачи, не вызвало в Осетии военного конф¬ликта. Позже, вспоминая об этой экспедиции, граф И.Ф. Паскевич отмечал, что русских солдат осетины встречали как своих из¬бавителей, но, по оценке графа, «когда осетины увидели, что русские начали отдавать их на произвол помещиков», «привя¬занность их к русским заметно уменьшилась».

Мирным исходом карательной экспедиции Симоновича в Осетии остались недовольны грузинские тавады. Тот же генерал Лазарев сообщал своему командованию, что «из князей и дво¬рян здешних (грузинских - М. Б.) осталось усердствующими России самая малая часть». Летом 1802 года грузинские тавады объединились в политическую фронду. Они провозгласили сво¬им царем Юлона, тесно связанного с персидским шахом. Однов¬ременно присягнули Александру I, которому отводилась роль верховного сюзерена. 69 тавадов обратились к императору с просьбой о сохранении в Грузии царя из дома Багратидов. Гру¬зинская знать, фрондировавшая с Россией, хорошо понимала, что восстановление грузинского царского престола и избрание на него царевича Юлона - это не что иное, как признание за Пер¬сией ее права на владение Восточной Грузией. Не исключено, что грузинские тавады, приносившие интересы своей страны в жертву собственным утилитарным выгодам, действовали вмес¬те с Юлоном во взаимодействии с шахским правительством. Во всяком случае, как только царевич Юлон был избран правителем Грузии, его первым поздравил Фетх-Али-хан, подчеркнувший при этом, что Грузия «есть часть самодержавного иранского вла¬детеля владений». Что же до присяги по поводу признания Алек¬сандра I «верховным сюзереном» Грузии, то в череде политических акций это являлось всего лишь формальностью, к которой прибегли тавады; они же направили в Восточную Осетию, по ко¬торой пролегает Военно-Грузинская дорога, царевича Вахтанга, чтобы с помощью осетин перекрыть единственную коммуника¬цию, связывавшую Россию с Грузией. Другие царевичи - Юлон, Парнаоз и Александр и с ними многие грузинские князья пыта¬лись в Южной Осетии спровоцировать местное население к ан¬тироссийским выступлениям.

В условиях, когда абсолютное большинство политической элиты Грузии настаивало на возвращении своей страны в лоно персидского государства, самым выгодным для Петербурга ре¬шением, несомненно, могло бы явиться дезавуирование мани¬феста 1801 года о присоединении Грузии к России и отстране¬ние до лучших времен от грузинской проблемы. Было слишком очевидно, что российская политика, основанная на идее спасе¬ния единоверной Грузии, кроме международных осложнений и тяжелых затяжных войн, никаких иных результатов для Петер¬бурга иметь не будет. Ясно было и другое: несмотря на принад¬лежность России и Грузии к одной и той же религиозной конфес¬сии, в грузинском феодальном обществе господствовавшей идеологией являлся восточный деспотизм. Он представлял со¬бой не только следствие длительного процесса формирования восточно-грузинского общества в составе шахской Персии, но и одинаковой с Персией социальной организации феодализма; как и в Персии, в Грузии сохранялся общинный быт, при котором феодальная собственность на землю создавалась не благодаря внутреннему социальному генезису, а посредством наделения отдельной семьи, рода во временное пользование землей. По¬добная модель феодализма порождала тиранию как глубоко консервативную форму государственности и идеологических ус¬тановок. В довольно короткое время, какое Грузия находилась в составе России, обнаружилось несходство грузинского общест¬ва с православно-духовным миром России, и набирала силу нос¬тальгическая тяга тавадов к идеологическим ценностям, прису¬щим восточному деспотизму.

Лихоимствующая знать, слишком занятая повседневностью, обычно, обладает короткой памятью. Ее заботит собственное будущее, и она отстраняется от народа и судьбы своей страны. Многочисленная семья Багратидов и грузинские тавады за ко¬роткое время успели забыть, как Ага-Мухаммед-хан устроил в Грузии кровавую расправу - то, как на мосту через Куру отсекали головы обнаженных грузин... Их не пугали и новые угрозы пер¬сидского шаха Фетх-Али-хана. Летом 1802 года, после ареста российскими властями царевича Вахтанга, 40 грузинских тавадов во главе с царевичем Александром и Теймуразом бежали в Пер¬сию, чтобы начать тотальную войну с «единоверной» Россией.

"Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений" М.М. Блиев. 2006г.

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 5828 | Автор: admin | Дата: 5 октября 2007 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!