О происхождении осетин » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

О происхождении осетин » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


:: Каменные драконы Алании


Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Каменные драконы Алании
:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Октябрь 2007    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

 

Архивы

Декабрь 2017 (1)
Июль 2017 (1)
Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

О происхождении осетин

Раздел: Происхождение иранских народов  

 
 

Вопрос о формировании современного осетинского населения тес¬но связан с проблемой происхождения осетин.

Еще в начале XIX в. немецкий ученый Ю. Клапрот выдвинул теорию иранского происхождения осетин. Позднее эта теория получила наиболее убедительное обоснование в трудах В. Ф. Миллера, который считал, что осетины этногенетически связаны со скифами, сарматами и особенно аланами, принадлежавшими к североиранской языковой группе.

Советские ученые, в частности В. И. Абаев и Е. И. Крупнов, также подтвердили новыми научными исследованиями этногенетическую связь осетин с ираноязычными народами, но вместе с тем пока¬зали, что в формировании этого народа большую роль сыграло або¬ригенное население центральной части Северного Кавказа и прежде всего носители оригинальной кобанской культуры бронзового века.

Кобанская культура, датируемая рубежом II—I тысячелетий до н. э. (XI—VIII вв. до н. э.) 3, получила свое название от сел. Верхний Кобан, находящегося в ущелье р. Гизельдон. В 1869 г. в окрест¬ностях этого селения были открыты могильники с большим количест¬вом предметов бронзового века. Позже памятники кобанской культуры были найдены в горах Дигории (селения Галиат, Камунта, Кумбулта), в сел. Чми (район Военно-Грузинской дороги).

Раскопками советских археологов твердо определена территория распространения кобанской культуры. Она охватывает почти всю центральную часть Северного Кавказа — Чечено-Ингушскую АССР, Северо-Осетинскую АССР, Кабардино-Балкарскую АССР, Пятигорье и Юго-Осетинскую автономную область.

Большое количество кобанских могильников, найденных во многих пунктах Северной Осетии, свидетельствует о значительной плотности населения у древних кобанцев. Так, близ сел. Верхний Кобан было обнаружено более 200 могил. В результате археологических раскопок, произведенных в окрестностях дигорских селений Галиат, Камунта, Дунта, находящихся на 'высоте 2000 м над уровнем моря, найдены своеобразные предметы кобанской культуры — массивные бронзовые и каменные топоры, гигантские рогообразные булавки и фибулы и т. п.

В Тлиских мобильниках на территории Юго-Осетии обнаружено большое количество бронзовых топоров, украшенных гравированными меандровыми узорами, а также бронзовые булавки, бусы, подвески в виде бараньих голов и другие предметы. Все эти находки имеют близкие аналогии с подобными предметами из кобанских могильников Северной Осетии и во многом отличаются от памятников колхидской культуры.

По определению археологов, различие между кобанской и колхидской культурами выясняется при анализе погребального обряда, а также при рассмотрении различных типов керамики, топоров, украше¬ний — поясных пряжек и других предметов. Например, если для погребений кобанцев были характерны скорченное труположение и каменные ящики, то в Западной Грузии такие захоронения встречают¬ся очень редко. Среди предметов колхидской культуры не обнаруже¬но высоких поясных пряжек, массивных булавок, своеобразных широ¬ких браслетов и других предметов, характерных для кобанских мо¬гильников. Иного типа и топоры.

Все это свидетельствует о том, что племена, населявшие в ту эпо¬ху центральную часть Северного Кавказа и оба склона Кавказского хребта, имели «одну материальную культуру», созданную населением этого края.

Насыщенность этого района археологическими памятниками говорит о том, что территория современной Осетии являлась центром формирования древних кобанских племен, составивших основу осетинского народа. Черты культуры этого древнего кавказского населения ясно прослеживаются в материальной и духовной культуре осетин.

Несомненно, что местная кавказская культура сказалась на жи¬лых и хозяйственных постройках осетин, на их оборонительных сооружениях; местная этническая среда определяла и своеобразие их одежды, пищи, домашней утвари. Формирование изобразительного искусства осетин также тесно связано с кавказской культурой. Установлено, что многие мотивы орнамента в осетинских вышивках характерны для предметов кобанской культуры.

Немалое сходство с древними кобанцами обнаруживается и в духовной культуре осетин, в их древних религиозных верованиях. Достаточно отметить, что охотничье божество Афсати, восходящее к кобанской эпохе, являлось до недавнего времени одним из популярнейших языческих божеств осетин.

Местная этническая среда оказала сильное влияние на формирование и развитие осетинского языка. По словам В. И. Абаева, «кавказский элемент вошел в осетинский не просто как внешнее влия¬ние — подобно тюркскому, арабскому, а как самостоятельный струк¬турный фактор, как своего рода вторая его природа». Доказатель¬ства этого можно найти в топонимике горной Осетии, где многие названия населенных пунктов, ущелий и гор не поддаются расшиф¬ровке из данных иранского языка и являются несомненно наследием доиранского населения. Даже собственные названия осетинских пле¬мен — ир, дигор, туал, по мнению В. И. Абаева, «не имеют ничего общего с иранским миром и представляют старые местные этниче¬ские названия».

В формировании осетинской народности принимали участие так¬же ираноязычные племена — скифы, сарматы, а затем и аланы. Пер¬вое проникновение скифов на Северный Кавказ и в горную полосу Се¬верной Осетии датируется VII—VI вв. до н. э. Подтверждением этого служат данные антропологов, установивших наличие в кобанских мо¬гильниках двух типов черепов: круглоголовых — местного населения и длинноголовых -— ираноязычного пришлого.

Скифские племена явились «первыми распространителями иранской речи на Северном Кавказе».

Одним из наиболее ранних скифских памятников на Северном Кавказе является Моздокский могильник, исследованный А. А. Иессеном в 30-х годах; в нем оказались наряду со скифскими вещами и предметы кобанской культуры. Скифские могильники открыты на территории Чечено-Ингушетии, Северо-Осетии и Кабардино-Бал¬карии. К 1960 г. на Северном Кавказе было обнаружено более 60 скифских поселений.

Скифские поселения располагались не только в степной и предгорной полосе, но и в самых высокогорных районах Центрального Кавказа. Многочисленные предметы скифской культуры обнаружены в могильниках в Ассинском ущелье, в бассейнах рек Чегема, Баксана, Черека. При раскопках в высокогорных селениях (Галиат, Кумбулта) Дигорского ущелья, а также на Мамисонском перевале най¬дены скифские бронзовые и железные шейные гривны, сосуды, бронзо¬вые, железные и костяные наконечники стрел, железные кинжалы с перекрестьем, части конской сбруи, предметы с образцами скифского звериного стиля. Это свидетельствует о прочном обосновании среди аборигенов (кобанцев) скифских племен.

Скифская колонизация не ограничивалась только Северным Кавказом: скифы вторгались и в пределы Закавказья через Дербентский и Дарьяльский проходы и Мамисонский перевал. «Из Дигории, отку¬да происходит основная масса находок скифского типа, — пишет Е. И. Крупнов, — легко можно попасть через вполне доступный Кион-Хохский перевал на Военно-Осетинскую дорогу, а по ней через Ма¬мисонский перевал в Западную Грузию, где также известны много¬численные предметы скифской культуры».

Наибольшее количество предметов скифского типа обнаружено в Западной и Центральной Грузии: в окрестностях сел. Геби на Мамисонском перевале, в г. Мцхете в Горийском районе и других ме¬стах Грузии.

Можно полагать, что наряду с Военно-Грузинской и Военно-Осетинской дорогами для перехода в Закавказье широко использовалась в древности, как и в более позднее время, Куртатинская перевальная дорога, проходившая по р. Фиагдону через Стыр-Хохский перевал в Центральную Осетию, а оттуда к истокам Большой Лиахвы. Это была более тяжелая для перехода дорога, чем Военно-Осетинская, но зато она в несколько раз сокращала расстояние от Северной Осетии до Южной. Поэтому горцы чаще пользовались, особенно летом, до¬рогой через Стыр-Хохский перевал. Так, в XVIII в. здесь неоднократ¬но переходили в Центральную Осетию члены Осетинской духовной комиссии, жители Закского и других ущелий, переселявшиеся в Моз¬док, а также первое осетинское посольство, отправившееся отсюда в 1749 г. в Петербург.

Таким образом, проникновение скифов в Грузию происходило преимущественно через территорию современной Осетии, и ее аборигенное население подвергалось частичной иранизации.

В конце III—II вв. до н. э. мощный приток ираноязычных сарматских племен с Дона и Нижнего Поволжья намного ускорил процесс языковой ассимиляции носителей кобанской культуры.

Многочисленные сарматские племена, обосновавшиеся на западном и восточном Кавказе, растворились среди аборигенов и в то же время сами оказали сильное влияние на их культуру и быт. Только в центральной части Северного Кавказа они удержали свое численное превосходство над местными племенами и ассимилировали их. По-видимому, правы те ученые, которые считают этих сарматов предками носителей современного дигорского наречия осетинского языка. Дан¬ные языка и топонимики свидетельствуют о появлении предков осетин-дигорцев на их территории, простиравшейся в средние века от верховьев Кубани до Уруха, именно в это время. В. И. Абаев на основании глубокого анализа данных осетинского языка пришел к выводу, что иммиграция предков осетин «в Центральный Кавказ совер¬шалась двумя волнами, из которых первая, более ранняя, может быть условно названа «дигорской», а вторая — позднейшая — «иронской»...».

Ассимиляция аборигенов центральной части Северного Кавказа пришлыми ираноязычными племенами признается и археологами. Е. И. Крупнов считает, что этот процесс завершился в начале нашей эры.

Заселение скифо-сарматскими племенами центральной части Северного Кавказа и их частое вторжение в Грузию через Дербентский и Дарьяльский проходы засвидетельствовано в трудах античных авторов (Геродота, Плиния, Страбона и др.). Страбон, говоря о жителях Иберии, отмечал их большое сходство «в образе жизни со скифа¬ми и сарматами, с которыми они находятся и в соседстве и в родстве». Вполне возможно, что Страбон имел в виду поселившиеся рядом с горцами-иберийцами ираноязычные племена, вышедшие из районов Северного Кавказа. О близком соседстве скифо-сарматов и грузин свидетельствует и его другое сообщение, в котором говорится, что «в случае каких-нибудь тревожных обстоятельств они выставляют много десятков тысяч воинов как из своей среды, так и из числа скифов и сарматов». Кроме Дарьяльского прохода Страбон называет еще три других прохода в сторону Грузии, в число которых безусловно входил и Мамисонский перевал.

О давнем знакомстве предков осетин с иберийцами говорят грузинские письменные памятники и данные языкознания. В. Ф. Миллер на основании анализа древнегрузинских письменных источников, в ко¬торых очень часто упоминаются «овсы», «осы» (осетины), делает вы¬вод, что «грузины помнили о своих соседях с тех самых пор, как начали помнить самих себя». Эту же мысль подчеркивает и В. И. Абаев.

Из кавказских языков осетинский язык наиболее близок, особенно по фонетике, к грузинскому. Из грузинского языка в осетинский перешли кавказские гортанные звуки. Этот процесс протекал постепенно, в течение многих веков. Из грузинского языка осетины также заимствовали многие названия предметов материальной и духовной культуры, ра¬стений и животных.

В свою очередь и осетинский язык оказал определенное влияние на развитие грузинского языка. Приток осетинских слов в грузинский язык был настолько велик, что способствовал постепенному отходу это¬го языка от других кавказских языков в сторону сближения его с осе¬тинским.

Установление тесных языковых, а следовательно, и культурных взаимовлияний между грузинскими и пришлыми ираноязычными племенами — предками осетин, по мнению Г. С. Ахвледиани, могло происходить «с последних веков до нашей эры, естественно заходя в пер¬вые века нашей эры». Последнее подтверждается находкой на территории Грузии древней надписи на осетинском языке, датируемой I—II вв. н. э. Г. С. Ахвледиани отмечает, что осетины находились издавна в более или менее тесном контакте и с другими племенами и народами Кавказа.

Следы скифо-сарматского пласта в этногенезе осетин удается об¬наружить и лингвистам, и археологам, и этнографам. Так, установлено большое сходство со скифским языком дигорского диалекта осетинского языка. Это сходство доказано В. Ф. Миллером и особенно В. И. Абаевым на основании анализа скифских личных имен, племенных названий и топонимических терминов, встречающихся в греческих надписях V в. до н. э.— III в. н. э. из северных черноморских городов — Танаиса, Ольвии, Тираса и др. В. Ф. Миллер отмечал наличие скифских черт в погребальных и некоторых других обрядах и обычаях осетин.

Наиболее активное участие в формировании осетинского народа принимали аланы. Под термином «алан» подразумевается одно из сарматских племен, появившихся на Северном Кавказе, по сведениям Иосифа Флавия, в I в. н. э. «Племя алан, — писал Флавий, — есть часть скифов, живших вокруг Танаиса и Меотийского озера».

Близкое родство сарматов и алан отчетливо прослеживается в пред¬метах материальной культуры, в погребальном обряде и т. д. Таким образом, новые пришлые ираноязычные племена влились в состав род¬ственных им сарматов, ассимилировавших коренных обитателей цент¬ральной части Северного Кавказа. В конце IV в. гуннские полчища от¬теснили алан, обитавших в степях Предкавказья, в предгорья и горы Кавказа, где, смешавшись с прежними обитателями этих мест, осела их основная масса. «Гунны, придя через земли алан, которые граничат с Танаитами, произвели у них страшное истребление и опустошение, а с уцелевшими заключили союз и присоединили их к себе». Нашествие гуннов явилось причиной массового ухода алан в горы Центрального Кавказа и заселения обоих склонов Главного Кавказского хребта.

Это была первая крупная волна миграции алан в горы Централь¬ного Кавказа. Археологические раскопки, произведенные во многих ме¬стах верховьев Кубани, свидетельствуют о заселении аланами после гуннского вторжения самых труднодоступных мест этого района. Аланские поселения здесь растянулись до самого Клухорского перевала. Позже, в V—VII вв., аланы селились в долинах рек компактно, большими груп¬пами, в своеобразных замках, имеющих много общего с осетинскими постройками — галуанами. Образцы таких сооружений дают поселения V—VI вв. Адиюх и Нальчикское городище.

Самая большая группа памятников аланской культуры найдена в селениях Дигорского ущелья — Задалеск, Ханза, Нар, Лезгор, Донифарс, Галиат, Кумбулта, Камунта и др. Наибольший интерес пред¬ставляют раскопки Галиатского могильника, исследованного в 1938 г. Е. И. Крупновым. В нем обнаружено коллективное захоронение с ко¬нем и множество предметов аланской культуры — два деревянных сед¬ла, глиняные кувшины, деревянные чашки, остатки конской сбруи и др. Галиатский могильник, во многом схожий с памятниками из селений Чми, Даргавс, Камунта, датируется VI—IX вв. н. э.

Вокруг сел. Камунта, расположенного неподалеку от Галиата, на полянах, холмах и склонах гор раскинулось древнее кладбище, где в 1876 г. после весеннего половодья были обнаружены золотые предметы. В 1879 г. В. Б. Антонович вскрыл здесь семь катакомбных могильников, в которых найдено большое количество золотых, серебряных и бронзо¬вых предметов. В некоторых гробницах было обнаружено до пяти скелетов, что позволяет говорить не только о сохранении в то время у обитателей этих мест обычая родового погребения, но и о значитель¬ной плотности населения. В датировке находок из камунтских могильйиков мнения археологов расходятся: одни относят их к IV—VI вв., другие — к VI—IX вв. Близ сел. Кумбулта памятники аланской культуры обнаружены в каменных ящиках. Эти памятники датируются наиболее ранним перио¬дом — IV—V вв. По-видимому, у алан была широко распространена такая форма захоронения. На холме Хор-Гон в 1889 г. В. И. Долбежевым было обследовано 150 таких ящиков. Подобные же погребения алан встречаются и в других дигорских селениях, в частности в Донифарсе и Задалеске. Предметы аланской культуры, найденные в этих могильни¬ках, датируются V—VII вв.

Живя в замкнутом Дигорском ущелье, аланы, как позже осетины-дигорцы, общались с соседними районами, в частности с жителями Ала¬гирского ущелья, через Кион-Хохокий перевал. Возможно, что заселение аланами Дигорского ущелья и особенно Уаллагкома происходило имен¬но со стороны Алагирского ущелья. Через это же ущелье они поддержи¬вали торговые связи с другими районами Кавказа, о чем свидетельству¬ют многочисленные предметы, найденные в могильниках селений Камунта и Галиат.

Поселение алан в Алагирском ущелье засвидетельствовано архео¬логическими находками, обнаруженными Е. Г. Пчелиной в раскопках в высокогорных селениях Архон и Садон. Близ сел. Архон, расположен¬ного на правой стороне р. Ардон, в ущелье Архоныдон, на древнем аланском кладбище было вскрыто 18 катакомбных могильников, относящих¬ся к VII в. н. з. К этому же времени относятся и предметы из Садонского могильника (сел. Нижний Садон); среди них обнаружена золотая византийская монета императора Фоки (602—610), на основании ко¬торой и датируется этот памятник.

Предметы аланской культуры были найдены и в каменных ящиках в Касарском ущелье (р. Ардон), в районе древней оборонительной сте¬ны, и в сел. Нузал. Могильники Касарского ущелья, содержащие от одного до семи скелетов, относятся к VIII—IX вв. Нузальский могиль¬ник, вскрытый в Нузальской часовне, датируется XIII в.

Перечисленные археологические находки не могут дать полного представления о заселении Алагирского ущелья аланами в средние века. Многие памятники этого периода остаются еще не изученными. К ним например, можно отнести древние аланские кладбища возле селений Лагом, Цей, Нузал. Такие кладбища, встречающиеся и во многих других местах горной тли, в народе считаются (принадлежащими легендарному народу царциат (или шаршиат), жившему, «согласно преданиям, в глубокой древно¬сти и погибшему якобы в результате какой-то страшной болезни. В преданиях говорится, что у царциат человек, почувствовавший свою неминуемую гибель, заранее выкапывал себе могилу, строил склеп и умирал в нем. Легенда о гибели народа царциат нашла отражение даже в религиозных обрядах осетин. Так, жители сел. Архон до недавнего вре¬мени в воскресенье перед началом великого поста устраивали совмест¬ные поминки по якобы погибшему в этот день народу царциат. Слово «царциат» этимологически не поддается объяснению. Надо полагать, что таким именем в народных преданиях называется какое-то аланское племя, погибшее в период монгольского нашествия.

Наиболее многочисленные памятники аланской эпохи в Куртатинском ущелье обнаружены в окрестностях сел. Лац, расположенного на правом берегу р. Фиагдон. В могильниках найдены новой формы кера¬мические сосуды, разноцветные бусы, бронзовые и железные кольца, ха¬рактерные для алан раннего средневековья. Все эти памятники Е. Г. Пчелина датирует VII—IX вв. Селение Лац известно и други¬ми выдающимися памятниками, связанными с осетинским нартским эпо¬сом, относящимся к аланской эпохе. Это так называемый нартский ныхас, представляющий собой небольшую площадку в центре села. На ней расположены в один ряд крестообразные массивные камни, на ко¬торых якобы сидели герои нартского эпоса — Батраз, Урызмаг, Сослан и др. Недалеко от ныхаса лежит огромный плоский круглый камень, на¬зываемый «Уайыджи дур» (камень великана). На левом берегу Фиагдона, напротив села, расположено нартское игровое поле. Согласно пре¬данию, во время состязаний между нартскими героями и великанами этот камень использовался как мяч, владение им определяло силу и лов¬кость игроков.

Заселение аланами Куртатинского ущелья подтверждается также находками из могильников близ сел. Дзвгис, расположенного у самого» входа в ущелье, на левом берегу р. Фиагдон. Постройки в этом селении большей частью прилегают к отвесной скале, в которой имеется очень древняя и глубокая пещера с внешней оборонительной стеной. Среди памятников близ сел. Дзвгис вскрыты могильники с предметами алан¬ской эпохи, датируемые VIII—IX вв.

Более ранние могильники алан находятся близ сел. Далагкау, рас¬положенного в центре Куртатинского ущелья. Некоторые из них отно¬сятся к IV—VI вв.

Предметы аланской культуры найдены также во многих пунктах на территории Тагаурии (селения Даргаве, Саниба, Чми и др.). Они свидетельствуют о заселении аланами этого района до самого Терека и Джерахского ущелья. Невдалеке от сел. Чми на Военно-Грузинской дороге, в небольшом горном ущелье Суаргом, по сообщению С. П. Ува¬ровой, было вскрыто 150 катакомб, датируемых на основании найденных монет VII—VIII вв.

Значительное количество аланских катакомб было обнаружено и в других тагаурских селениях (Балта, Кобан), а также на территории гор¬ной Ингушетии, в ущельях рек Армхи (сел. Гоуст) и Ассы (сел. Алкун и станица Фельдмаршальская).

Наличие большого количества аланских могильников в селениях Камунта, Архон и особенно близ сел. Чми дает возможность сделать вывод о значительной плотности населения этих районов. Рост числен¬ности алан и недостаток земли, по-видимому, служили одной из глав¬ных причин переселения их на южный склон Главного Кавказского хреб¬та. Переход алан в ущелья современной Центральной и Южной Осетии происходил главным образом через Дарьяльский и Кассарский прохо¬ды, а также через многочисленные перевалы, среди которых одним из наиболее важных был Куртатинский у истоков р. Фиагдон.

Время заселения аланами Центральной Осетии пока определить не¬возможно вследствие почти полного отсутствия археологических данных. Археологические раскопки в Юго-Осетии производились только в селе¬ниях Эдис, Висто, Хвце и некоторых других, где были обнаружены пред¬меты, датируемые IV—IX вв. Этим же временем помечены отдельные случайные находки из сел. Цоиси, Корниси, Хвце, Рустави и др., хра¬нящиеся, в музеях Цхинвали, Гори и Тбилиси.

Заселение Юго-Осетии аланами подтверждается большим количест¬вом древних архитектурных памятников, встречающихся в Кударском ущелье (рек Громулы — Джорджари), в некоторых селениях вдоль р. Паца, а также в верховьях Большой и Малой Лиахвы, Ксани и Арагвы. Эти памятники Е. Г. Пчелива относит к V—VII вв. Все они представ¬ляют собой руины древних церквей грузинского типа, полуподземные склепы, башни и т. п. По (Сравнению со средневековыми церквами в горах Северной Осетии юго-осетинские церкви более древние. По распо¬ложению церквей в селениях Квайса, Нарзази, Остаикау и др. и нали¬чию при них крепостных сооружений можно заключить, что они служи¬ли одновременно и оборонительным целям. Позднее все эти древние христианские церкви были превращены осетинами в языческие святи¬лища, которым они до недавнего времени в определенные дни приносили в жертву баранов, крупный рогатый скот и т. п.

Наконец, заселение аланами горной Осетии подтверждается наличием во многих селах древних кладбищ, приписываемых преданиями легендарному народу царциат. Такие памятники встречаются в Юго-Осетии не только в высокогорных местах (селения Эдис, Челиат), но и в
предгорных районах (сел. Хвце), что дает возможность судить о расселении алан на юге в средние века.

Данные археологии о заселении аланами гор и равнинной полосы Центрального Кавказа в период раннего средневековья подтверждают¬ся сведениями, сообщаемыми в трудах средневековых западноевропей¬ских и восточных авторов. Упомянем некоторые из них и заметим кста¬ти, что все авторы, говоря об аланах этого периода, называют их яса-ми, асами, осами, т. е. осетинами.

Римский историк IV в. Аммиан Марцеллин был одним из первых, кто писал после разгрома алан гуннами, что за Дон тянутся бесконеч¬ные степи Скифии, населенные аланами, получившими свое название от гор.

Пребывание алан в горах Кавказа подтверждается и Прокопием из Кесарии (VI в.). По его описанию, аланская территория простиралась «от пределов Кавказа до Каспийских ворот».

О поселении алан в горах Центрального Кавказа свидетельствует то, что Дарьяльский проход, с глубокой древности служивший для обитателей Северного Кавказа важным путем в Закавказье, уже е VII в. именуется Аланскими воротами. Под этим названием — Баб-Алан — он известен у многих арабских писателей.

Территория Алании отличалась большой плотностью населения, на¬личием ряда крупных городов и многочисленных феодальных замков, располагавшихся как на предгорной равнине, так и в горах. Наиболее важные сведения об этом сообщает Масуди (X в.). По его словам, аланский царь отличался большим могуществом, так как мог выставить 30 тыс. всадников. «Его царство, — пишет он, — состоит из непрерыв¬ного ряда поселений. Когда утром запоют (где-нибудь) петухи, ответ им доносится из других частей царства ввиду чересполосицы и смеж¬ности селений». Масуди отмечает, что у алан была столица Магас и крепости с земельными владениями; последние располагались вне это¬го города, куда царь время от времени переезжает».

Интересны сообщения венгерского миссионера Юлиана, совершив¬шею в середине XIII в. путешествие по Северному Кавказу и живше¬го около шести месяцев среди алан. Он отметил как характерное для них явление постоянную межфеодальную и межплеменную борьбу. «Сколько местечек, столько князей, — пишет Юлиан, — из которых ни¬кто не считает себя подчиненным другому. Здесь постоянные войны; князья с князьями, местечко с местечком». Главные причины этого несомненно заключались в недостатке земли и стремлении отдельных феодалов захватить у более слабых соседей земельные угодья и иму¬щество.

Кроме сельских поселений, состоявших большей частью из родо¬вых хуторов, на территории алан было довольно много торгово-ремесленных пунктов и несколько крупных городов. Некоторые из городов известны давно по письменным источникам и данным археологии, дру¬гие остаются пока невыявленными.

К наиболее известным в литературе аланским городам относится Дедяков, или Тетяков. В 1277 г. он был взят по требованию золото-ордынского хана Менгу-Темира русскими князьями. По записи в «Во¬скресенской летописи» можно заключить, что Дедяков был одним из крупных центров в Восточной Алании. Точное месторасположение этого города остается пока еще неясным. В начале XIX в. акад. П. Г. Бутков высказал предположение, что Дедяков находился в Куртатинском ущелье, на берегу р. Фиагдон, но ему же принадлежит и другое предположение, что за Тетяков можно признать и Татартуб. Вторую гипотезу П. Г. Буткова некоторые исследователи признают бо¬лее правильной. Городище Татартуп расположено близ осетинского сел. Эльхотово на левом берегу Терека, на предгорной равнине. Эта местность удобна в стратегическом отношении. Осетины называют ее «Арджи-народжы ком», что означает «Узкое ущелье Арга» Богатые археологические находки в Татартупском городище, церкви, мечети, а также постройки жилого и хозяйственного назначения свидетельствуют о существовании в прошлом на этом месте крупного средневекового города, которым мог быть Дедяков. Однако Е. Г. Пчелина не согласна с таким предпо¬ложением, по ее мнению, Дедяков находился в бассейне р. Сунжи. В. Ф. Миллер, рассматривая этимологию названия «Дедяков», от¬мечает, что это слово случайно получило русское звучание. Наимено¬вание данного города или селения, вероятно, было сложным и включа¬ло слово «кау» (селение), как и названия многих других осетинских селений. Основываясь на сведениях, содержащихся в русской летописи, Миллер вслед за Клапротом считал, что Дедяков находился в районе г. Орджоникидзе. Этой же точки зрения придерживался и Б. В. Скит¬ский.

В исторических источниках упоминаются и другие средневековые аланские города. К ним относятся, в частности, Магас, который Масуди считает столицей алан, а также Ме-Циссы, взятый монголами в 1240 г. В китайских источниках говорится, что благодаря своей не¬приступности этот город долго не сдавался монгольским завоевателям. Центр политической и культурной жизни населения Западной Алании — предков нынешних осетин-дигорцев — находился в тот период, чтно, также в верховьях Кубани, в ущелье р. Большой Зеленчук, свидетельствуют остатки большого древнего городища.

Территория алан в средние века была значительно больше занимаемой ныне их потомками — осетинами. В средние века непосредственными соседями алан кроме грузин были также аварцы, кумыки, сваны и абхазы. О таком соседстве свидетельствуют не только письменные источники, оно подтверждается и наличием общих черт у со¬временных потомков названных народов в языке, обычаях, нравах и материальной культуре. Весьма вероятно, какая-то часть алан была ассимилирована этими народами и оставила свои следы в их культу¬ре и языке.

«Царство аланов, — сообщает Масуди, — граничит с царством Серир. Под царством Серир подразумевается Авария. Масуди отмечает, между царями алан и Серира существовали брачные связи, по¬льку каждый из них женился на сестре другого». В. И. Абаев установил, что в языке и быте осетин и аварцев есть некоторые сход¬ные черты. О другом народе Дагестана — кумыках — Масуди сооб¬щает, что они «живут в мире с аланами». Несмотря на то что в на¬стоящее время территория кумыков отстоит на несколько сотен кило¬метров от Осетии, у кумыков имеется ряд элементов материальной и духовной культуры, общих с осетинами. Эта общность появилась в средние века, когда предки кумыков — половцы-кыпчаки — жили ря¬дом с аланами на равнине Северного Кавказа (XII—XIII вв.).

Соседями алан на востоке были чечено-ингушские (вайнахские) племена, населявшие ущелья рек Аргуна, Асы, Армхи, Терека и др. По данным «Армянской географии» (VII в.), из этих племен наиболее близкими соседями алан были обитатели ущелий рек Армхи и Тере¬кА — кисты и дурзуки. Вопрос об исторических и культурных связях осетин и народов Чечено-Ингушетии пока малоизучен. Тем не менее полевой этнографический материал, собранный нами во время экспе¬диций 1958, 1959 и 1962 гг. в Чечено-Ингушской АССР, говорит о большом сходстве многих элементов материальной и духовной культу¬ры осетин с культурой чеченцев и особенно ингушей.

На юго-западе Алания, по данным Прокопия Кесарийского, гра¬ничила с территорией сванов. Живя по соседству, осетины и сваны испытывали сильное культурное и этническое взаимовлияние. Во вре¬мя поездки по Сванетии летом 1944 г. В. И. Абаев обнаружил боль¬шое количество осетинских слов, вошедших в сванский язык, и сван¬ских слов, заимствованных осетинами. Более того, аланы восприняли у сванов кавказский двадцатичный счет и познакомили их со своим десятичным счетом.

Давнишними соседями алан на западе и северо-западе были аб¬хазы. О соседстве этих народов до монгольского нашествия сооб¬щают многие авторы того времени, например тот же Прокопий Кесарийский, Феофан Византийский (VIII в.) и особенно Масуди, сочинение которого содержит наиболее ценные сведения о северокав¬казских аланах. У Масуди прямо отмечено, что «народ, соседний со страной алан, называется абхаз». Сообщения средневековых авторов о близком соседстве алан и абхазов подкрепляются довольно солид¬ными данными этнографии, лингвистики, фольклора и топонимики.

Северо-западными соседями алан были и кабардинцы — адыгское племя, обитавшее за Кубанью. «За царством алан, — сообщает Масу¬ди,— находится кашак...». Термином «кашаг» осетины именуют до сих пор кабардинцев. Несомненно он попал в язык алан задолго до монгольского нашествия и передвижения кабардинцев на современную их территорию. Как увидим ниже, соседями кабардинцев на Кубани были предки современных дигорцев — аланы-асы. Во всяком случае в русских летописях аланы-асы и кабардинцы всегда упоминаются рядом под именами «асы» и «касаги».

Территория алан на северо-востоке не имела определенных гра¬ниц. На равнине Северного Кавказа сначала господствовала хазарская держава (VI—X вв.), а затем половцы (XII—XIII вв.), обитавшие здесь до прихода монголов.

Живя рядом с хазарами и половцами, аланы пользовались их пастбищными землями в прикаспийских степях, о чем свидетельствуют письменные источники и осетинские нартские сказания.

Таким образом, до монгольского нашествия аланы, населявшие горные и предгорные районы в центральной части Северного Кавказа, жили в окружении предков многих современных кавказских народов, (и некоторых тюркоязычных племен средневековья). Это нашло яркое отражение в материальной и духовной культуре осетин, в их мифоло¬гии, фольклоре, религиозных верованиях.

Нашествие монголов вызвало массовый отход алан в горы. Од¬ним из первых мигрировало население Западной Алании, потеснен¬ное не только-монголами, но и вторгнувшимися сюда во второй по¬ловине XIII в. из низовьев Кубани кабардинскими племенами.

Несмотря на раздробленность страны и феодальные междоусо¬бицы, аланы-осетины оказывали отчаянное сопротивление. Блокиро¬ванные монголами аланские города и крупные населенные пункты не сдавались годами. По рассказу путешественника Плано Карпини (1246 г.), одна аланская «гора», под которой, по-видимому, подразу¬мевается крупный город, окруженная полчищами монголов, обороня¬лась в течение 12 лет. Есть предположение, что аланы располагали особыми видами тяжелых оборонительных орудий. В осетинском нартском эпосе сохранилось название одного из таких орудий «цирыхъ». И все же в 1233 г. аланы попали под иго Золотой Орды.

Ушедшие в горы аланы не подчинились до конца монголам и часто вторгались в предгорную равнину, громя становища врага и угоняя его стада. О таких походах говорится во многих нартских сказаниях, где эти походы именуются «бальцами». Чтобы обезопасить себя от горцев, монголы, по словам путешественника Вильгельма де Рубрука, вынуждены были ставить охрану у входов в ущелья.

Окончательно Алания была разгромлена Тимуром. Его полчища не раз доходили до верховьев Кубани, попадали в горы современной Кабардино-Балкарии, а также в Дигорское ущелье. Об этом говорится не только в письменных источниках, в частности в персидских, но и в осетинском фольклоре. Записано несколько преданий, в которых рассказывается о вторжении Тимура (Ахсахъ Темур) в Дигорское ущелье и о борьбе горцев против этого завоевателя. Нашествие Тимура на Западную Аланию нашло отражение в нартских ска¬заниях у осетин и кабардинцев.

В 1395 г. полчища Тимура, пройдя вверх по течению Арагвы и перейдя через Крестовый перевал, вошли в дарьяльские теснины, не¬ся «большой урон от летучих отрядов горцев». Они опустошили се¬ления пшавов, мтиульцев, мохевцев и осетин, живших в верховьях Арагвы и Терека — в Кудском и Трусовском ущельях, а также в Кобинской котловине, близ Военно-Грузинской дороги.

Опустошительные походы монгольских завоевателей привели к значительному сокращению территории расселения алан-осетин, часть была оттеснена в горы, населенные родственными им племенами, многие были уничтожены или уведены в плен. В результате массово¬го движения в горы часть осетин ушла на южные склоны Главного-Кавказского хребта, где жили родственные им аланские племена.

Итальянский путешественник XV в. Иосиф Барбаро, посетивший Северный Кавказ, писал: «Народ сей (аланы-ясы), исповедовавший христианскую веру, был истреблен и выгнан из жилищ своих». Эти слова относятся главным образом к населению Западной Алании — осетинам-дигорцам. Они значительно больше пострадали от монгольско¬го нашествия, чем население Восточной Алании — осетииы-иронцы, которые, живя близ Военно-Грузинской и Военно-Осетинской дорог, могли спасаться от разгрома бегством в горы. Во всяком случае пос¬ле монгольского нашествия иронцев оказалось намного больше, чем дигорцев.

В одном из фольклорных текстов рассказывается о том, что пос¬ле разгрома полчищ Тимура, вторгнувшихся поздней осенью в Дигор¬ское ущелье, небольшому отряду монголов удалось уйти через Кион-Хонсиий перевал в Алагирское ущелье. Никаких других источников, сообщающих о попытках монголов проникнуть из Дигории в другие районы Осетии, не имеется, поэтому трудно судить о масштабах мон¬гольской агрессии в Восточной Осетии. Одно несомненно, что жившие на равнине аланы, покидая свои места под напором врага, искали убежищ большими массами именно в этой части горной Осетии.

На вопрос о том, когда осетины-аланы окончательно покинули предгорную равнину Северного Кавказа и поселились в горах, иссле¬дователи отвечают по-разному. Одни авторы (Пфаф) считают, что это могло произойти не ранее XV в., другие (Г. А. Кокиев) приуро¬чивают это событие к середине XIV в., третьи (В. Ф. Миллер, Б. В. Скитский) — к концу XIII в. На наш взгляд, наиболее пра¬вильный ответ наряду с Пфафом дает 3. Н. Ванеев, который считает нашествие Тимура (1395 г.) причиной окончательного ухода алан-осетин с предгорной равнины. Точка зрения 3. Н. Ванеева во мно¬гом подкрепляется фамильными преданиями, собранными нами по всей горной Осетии. Появление многих родов в Центральной и Юж¬ной Осетии датируется не ранее чем XV—XVI вв.

Поселившиеся в горах осетины раздробились на мелкие группы, которые часто попадали в зависимость от более сильных соседей.

Условия жизни в горах способствовали сохранению племенной обособленности осетин — иронцев, дигорцев и туальцев, населявших ущелья северного и южного склонов центральной части Главного Кавказского хребта отдельными обществами. На северном склоне хребта крайней границей расселения осетин была предгорная равнина, при¬надлежавшая князьям Малой Кабарды. На востоке граница террито¬рии, занятой осетинами, проходила по р. Тереку, на западе — по р. Уруху, притоку Терека. На этой территории располагались общест¬ва северных осетин — Тагаурское, Куртатинское, Алагирское, Дигорское. Осетины, населявшие территорию горной Юго-Осетии, составля¬ли более мелкие общества, почти все они находились в феодальной зависимости от грузинских князей.



Б. А. Калоев. Осетины.

 

 

 

 

 

 

 

Просмотров: 12838 | Автор: admin | Дата: 5 октября 2007 | Напечатать

 


 
     

 

 

 

Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

 
  Главная страница | Новое на сайте

Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
При использовании материалов гиперссылка обязательна!