Семейная обрядность » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

Семейная обрядность » Осетия и Осетины :: Алания, Аланы, Северная Осетия

 

Навигация по сайту

:: Главная страница

:: Обратная связь

:: Поиск по сайту


 ::

 

Видеоархив

:: Осетинские фамилии

:: Фыдæлты уæзæгмæ

:: Док. фильмы

:: Худ. фильмы

:: События

:: Передачи

 

Осетия и Осетины

:: Каталог Осетии (объявления)

:: Новости Северной Осетии

:: Авторские статьи

:: Ирон къӕлиндар

:: Былое

:: Коста Леванович Хетагуров

:: Осетинская музыка

:: Кодекс аланской чести

:: Кто такие Осетины?

:: Осетинские имена

:: Фотогалерея Осетии

:: Построй свою башню

:: Осетинская поэзия

:: Осетинский Язык

 

Духовный мир осетин

:: Святые места Осетии

:: Нарты кадджытæ

:: Нартский эпос

:: Галерея Нартов

:: Осетинские сказители

:: Древние знания осетин

:: Осетинская литература

:: Традиции и обычаи осетин

:: Осетинские писатели

:: Быт осетин

 

История Осетии

:: Происхождение иранских народов
:: Формирование осетин
:: Осетины и Кавказ
:: История скифов
:: История сарматов
:: История алан
:: Осетия в XV - XVIII вв
:: Осетия в XVIII в
:: Осетия в первой половине XIX в
:: Осетия во второй половине XIX в
:: Осетия в XX в
:: Осетия в конце XX начале XXI в

 

Библиотека

:: Три слезы Бога
:: Осетины за рубежом
:: Из истории Осетии
:: Из истории Алан
:: О верованиях Осетин
:: О культуре Осетин
:: Литература и письменность
:: Другие статьи
:: Сказания и героика

 

Популярное

 

Опрос

Когда вам нужно найти какой-либо товар или услугу в Осетии, чем вы пользуетесь?

ПС Яндекс
ПС Google
Каталог-Осетии.рф
Сайт "Вся Осетия"


 

Календарь

«    Октябрь 2007    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 

 

Архивы

Июль 2017 (1)
Апрель 2017 (1)
Март 2017 (1)
Ноябрь 2016 (1)
Октябрь 2016 (1)
Август 2016 (1)

 

Статистика

Рейтинг@Mail.ru

 

Рекомендуем

Осетины. Осетия-Алания

Проект патриотов Осетии

Осетия. Известные люди

 

     
 
   

Семейная обрядность

Раздел: Традиции и обычаи Осетин  

 
 

Осетинская семейная обрядность воплощает в себе яркие нацио¬нальные черты. Вместе с тем еще недавно почти в каждом большом ущелье она характеризовалась некоторым своеобразием. В семейную обрядность осетин входят свадебный цикл, родильные обычаи, погребальные и поминальные обряды. Например, существенные отличия, обусловленные культурными и этническими связями, прослеживаются в свадебной обрядности северных и южных осетин. Более того, в низменной полосе Юго-Осетии и у осетин, живущих в собственно Грузии, она имеет много грузинских черт. Современная свадебная об¬рядность осетин в основном сохранила свои традиционные формы. Однако, потеряв архаические черты, она приобрела новые элементы, характерные для всех народов нашей страны.

В настоящее время заключение брака производится по взаимному согласию и любви, в то время как до Октябрьской революции брак, был основан на уплате за невесту выкупа и обычно не учитывал взаимной склонности будущих мужа и жены. В условиях существо¬вания патриархально-родовых пережитков выдача девушки замуж, а во многих случаях и выбор невесты для юноши зависели только от воли родителей, главным образом от отца, или нередко от главы пат¬ронимии. При заключении брака строго учитывались сословность, социальная принадлежность, благородство рода и т. д. Осетинские феодалы никогда не вступали в брак и не отдавали своих дочерей лицам из других, более низких сословий; не делали этого крестьяне-фарсаглаги в отношении кавдасардов. В далекие времена, когда осе¬тины жили в горах отдельными обществами и родами, особенно важ¬ной была принадлежность брачущихся сторон к сильным и благород¬ным родам. Одним из главных требований, предъявлявшихся жениху, являлось наличие у его семьи или родственной группы боевой башни. В XIX в. в связи с быстрым развитием основных отраслей хозяйст¬ва — земледелия и скотоводства — главным фактором при заключении брака стал социальный, имущественный признак. В горной Осетии в таких случаях обычно задавали вопрос, «имеется ли в доме жениха мельница», так как это означало владение землей, и «навозный холм», который возникал, если в хозяйстве был скот.

Во второй половине XIX в. у северных осетин запрещались браки между представителями христианской и мусульманской религий. Особенно строго этого правила придерживались осетины-мусульмане, не допускавшие совершенно выдачи замуж своих дочерей за осетин-хри¬стиан.

Уже в первые годы Советской власти началась борьба против этих религиозных и патриархально-родовых пережитков. Передовые юноши и девушки, особенно у равнинных осетин, вопреки общественному мне¬нию и религиозным запретам вступали в брак по взаимной склон¬ности.

Сейчас религиозная принадлежность осетин при заключении брака не играет никакой роли. Однако осетины по-прежнему строго сохраняют запрет браков как между членами одной фамилии, так и обычно внутри большой родственной группы (арвадалта), состоящей из нескольких фа¬милий.

В результате ликвидации патриархально-родовых пережитков со¬вершенно исчезли из быта осетин утробное обручение и обручение мало¬летних детей, практиковавшиеся в прошлом. В ряде случаев нарушается также и другой, широко известный обычай, при котором при заключении брака строго соблюдалось правило старшинства: младшая сестра могла выйти замуж раньше старшей только с согласия последней; это же относилось и к младшему брату. Нередко бывали случаи, когда в результате соблюдения такого обычая девушка оставалась старой девой, а мужчина не мог жениться в молодые годы. Г. Ф. Чурсин отмечал про южных осетин: «Пока -старший сын не женат, младший не мог женить¬ся, хотя бы ему было 50 лет; то же правило соблюдается и среди де¬вушек». Однако главной причиной поздних браков у осетин все же было стойкое сохранение у них выкупа (ирад) за невесту, достигав¬шего накануне революции, особенно в Северной Осетии, колоссальных размеров — более 1000 руб. В старину размеры йрада определялись родовитостью данной фамилии. Раз установленный для каждой фа¬милии ирад оставался неизменным. Кроме ирада жених сразу после сговора делал подарок родне невесты и ближайшему родственнику не¬весты со стороны матери, которому он дарил коня (мадырвады бак). Обычай одаривания конями родственников невесты перестал существо¬вать уже в конце XIX в., а сохранялся лишь обычай обмена подарками между женихом и невестой. В старину вместо денег давали обычно мел¬кий и крупный рогатый скот, а также дорогие вещи, среди которых осо¬бенно ценились медный котел для варки пива и оружие. Таким образом, ирад был одним из самых разорительных обычаев осетин, против ко¬торого народ стал выступать на своих сходах уже в 70-х годах XIX в., требуя его отмены. Однако ирад просуществовал до Октябрьской революции, ложась тяжелым бременем на плечи крестьян. Многие осе¬тины не могли жениться до 45—50 лет вследствие огромного калыма и были вынуждены работать годами по найму или выезжать на отхожие промыслы, чтобы накопить стоимость выкупа за невесту. Часто на по¬мощь жениху в уплате калыма приходили его родственники. Кроме того, как показывает этнографический -материал, во многих культурных семьях уже в конце XIX в. либо совершенно отказывались от калыма, либо ограничивались получением очень незначительного выкупа. Ирад являлся также одной из главных причин существования у осетин в про¬шлом обычая умыкания (скъафт), широко распространенного в ряде районов Осетии. Во многих случаях кража девушки служила в свою очередь причиной кровной мести, тянувшейся годами между враждую¬щими фамилиями, «В большинстве случаев похищения имеют характер дикого насилия, часто сопровождаемого кровопролитием, а нередко и убийствами с той или другой стороны. Нередки случаи, когда семьи жениха и невесты остаются во всегдашней вражде, не посещают друг друга и стараются не встречаться». В ряде районов Северной Осетии, в частности Куртатинском ущелье, за кражу девушки жених обязан был уплатить двойной калым. В Центральной и Южной Осетии умыкание девушки встречало особенно резкое осуждение среди народа, поэтому здесь оно было сравнительно редким явлением. Причиной кражи де¬вушки нередко служило также несогласие родителей на брак вопреки ее желанию. В таких случаях девушка сама соглашалась на похище¬ние, что являлось своеобразной формой протеста против воли родите¬лей. Украденную девушку обычно увозили в другое село, где ее и жениха оставляли наедине в доме родственников или друзей жениха.

В первые же годы Советской власти началась решительная борьба против этой формы брака, как и против выкупа за невесту вообще. Спе¬циальными постановлениями ЦИК Горской республики от 25 марта 1922 г., а затем от 17 августа 1923 г. был запрещен калым. Борьба про¬тив всех патриархально-родовых пережитков, унижающих достоинство женщины, велась не только законодательным путем, она находила ши¬рокую поддержку всей общественности. Тем не менее многие из этих обычаев еще долго сохранялись среди значительной части населения.

В настоящее время, как и прежде, заключение брака начинается со сватовства. Однако этот в прошлом важный акт теперь носит чисто символический характер. Молодые люди, сами уже решившие свою судьбу, сообщают об этом своим родителям через посредников. После этого родители жениха отправляют в дом невесты сватов (минавартта). Как и прежде, сватами могут быть наиболее авторитетные мужчины, занимающие обычно видное общественное положение. В прошлом сватовство тянулось годами, особенно когда сватали дочь знатных роди¬телей. Во всяком случае требовалось два-три и более посещений, чтобы получить положительный ответ. В настоящее время согласие родителей девушки на брак обычно получают с первого визита. Важным является также сокращение срока между сватовством и свадьбой. Сейчас уже через несколько дней после сватовства совершается свадьба, в то время как раньше засватанная девушка (куырдуаты чызг) дожидалась свадь¬бы месяцами, а иногда и годами. Причиной такого длительного пере¬рыва между этими двумя этапами, как уже говорилось, являлась труд¬ность выплаты калыма.

Много традиционных черт сохранилось и в самом свадебном обря¬де. Это объясняется желанием молодых отметить более торжественно и пышно свой день бракосочетания. Тем не менее, как свидетельствует полевой этнографический материал, свадебный цикл у осетин значи¬тельно сократился, потеряв ряд своих характерных архаических черт. В прошлом свадьба обычно приурочивалась к осени, в частности к празднику Джиоргуыба когда завершались все сельскохозяйственные работы. Сейчас каждый колхозник имеет возможность отпраздновать этот знаменательный день в любое время года. К свадьбе готовятся как в доме жениха, так и в доме невесты. Для обзаведения хозяйством правление колхоза выделяет молодым определенную сумму денег в виде аванса. В доме жениха готовят для новобрачных отдельное помеще¬ние — уат, варят пиво, подготовляют все необходимое для пира. Сва¬дебная свита (чындзхасджыта) комплектуется, как и прежде, из боль¬шого числа людей, среди которых много сверстников жениха, несколько человек из старших и почетных родственников, а также несколько де¬вушек из родственниц жениха. В состав свадебной свиты входят также шафер (кухылхацаг — держащий за руку), его помощник (амдзуарджын) и жених.

В некоторых местах Осетии был известен только шафер, который обычно выбирался из близких друзей жениха и с этого времени счи¬тался ближайшим родственником последнего, особенно его будущей жены, для которой он заменял в чужой семье родного брата. Невеста доверяла шаферу самые сокровенные тайны своей души. В свою оче¬редь он отплачивал ей тем же вниманием и заботой. Родственниками молодых становились и помощник шафера и хызисаг (сшшатель голов¬ного платка невесты), считавшиеся также братьями невесты. И теперь шаферу принадлежит самая активная и важная роль во время свадьбы. Жених же по этикету держится пассивно. В старину в Центральной и Южной Осетии за невестой посылали не более 3—4 человек, что объясняется, по-видимому, большей ограниченностью материальных средств и труднодоступностью этих районов. У северных осетин, наоборот, на подбор свиты обращалось больше внимания. У куртатинцев, например, свадебная свита делилась на группы певцов, танцоров и почетных ста¬риков, знавших хорошо осетинский этикет и обладавших красноречием. Отправляясь за невестой, мужчины ехали верхом на конях, а девицы и женщины — в арбе или пролетке. Сейчас за невестой едут даже в вы¬сокогорных районах только на легковых или грузовых машинах. С пес¬нями, с музыкой гости приближаются к дому невесты. Сразу же по приезде в дом невесты начинаются шумные танцы. В то время как мо¬лодежь веселится, старшие гости приглашаются к накрытым столам, за которыми происходит обильное угощение со всевозможными тостами, начиная с главного тоста — за счастье молодых. Пока гости сидят за свадебным столом, невесту готовят к отъезду. На нее надевают нацио¬нальный свадебный костюм, в ряде районов Юго-Осетии замененный теперь обычным городским костюмом. В прошлом, перед тем как вести невесту в дом жениха, совершался обряд прощания ее с родным оча¬гом. Шафер с обнаженной шашкой в одной руке, держа невесту под руку другой, в сопровождении родных и гостей вводил невесту в хадзар, где находился очаг. Старший из дома невесты произносил молитву, а шафер с невестой тем временем три раза обходили вокруг очага. Шафер шашкой прикасался к надочажной цепи с молитвою, после чего невеста также прикасалась к цепи. Сейчас обряд прощания с очагом, соблюдаемый еще в отдельных случаях, носит символический характер. С песней под звуки гармонии свадебный поезд выезжает из отцов¬ского дома невесты. Приближаясь к селу или дому жениха, гости вновь запевают песни и с шумом въезжают во двор жениха. Затем совершается обряд приобщения молодой к дому жениха и знакомства ее со свекровью, в котором сохранился ряд архаических черт. Шафер подводит молодую, прикрытую фатой, к очагу. Здесь же стоит свекровь среди пожилых женщин с деревянной чашей, наполненной смесью меда и масла. Подойдя к свекрови, шафер приподнимает фату у молодой и предлагает ей взять ложкой из чашки сладкую смесь. Невеста берет эту смесь и кладет ее в рот свекрови, та в свою очередь угощает моло¬дую. Этот обряд должен обозначать, что невеста и свекровь будут жить друг с другом мирно. После этого шафер под руку вводит неве¬сту в приготовленную для нее комнату, и здесь, в углу комнаты, в окру¬жении девушек и молодых женщин, невеста стоит со спущенной фатой....

Вслед за свадебным поездом обычно отправляется на машине или подводах приданое, состоящее из личных вещей невесты (костюмы, не¬сколько подушек, одеяла, матрацы; сюда же входит все убранство ком¬наты супружеской пары — стол, стулья, гардероб и пр.) и подарков, предназначающихся для родных и близких родственников жениха. По¬дарки нередко сопряжены с большими расходами (дарят дорогие отре¬зы, готовые платья, обувь, головные платки и т. д.); в прошлом подарки, делались исключительно из предметов собственного изготовления (баш¬лыки, домашнее сукно на черкески, легкая сафьяновая обувь, украшен¬ная национальным орнаментом из золотых и серебряных ниток, цепо¬чек для часов и для нагана и другие предметы рукоделия).

Осетинская свадьба, отличаясь, как и в прошлом, многолюд¬ностью, сохраняет больше, чем у других народов, свой общественный характер. Во многих случаях на свадьбу приходят без приглашения; не упускают возможности побыть здесь даже проезжающие мимо дома жениха, которые обычно входят по приглашению. Нередко придержи¬ваются еще, в частности в горах, старого, прежде обязательного для всех районов обычая, по которому жених не имеет права присутство¬вать на свадьбе и находится в доме своего дружка. В прошлом у осетин считался необходимым обряд религиозного бракосочетания. В настоя¬щее время браки регистрируются в загсе после совершения свадьбы.

Свадебные обряды у осетин, живущих в низменной полосе области в ряде районов собственно Грузии, имеют некоторые сходные черты с грузинским свадебным обрядом. Грузинское влияние здесь сказывается на всем свадебном процессе осетин и, в частности, на самом проведе¬нии свадебного пира, когда все сидят за одним столом, как у грузин, но в отличие от них по старшинству и отдельно мужчины от женщин. Распорядителем стола у южных осетин является по традиции старший по возрасту, а не тамада, как принято у грузин, которым может быть любой из мужчин. За столом, по грузинскому обычаю, старший произ¬носит «молоци» (здравицу), после чего шафер обходит гостей с подно¬сом и собирает подарки для .молодых. Особенно глубоко вошли в быт осетин грузинские песни и танцы, исполняемые наряду с осетинскими на свадьбе.

С древних времен в Осетии существовали смешанные браки между осетинами и грузинами. Правда, случаи таких браков отмечаются толь¬ко в низменной полосе Юго-Осетии и у осетин, живущих в собственно Грузии. Что касается высокогорной и средней полосы области, то там осетины женятся только на своих девушках.

Особенно широко развиты родственные связи между осетинами и грузинами-имеретинцами, в то время как браки между осетинами и гор¬цами Грузии (мохевцы, пшавы, мтиулы и др.) являются весьма ред¬кими, что объясняется, по-видимому, большей устойчивостью у послед¬них традиционного семейного уклада и сохранением пережитков патриархального быта. Однако в связи со все усиливающимися эконо¬мическими и культурными связями, а также ростом численности осетин в городах и сельских местностях Грузии браки между осетинами и гру¬зинами стали обычным явлением. Смешанные браки все чаще 'встреча¬ются и у северных осетин. Еще до революции осетины-мусульмане очень часто вступали в родственные связи с ингушами, выдавая за них своих дочерей, а осетинские феодалы женились на кабардинских княжнах и на дочерях балкарских таубиев. Осетинские старейшины (алдары) роднятся также с дочерьми черкесской знати (узденей). В свою очередь эта знать роднится с дочерьми осетинских старшин.

В советское время брачные связи с соседними народами значи¬тельно расширились, особенно с ингушами, что объясняется более близ¬ким общением, широкими экономическими и культурными связями кав¬казских народов, а также уничтожением религиозных преград, не допу¬скавших ингушей вступать в брак с осетинками-христианками, хотя первые издавна стремились породниться с осетинами. В прошлом это объяснялось желанием ингуша иметь в лице осетинки хорошую жену хозяйку, приученную с малых лет к шитью, рукоделию, кулинарии и т. д. «Мне бы иметь осетинскую девушку и кабардинского коня»,— гласит ингушская поговорка. Сами осетины и до сих пор гораздо реже берут в жены девушек у соседних народов Северного Кавказа. Исклю¬чение составляют русские, с которыми осетины часто роднятся. Взаим¬ные браки с русскими стали обычными у осетин уже после Октябрьской революции, что было вызвано коренными изменениями всего уклада жизни этого народа, в частности массовыми выездами молодежи из Осетии на учебу, на работу, на службу в армии в русские районы и в города, а также поселением русских в Осетии. Наиболее широкое рас¬пространение такие браки получили после окончания Великой Отечест¬венной войны. Во время экспедиций нам не раз приходилось встречать у осетин даже в высокогорных селах русских жен, уроженок разных районов страны, хорошо владевших осетинским языком и усвоивших все тонкости осетинского быта. Однако русская женщина, живя в осе¬тинской семье, в свою очередь вносит в ее быт элементы своей нацио¬нальной культуры и способствует усвоению русского языка.

При смешанных браках в Осетии свадьбу справляют по осетинско¬му обычаю. При этом нередко невесту наряжают в осетинское свадебное платье. В последние годы в городах Осетии открылись дворцы брако¬сочетания, устраиваются комсомольские свадьбы. Но эти новые формы пока еще не получили широкого признания среди осетин.

Ломка старых и появление новых семейных отношений сказались я на изменении обрядов и обычаев, связанных с беременностью жен¬щины и рождением ребенка. В прошлом женщина, которая собиралась стать матерью, боялась появиться на улице и при пожилых мужчинах в доме.

В старину в горах роды происходили в хлеву. Перед самыми ро¬дами беременную женщину переводили в хлев, и здесь на соломе, по¬крытой войлоком, она обычно рожала. Народный поэт Осетии К. Хетагуров писал: «Навряд ли во всей Нарской котловине найдется кто-либо, кто до меня, да и много позднее меня, родился не в хлеву. Объясняется это тем, что в Нарской котловине тех времен совершенно не было дру¬гого, более удобного изолированного помещения для этого величайшего акта природы». Слова эти относятся к 80-м годам XIX в., при этом не только к Нарской котловине, но и ко всей горной Осетии. В равнин¬ной Осетии роды происходили в комнате брачной пары. Роды принимала обычно опытная женщина (дасны ус). При этой процедуре присутство¬вало много женщин, но иикогда не присутствовала свекровь. Мужу полагалось на несколько дней уехать из дома. Молодая мать после рождения первого сына становилась на равную ногу со старшими не¬вестками. Она получала право говорить со старшими и не избегать с ними встреч, как это бывало до рождения сына. В настоящее время рождение ребенка встречается с большой радостью, независимо от пола. Во, как и раньше, более радостно встречают рождение первенца-сына. До сих пор еще существует обычай, по которому мальчики дежурят у помещения, где происходят роды, для того чтобы первыми сообщить отцу и всем остальным радостную весть о рождении сына и получить за это сообщение подарки. В старину первому вестнику полагался цен¬ный подарок. Отец новорожденного дарил вестнику верховую лошадь или ружье, шашку, кинжал, пояс и т. д. В последнее время подарок стал более скромным. Сразу после рождения ребенка ему прежде всего перевязывали пуповину, затем купали в теплой воде с мылом, клали в таз ножницы, что якобы предохраняло ребенка от «сглаза». Затем в течение трех дней ребенок лежал с матерью. Сразу же после рождения над малюткой совершали магические действия. «Приведя в порядок ребенка, его клали в ногах роженицы, после чего начинался ряд раз¬личных магических действий. Обычно ребенка, безразлично мальчика или девочку, продевали через отверстие чесалки для шерсти, чтобы обезопасить от козней чертей». Обычай класть под голову ребенка железные предметы — ножницы, нож и пр., «чтобы дьяволы не заду¬шили и не похитили его», был очень распространен на Кавказе. Сейчас такие обряды не встречаются даже в самых отдаленных уголках Осетии, «о еще в ряде случаев в горах прибегают к традиционным приемам ухода за новорожденным. В первые дни после рождения ребен¬ка мать его грудью не кормит, его кормят по очереди соседки и родственницы, так как считается, что молоко только что родившей жен¬щины не годится для питания. До 7 месяцев ребенок питается только грудным молоком, затем его начинают прикармливать. Ребенка кормят грудью (если вскоре не рождается второй) долго — до 2—3 лет. Роже¬ницу окружают заботой родные и близкие; за ней ухаживают, приносят кушания, приготовленные специально для нее. Через три дня после рождения ребенка пеленают и укладывают в люльку. 'В день соверше¬ния первого пеленания (авданбаттан) накрывают стол и приглашают соседей и близких. Старшая в доме женщина торжественно берет ре¬бенка от матери и пеленает его в люльке. Люльку со всеми ее принадлежностями дарят молодой матери ее родители. Осетинская деревян¬ная люлька (авдан) аналогична люльке многих соседних народов «Кав¬каза и Средней Азии (ингушей, балкарцев, горцев, грузин, народов Дагестана, узбеков, казахов). Над головой ребенка на люльке имеется перекладина, на которую вешают игрушки. Ножки у люльки соединены полукруглой перекладиной, и на ней люлька качается с боку на бок, В середине люльки, а также в тюфячке делается вырез, в который вставляется банка для стока мочи. Ребенка туго привязывают двумя свивальниками к люльке, в которой он находится большую часть дня. Такая люлька до сих пор имеет широкое распространение; часто она переходит от старшего ребенка к младшему. Обычно в день первого пеленания ребенку дают имя. День, когда первенцу нарекают имя, счи¬тается в семье праздником.

Приглашенные на это торжество гости составляют список имен и отдают его матери новорожденного, которой первой предоставляется право выбора имени. В старину с мнением матери не считались — имя сыну-первенцу давали обычно почетные старики. Сидя по старшинству за столом, они подбрасывали по очереди альчик (хъул). Имя давал тот, у которого альчик становился в положение «сах» — на извилистой стороне.

Присутствие на торжестве почетных стариков селения «подчер¬кивало особое значение события, тем более если новорожденный был первенцем рода, которому угрожало прекращение существования. До сих пор придерживаются еще правила не давать имени, которое уже есть в семье, а также имени умершего члена семьи.

Рождение девочки встречалось без всякой радости. Даже выбор имени носил отпечаток пренебрежения: Нахъудта (Не нужна была), Цаманхъудта (Зачем ты нужна). Мальчику же нередко с целью обере¬га давали имя Саукудз (Черная собака) или имена Саулаг (Черный мужчина), Мухтар (имя собаки) и т. д.

В целом осетинские имена представляют большой интерес для изу¬чения вопросов, касающихся культурных взаимосвязей осетин с сосед¬ними народами. Среди осетинских имен встречаются не только чисто осетино-аланские (Сослан, Ацамаз, Агунда, Тотраз и др.), известные в нартском эпосе, но и тюркские, грузинские, русские, кабардинские и другие имена, проникшие в осетинский быт в разные эпохи. Это до¬вольно хорошо прослеживается по материалам родословных.

Праздник, посвященный рождению сына, назывался «кахцганан». Кахцганан праздновался каждой семьей, в которой в текущем году родился первенец. Мать первенца обходила перед этим праздником своих родственников по отцу и матери с большой деревянной чашей (кахц) и собирала различные припасы и подарки. Отец и мать молодой роженицы специально выкармливали для этого дня бычка или барана. В доме отца ребенка устраивали пир, на который собиралась вся родня и знакомые. В некоторых селах горной Осетии этот праздник отмечали пиршеством с участием всех мужчин общества.

Из прежних обычаев в сельских местностях до наших дней сохра¬нился обычай праздновать годовщину со дня рождения ребенка. Когда ребенку исполняется год, то перед ним кладут, если это мальчик — карандаш, игрушечную машину, молоток, пирог, а если девочка — ка¬рандаш, иголку с ниткой, куклу, лепешку. Затем ребенка подводят к предметам, и то, что он берет, определяет якобы его будущую специаль¬ность.

Сейчас у осетин очень распространено празднование дня рождения ребенка. Появление этого праздника связано с регистрацией рождения. В прошлом, особенно в высокогорных районах, как правило, ребенка не регистрировали, и многие горцы не знали точно своего возраста.

Наличие широкой сети медицинских учреждений, в том числе дет¬ских консультаций, дает возможность в наше время молодой матери широко пользоваться советами врача. В 1963 г. количество женских и детских консультаций и поликлиник в Северной Осетии увеличилось с 22 в 1940 г. до 53 в 1963 г. Значительное количество их насчитывает¬ся и в Юго-Осетии.

Большое внимание в современной осетинской семье уделяется вос¬питанию детей. В этом деле большую роль играют детские учрежде¬ния — колхозные детские сады и ясли, где воспитателями работают люди со специальной подготовкой. Однако, вопрос о создании детских учреждений остается до сих пор нерешенной проблемой во многих кол¬хозах, в частности в горной Осетии, где не всегда организуются даже сезонные ясли и сады.

Большой заботой окружены в семье дети школьного возраста. Зна¬чительная часть Семейного бюджета идет на приобретение одежды и питания для детей, о чем не могли даже мечтать в дореволюционной осетинской семье.

Особое внимание уделяется трудовому воспитанию детей, причем в этом деле используются лучшие традиционные черты, выработанные осетинской семьей в прошлом. Как прежде, родители привлекают детей 7—8-летнего возраста к посильным работам, постепенно приучая их к трудовой деятельности в семье и отчасти в колхозе. Многие школьники во время летних каникул в составе ученических бригад регулярно рабо¬тают в поле, шефствуют на колхозных фермах. С давних времен тру¬довое воспитание детей строго разграничивалось между родителями. Сын помогал отцу в работе дома и в поле, пас ягнят, следил за другими животными. С 13—14 лет он уже становился настоящим помощником отца «во всех отраслях хозяйства, а к 16 годам свободно управлял со¬хой, владел топором, серпом и косой».

Обучение девочки домашним занятиям и правилам горских прили¬чий проводилось в семье матерью и старшей женщиной. Особое зна¬чение придавалось тому, чтобы девочка умела в совершенстве шить и вышивать, а также владела искусством кулинарии. «Изготовление одеж¬ды всякого рода, как мужской, так и женской, а также и материала, — пишет С. Кокиев, — лежит исключительно на женщине. Она ткет сукно, прядет шерсть, отлично выделывает кожи на шубы, сама должна быть непременно закройщицей и швеею, иначе рискует вечно остаться в дев¬ках. Поэтому главное внимание в воспитании женщины обращается на эту сторону: ремесла и рукоделие играют первенствующую роль...».

В современной осетинской семье сохранились лучшие традицион¬ные черты в воспитании детей: уважение к старшим, почитание роди¬телей, честность, преданность своему делу и т. д. У осетин, так же как и у других народов Кавказа, по-прежнему прислушиваются к мудрому совету старика, оказывают почет и уважение старшему и женщине.

Нигде так ярко не проявляется преемственность осетинской куль¬туры от скифо-сарматской и аланской, как в погребальных обрядах и верованиях осетин. Исследователей истории всегда привлекали эти - архаические обряды, причем ими не раз подчеркивалось, что осетины своими архаическими погребальными обрядами выделяются среди дру¬гих народов Кавказа.

Общественный характер погребальных обрядов, наблюдаемый до сих пор в быту осетин, выражается в участии всех родственников и знакомых в оплакивании покойника, в оказании материальной помощи при устройстве поминок и т. д. Как и прежде, в случае смерти посы¬лается печальный вестник (хъараганаг), который оповещает родствен¬ников и знакомых. Раньше его сажали на лучшую лошадь темной масти. По плетке в левой руке не трудно было узнать вестника печали. Постучавшись плеткой в дверь или окно, он короткой фразой оповещал о случившемся и ехал дальше. Если нужно было сойти с коня, вестник обычно сходил с него в правую сторону. Тем временем в доме умершего открывались настежь ворота, собирались соседи и знакомые. Покой¬ника одевали во все новое. У осетин сохранился обычай оплакивания. Нередко встречаются еще случаи, когда родные и близкие женщины (мать, жена, сестра), плача, рвут на себе волосы, царапают до крови лицо, по очереди громко причитают. В древнем обычае оплакивания принимали участие все присутствующие. При этом мужчины, входят парами к покойнику, били себя плетьми по голове и шее. Выходя из помещения, где лежал покойник, они передавали плети другой паре. В этот или на второй день после смерти приезжали родственники и зна¬комые покойника из других мест. Эта процессия называется марцыгой. Малознакомые люди не оплакивают покойника, а печально, с опущен¬ной головой входят во двор, стоят с минуту, затем выражают свое соболезнование движением левой руки и соболезнующей фразой (таф-арфас) и отходят к стоящей группе мужчин. Женщины проходят от¬дельно от мужчин. В старину существовал обычай (ирон фандаг — осе¬тинская дорога), по которому они, войдя во двор, становились на ко¬лени по нескольку человек в ряд и, отбивая такт то по щекам, то па коленям, продвигались на коленях к покойнику. Во всех этих действиях, особенно выделялись плакальщицы (хъараг ганаг ус), известные своим искусством причитать. Они были в каждом селении и почти в каждом квартале; многие из них славились также и как хорошие певицы. До сих пор почти ни одни похороны не обходятся без их участия.

У осетин, как и у ингушей и балкарцев, было 'несколько форм по¬гребений: в горах каменные ящики, имевшие наибольшее распростра¬нение и известные еще от кобанской эпохи, склепы, а на равнине — катакомбы, использовавшиеся аланами для монгольского нашествия. В каменных ящиках осетины хоронили почти до середины XIX в. и лишь после этого стали употреблять гробы, заимствованные, повидимому у русских. Большое распространение имели у северных осетин, как у ингушей и балкарцев, подземные, полуподземные и надземные склепы, возникшие в VIII—XVII вв. и генетически связанные, как мы пола¬гаем, с аланскими катакомбами. В XVIII в. строительство склепов пре¬кратилось. Однако старые склепы использовались до середины XIX в. а в ряде селений и до XX в. В старину осетины клали в могилы покой¬ников очень много вещей: бытовые предметы, украшения, оружие и т. д, В древних кобанских могильниках и во всех последующих более позд¬него времени найдены многие из этих предметов. В близкое нам время вещи класть перестали, но обычай остался в виде пережитка в том, эти вещи изображаются на каменных могильных столбах.

Похороны происходили чаще всего на вторые сутки. Но если устраи¬вались большие поминки — харнаг (кушанье), что бывало довольно ча¬сто, то похороны откладывались еще на день или два. Все это время день и ночь дом покойника не покидали люди, не прекращалось опла¬кивание. Все, даже занятые самыми важными работами, в любую ра¬бочую страдную пору считали своей обязанностью отдать умершему по¬следний долг. До сих пор этот обычай не потерял своего общественного характера и твердо держится в быту осетин. Где бы ни случалась смерть — в селе или в городе, близкие и знакомые спешат в дом, кото¬рый постигло горе.

На степень сохранения архаических обрядов у осетин большое влия¬ние имела их принадлежность в прошлом к разным религиям. Извест¬но, что ислам, проникший к северным осетинам около XVII в., очень ревностно относился к соблюдению мусульманских обрядов и всячески искоренял домусульманские обычаи и верования. Осетины-мусульмане, совершая похороны по мусульманскому обычаю, сравнительно давно перестали соблюдать такие архаические обряды, как посвящение коня, покойнику, отрезание косы у вдовы, скачки и т. д. В то же время эти-обряды широко бытовали в соседних селах, где население исповедовало христианство. В наиболее чистом виде древние погребальные ритуалы осетин сохранились в горах, что объясняется географической изолиро¬ванностью и наличием большей архаики в быту. Следует отметить, что все указанные архаические обряды исполнялись в основном по поводу смерти мужчины.

До сих пор в ряде сел Центральной и Южной Осетии совершается обряд посвящения коня, скачки, поминки и т. д. Более того, в 1960 г. в верховьях Большой Лиахвы, в частности в ущельях Сба, Рук, Дзомаг, зафиксирован обряд, по которому покойника перед выносом его на клад¬бище кладут на сани, независимо от времени года. Этот обряд, не встре¬чаемый в других районах Осетии, является несомненно отголоском скифского погребального обряда. По описанию Геродота, похороны скифского вождя совершались лишь после того, как его обвозили на колеснице по всей территории скифского царя. Однако из скифских погребальных обрядов наиболее прочно сохранился в быту осетин обряд посвящения коня, заменявший приношение коня в жертву покойнику не только у осетин, но и у скифов, сарматов и алан.

Данные археологии и письменных источников свидетельствуют о том, что приношение коня в жертву, практиковавшееся вплоть до мон¬гольского нашествия, а частично и после него в горах, совершали ис¬ключительно в честь родоплеменных вождей и военачальников. Основ¬ная масса скифо-сарматов и алан, как и осетин, ограничивалась отре¬занием кончика уха у коня или погребением его сбруи. Большой интерес: представляет у осетин речь старика — посвятителя коня (бахфалдисаг), в которой говорится о предстоящем путешествии покойника в загроб¬ный мир на коне, а также о хороших земных делах умершего. Обычай произносить речь (молитву) при посвящении коня или при приношении его в жертву покойнику имеет свои традиции, уходящие в глубь веков. Видимо, и скифский обряд приношения коня в жертву сопровождался если не подобною речью, то по крайней мере какими-то словами мо¬литвы. Обряд посвящения коня считался обязательным также у абхазов,, сванов, хевсур, мохевцев, а до принятия ислама — и у чеченцев, ингу¬шей и адыгских народов. Однако у этих народов он носил символический характер, в нем отсутствовали основные элементы — речь посвятителя, отрезание кончика уха у коня и т. д. Посвящение коня здесь ограничивалось тем, что оседланного коня приводили к телу покойника и оставляли на некоторое время около умершего, а затем уводили. Обряд посвящения коня или приношения его в жертву умершему был известен у многих народов Поволжья, Сибири и Средней Азии. Рас¬пространение этого обряда среди многих народов нашей страны, в том числе кавказских, несомненно было связано со скифами-сарматами и аланами. Однако другой обряд, ведущий свое происхождение также от скифов, среди современных народов сохранился лишь у осетин. Имеется в виду обряд отрезания косы у вдовы, заменивший приношение в жертву покойнику его вдовы или наложницы, практиковавшийся у более знат¬ных скифо-сарматов и алан. Непосредственная преемственность осети¬нами обряда отрезания косы у вдовы от алан устанавливается благо¬даря археологам, нашедшим следы этого обряда в аланских могильни¬ках на территории Чечено-Ингушетии. Обряд отрезания косы у вдовы, практиковавшийся до недавнего времени в Осетии, совершался обычно на кладбище одновременно с обрядом посвящения коня. Перед тем как процессия приближалась к могиле, вдова, войдя под гроб, трижды уда¬рялась головой о дно гроба. Этим она выражала свое желание принадлежать мужу на том свете. У могилы она подходила к гробу, отрезала свою косу и клала ее на грудь мужа. Этикет позволяет жене в этом случае во всеуслышание выразить свое горе в причитаниях. После того как посвятитель коня заканчивал свою речь, вдова подходила к покой¬нику и, взяв свою отрезанную косу, передавала ее старику со словами: «Вот и плеть для покойника». Старик-посвятитель трижды ударял этой косой коня и посвящал коня и косу покойнику.

Следующим архаическим погребальным обрядом, ведущим свое происхождение также от алан, является обряд, по которому на могилу последнего представителя мужского пола семьи или рода клали мель¬ничный жернов. Существование этого обряда у осетин и их предков — алан — засвидетельствовано не только в фольклоре, но и археологиче¬скими раскопками аланских катакомб в станице Змейской (Северная Осетия), где обнаружено большое количество жерновов, поставленных у входов в катакомбы. В фольклоре этот обычай встречается как выражение проклятия: «Уа куыройы фыдта уа быныл нызилант» («Чтоб ваши жернова вертелись вхолостую»), что означает пожелание гибели всего рода.

Кроме того, у осетин существовал обычай, по которому вдова по¬следнего представителя семьи опоясывалась очажной цепью или наде¬вала ее на шею, сопровождая покойника на кладбище. Возможно, что этот обычай, как и предыдущий, существовал также и у алан, что под¬тверждается, в частности, данными фольклора нартского эпоса. Вы¬ражение «Чтоб ты надела на шею свою очажную цепь» считалось у осе¬тин самым тяжелым проклятием. Указанные обычаи отражают не толь¬ко этнические особенности осетин, но и сохранение в их семейном быту патриархально-родовых пережитков.

Весьма древним обрядом, входившим в число погребальных, у осе¬тин являлся также хъабахъ, занесенный несомненно их предками из Средней Азии, где он встречается у Огузов в средние века и сохранился почти до наших дней у таджиков, узбеков и туркмен (у двух последних почти под тем же названием алтын кабак) в форме игры на праздни¬ках. Хъабахъ, бытовавший у кавказских народов и у черкесов, устраивали обычно в день похорон. Само слово «хъабахъ» у осетин обозначало длинный шест, на верху которого был прибит деревянный крестик или кусок кожи. Сбивший из винтовки этот предмет получал приз, которым мог быть кинжал, пояс покойника или корова, которую обычно привязывали во время состязания к шесту. В связи с этим у осетин существовало такого рода проклятие для коровы: «Чтоб тебя привязали к шесту хъабахъ». В ряде районов Юго-Осетии на похоронах кроме хъабахъ устраивали еще одно состязание — быранхъил (сколь¬зящий шест). На конце длинного шеста, густо смазанного салом, привя¬зывали какой-нибудь предмет из одежды «покойника или деньги. В со¬стязании могли участвовать только юноши до 15 лет. Обычно они были раздеты до пояса. Кто первым достигал конца шеста и снимал с него предмет, тому он и доставался.

В день похорон или на годичных поминках устраивались скачки (дугъ). Этот обряд, известный на Кавказе также у ингушей, черке¬сов, абхазов, хевсур, тушин и имевший ряд аналогий у на¬родов Средней Азии и Казахстана (в частности, у казахов), практи¬куется до сих пор в некоторых горных селах Юго-Осетии. В нем еще раз проявляется значение лошади в жизни осетина в прошлом, в част¬ности ее роль в погребальных обрядах. Перед началом состязания за¬ранее определяли и готовили нескольких скакунов. Затем в день по¬минок их пускали на скачки на определенную дистанцию, достигавшую часто более 20—30 км. Каждого скачущего (дугъон) опекал один всад¬ник (хъузон), который встречал его на определенном пункте, подбодрял и даже подгонял его коня. Пришедший первым всадник направлялся обычно на кладбище и, обведя своего коня три раза вокруг могилы по¬койника, подходил к старику, который вручал ему ценный приз.

Большое место в жизни осетин еще в недавнем прошлом занимали дорогостоящие поминки. Этот обычай был чрезвычайно обременитель¬ным для горцев и нередко приводил их к разорению. Свидетельством древних традиций этого обычая является опять-таки нартский эпос, где поминкам посвящается ряд сказаний. Осетин считал своей священ¬ной обязанностью справлять поминки, на которые смотрел как на корм¬ление мертвых. Отсутствие поминок, в понятиях осетин, якобы обре¬кало предков на вечный голод на том свете, а это было самым тяжким, по их мнению, преступлением. Осетинская поговорка гласит: «Кому устраивают больше поминок, тот живет лучше на том свете». Упрек в том, что «мертвые твои голодают», был самой тяжкой обидой и влек за собой кровную месть. Выполнение всех положенных поминок счита¬лось обязательным. В течение года у христиан-осетин справлялось до 12 различных поминок, у магометан — до 7. В день похорон устраивался харнаг — большие поминки. В этот день нужно было накормить и напоить массу народа. Резали коров, баранов, пекли большое количество хлеба и пирогов, подавали много напитков — пива и араки. По подсчетам С. Г. Каргинова, все расходы на поминки по умершему вы¬ражались в сумме 2000—2300 рублей в год, что по ценам начала XX в, являлось колоссальной суммой. «Довольно двух, трех поминок в семье в течение одного, двух лет, — отмечал А. Скачков, — чтобы совершенно разорить даже сравнительно богатую семью и довести ее до продажи земли». Осетинская поговорка гласит: «Отчего он богатеет? Оттого, что у него никто не умирает».


* * *

Победа Советской власти в Осетии положила начало развитию новой общественной жизни осетин. Центром ее организации стал сельсо¬вет, объединявший вокруг себя крестьянскую бедноту. Первые советы возглавлялись самыми преданными революции людьми — коммуниста¬ми, активными участниками гражданской войны и партизанского дви¬жения.

Была уничтожена земельная собственность осетинской феодальной знати и грузинских князей. Крестьяне были освобождены от ежегодной арендной платы за землю феодалам, были ликвидированы последствия колонизаторской политики царизма в земельном вопросе. Около 30 тыс. безземельных осетин-горцев переселились на равнину Северной Осетии, где им были предоставлены бывшие казенные и помещичьи земли, а также земли казачьей верхушки. Созданные на местах переселенческие комиссии обеспечивали горскую бедноту лучшей землей.

Большое внимание было обращено на восстановление сельского хо¬зяйства, промышленности, транспорта, школ я т. д., разрушенных в ре¬зультате гражданской войны, а в Юго-Осетии — войсками грузинских меньшевиков. Повсюду были проведены коммунистические субботники, организованные при широком участии трудящихся и особенно комму¬нистов и комсомольцев, которые помогли за короткое время восстано¬вить Садонские рудники, многие предприятия в г. Орджоникидзе, же¬лезную дорогу от ст. Даркох до г. Алагира, а также благоустроить мно¬гие села: Ардой, Дигора, Беслан и др. Были отремонтированы и заново построены многие дороги и мосты, особенно в горах, а также культурно-просветительные учреждения: школы, больницы, клубы и т. д.

В годы Великой Отечественной войны осетинский народ вместе со всем советским народом героически сражался на фронте и самоотвер¬женно трудился в тылу. Война принесла Осетии, как и всему Совет¬скому Союзу, большие трудности и бедствия, особенно в некоторых равнинных районах Северной Осетии, подвергшихся вражеской окку¬пации. Однако высокий патриотизм осетинского народа не мог быть поколеблен этими трудностями и ярко проявлялся во всех проводив¬шихся Коммунистической партией и Советским правительством меро¬приятиях по обеспечению быстрейшего разгрома врага. Достаточно от¬метить, что трудящиеся только одной Северной Осетии в 1943—1944 гг. внесли в фонд обороны из своих личных сбережений около 40 млн. руб., на которые были построены танковая колонна «Колхозник Северной Осетии», эскадрильи боевых самолетов «Защитник Владикавказа», «Со¬циалистическая Осетия» и «Коста Хетагуров». Отдельные колхозники и колхозницы (Михаил Дзгоев, Георгий Гадзанов, Марта Плиева и др.) внесли из личных сбережений наличными от 100 тыс. до 120 тыс. руб.

Оказание активной помощи фронту выражалось также в организа¬ции благоустроенных госпиталей в городах Осетии для раненых и боль¬ных советских воинов и обеспечении их всем необходимым. Черты го-Зрячего патриотизма осетинского народа особенно ярко проявились на фронтах Великой Отечественной войны. Более 54 тыс. жителей Север-Бой Осетии было удостоено орденами и медалями Советского Союза за ратные подвиги на полях сражений и за самоотверженный труд в тылу. Звание Героя Советского Союза было присвоено 33 осетинам. В период Великой Отечественной войны осетинский народ дал для Со¬ветской Армии 12 генералов. В их числе прославленный полководец, ге¬нерал армии, дважды Герой Советского Союза Исса Плиев.

Из традиционных обычаев, связанных с трудовой деятельностью на¬селения, по-прежнему важное место занимает зиу. Общественная взаи¬мопомощь проявляется и при совершении семейных обрядов (свадьба, похороны, рождение ребенка), выражаясь в приношении подарков род¬ственниками и односельчанами.



Б. А. Калоев. Осетины.

 

 

 

 

 

 


Другие новости по теме:

  • «Когда время настало…»
  • Гостеприимство и куначество
  • Особа (этнографический очерк, стр. 6)
  • Патронимия
  • Особа (этнографический очерк, стр. 5)
  •  

     

     

     

    Просмотров: 21788 | Автор: admin | Дата: 2 октября 2007 | Напечатать

     


     
         

     

     

     

    Каталог Осетии - ищете товар, услугу или определенную организацию? А может вы руководитель фирмы и хотите разместить информацию о ней?
    Здесь вы найдете все - http://каталог-осетии.рф

     
      Главная страница | Новое на сайте

    Copyright © 2005-2016. Осетия и Осетины
    При использовании материалов гиперссылка обязательна!