| |
Осетины — один из древнейших народов Кавказа. В значительно большей степени, чем другие горцы, од привлекал к себе внимание путешественников и исследователей. Уже в XVII—XVIII вв. об осетинах имелось большое количество грузинских, западноевропейских и русских известий, характеризующих разные стороны их быта и куль¬туры. В этом отношении большой интерес представляет труд царевича Вахушти «География Грузии», содержащий не только географическое описание почти всей Осетии конца XVII в., но и некоторые ценные этнографические сведения (о занятиях осетин, их нравах, обычаях, ре¬лигиозных верованиях и т. д.). Данные Вахушти об Осетии в значи¬тельной мере дополняют другие грузинские источники этого и более раннего периода, собранные в основном в книге «История Осетии».
Появление русских и западноевропейских источников относится в основном к XVIII в., т. е. к периоду развития русско-осетинских от¬ношений. Важные этнографические сведения содержатся в докумен¬тах, составленных русскими миссионерами из Осетинской духовной ко¬миссии и русской военной администрацией на Кавказе. Во второй по¬ловине XVIII в. Осетию посетили некоторые путешественники и уче¬ные (Штедер, Гюльденштедт, Рейнеггс, Паллас и др.), оставившие цен¬ные сведения об этой стране. Особого внимания заслуживает описание северных осетин Штедером, отличающееся объективностью и.разнооб¬разием фактического материала.
Предположение, высказанное известным ориенталистом Ю. Клапротом, совершившим в 1802 г. путешествие по Кавказу и Осетии, об иранском происхождении осетин и о их родстве со скифами, сарматами и аланами, поставило этот народ на протяжении длительного времени в центр внимания ученого мира как в России, так и за рубежом. Кроме исследования осетинского языка труды Ю. Клапрота содержат не¬ которые сведения о быте осетин. Богаты этнографическим материалом труды и других путешественников по Осетии первой половины XIX в. особенно Гастгаузена и Коха, придерживавшихся, как и некоторые
последующие немецкие ученые, ошибочной теории германского происхождения осетин.
Очень содержательны данные по этнографии осетин многих рус¬ских исследователей, приступивших к планомерному изучению кавказ¬ских народов после присоединения их к России. Одним из таких уче¬ных является, например, акад. А. М. Шегрен (1794—1855), автор пер¬вой научной грамматики осетинского языка и статьи по дохристиан¬ским религиозным верованиям главным образом оеетин-тагаурцев.
К первой половине XIX в. относятся также «Письма X. Ш... к Ф. Булгарину, или Поездка на Кавказ», «Письма из Осетии» Г. С. Гордеева, «Осетия» и «Осетинские адаты» А Г. Яновского. В этих работах даются наиболее полные и разнообразные этногра¬фические сведения по многим районам горной и равнинной Осетии. Юго-Осетия впервые отражена в «Письмах» Гордеева, пробывшего в этой стране около одиннадцати месяцев в составе экспедиционного корпуса генерала Ренненкампфа. По справедливому определению М. О. Косвена, его можно считать одним из ранних русских этно-графов-осетиноведов. До сих пор не потеряла значение и упомянутая работа А. Г. Яновского, которому, кроме того, принадлежит заслуга сбора и записи осетинских адатов.
Середина XIX в. ознаменована выступлением большого числа авторов — Н. Г. Берзенова («Новый год осетин Владикавказского Округа», «Осетинский обряд сидения мертвецов», «Очерк осетин», «Из записок об Осетии», «Очерк Осетии, Дигория» и др.), В. Ф, ПереБаленко («Поездка в Кударское ущелье», «Осетинская свадебная пес¬ня», «Осетинский праздник хор-хор»), В. С. Толстого («Тагаурцы»), А. Головина («Топографические и статистические заметки об Осетии») и др. В этих работах (кроме последней) дается описание праздников, связанных с дохристианскими культами, погребальных и поминальных обрядов и других явлений духовной жизни осетин. В работе А. Голо¬вина впервые приводятся полные статистические данные по отдельным уездам и селам Осетии, а также отмечаются некоторые характерные черты из быта горцев. Большой раздел, основанный на литературном материале и архивных источниках, отводится осетинам в труде Н. Ф. Дубровина 16. Несмотря на то что эта работа носит в основном компилятивный характер, она содержит ценные сведения, характери¬зующие общественный и семейный строй осетин, их религиозное ми¬ровоззрение и отчасти занятия.
К 60—70-м годам XIX в. относится и деятельность В, Б. Пфафа, внесшего большой вклад в развитие осетинской этнографии, Собран¬ный им в течение ряда лет почти по всей горной Осетии ценнейший ма¬териал лег в основу его работ по ранней истории и этногенезу осетин, их обычному праву и общественному строю. Большой интерес пред¬ставляют его путевые заметки, содержащие много важных этнографи¬ческих сведений о быте осетин. Однако исследования В. Б. Пфафа. посвященные вопросам происхождения осетин и развития их феодализма, стоят на низком научном уровне, содержат много фактических оши¬бок и наивных суждений.
Среди русских авторов 70-х годов, занимавшихся осетинами, ши¬роко известно имя Д. Я. Лаврова, опубликовавшего на основании личного наблюдения довольно обстоятельные очерки, содержащие историко-географическое описание горной Осетии, описание некоторых занятий (земледелие, охота), общественного и семейного быта осетин, судопроизводства, празднеств, браков, похорон и т. д.
Выдающимся событием в развитии осетинской этнографии было появление этнографов из самих осетин. Первым осетинским этногра¬фом был Соломон Жускаев, вступивший на это поприще в середине XIX в. Уже в 60—70-х годах XIX в. выросла целая плеяда осетин¬ских этнографов: И. Г. Тхостов, А. А. Гасиев, Дж. Т. Шанаев, И. Д. Ка-нуков, Б. Т. Гатиев, К. Такоев, И. Давидов, Ф. С. Натиев и др. Особого внимания заслуживают «Суеверия и предрассудки у осетин» Б. Т, Гатиева, «В осетинском ауле» И. Д. Канукова, «Свадьба у север¬ных осетин» Дж. Т. Шанаева, содержащие весьма интересный и бога¬тый этнографический материал. Однако две последние работы посвя¬щены почти целиком описанию некоторых важных этнографических черт осетин-тагаурцев. Материалы Б. Т. Гатиева касаются только се¬верных осетин. Большой вклад в развитие осетиноведения и осетин¬ской этнографической науки внесли В. Ф. Миллер и М. М. Ковалев¬ский. Особенно велики заслуги В. Ф. Миллера в области изучения языка, фольклора, происхождения осетин, а также в области этногра¬фии и археологии. В. Ф. Миллер исходил пешком многие районы гор¬ной Осетии и, владея в совершенстве двумя диалектами осетинского языка, собирал не только лингвистические и фольклорные данные, но и ценные этнографические сведения, касающиеся главным образом не¬которых сторон духовной культуры осетин, их дохристианского рели¬гиозного мировоззрения. Весь этот материал лег в основу его знаме¬нитых «Осетинских этюдов» и многих других работ ученого.
В трудах М. М. Ковалевского по осетинам и особенно в его двух¬томной монографии «Современный обычай и древний закон» нашли широкое освещение в историко-сравнительном плане древние юриди¬ческие права этого народа, его общественный строй и процесс феода¬лизации, а также пережитки некоторых форм первобытнообщинного строя (семейная община, кровная месть, умыкание и т. д.), сохранив¬шиеся еще в быту дореволюционных осетин. Однако рассматривае¬мое исследование, как и другие работы ученого, основано на материалах только северных осетин. К тому же периоду относится дея¬тельность известного археолога-кавказоведа С. П. Уваровой, занимав¬шейся исследованием памятников кобажжой культуры. Ее фундамен¬тальный труд «Материалы по археологии Кавказа» (т. VIII) и «Путевые записки» содержат ценные этнографические данные по материальной культуре осетин.
В 1884 г. появился труд известного прогрессивного деятеля М. 3. Кипиани «От Казбека до Эльбруса», основанный на собран¬ном им лично материале по горной Северной Осетии и Балкарии и содержащий ценные сведения о землевладении и землепользовании населения этих районов. К этому и последующему периоду относится выступление нового большого отряда осетинских этнографов: С. В. Кокиева, С. А. Туккаева, А. Г. Ардасенова, А. Г. Гатуева, Г. М. Цаголо-ва и др., освещавших в своих очерках и статьях разные стороны жизни осетин. Широко известны, например, «Записки о быте осетин» Кокиева, характеризующие некоторые стороны материальной культуры (жилище, пища, одежда и т. д.) и занятия равнинных осетин; «Пере¬ходное состояние горцев Северного Кавказа» А. Г. Ардасенова (В.— Н.—Л.), посвященное описанию изменения быта горцев на равнине в результате развития капитализма, а также многие работы публици¬ста Г. М. Цаголова.
Одной из интереснейших работ дореволюционных авторов, посвя¬щенных всестороннему описанию быта горцев, является этнографиче¬ский очерк «Особа» К. Хетагурова, появившийся в 90-х годах XIX в, и основанный на его личных наблюдениях и народных преданиях, со¬бранных на родине поэта — в Нарской котловине. Судя по описываемым событиям, хронологические рамки охватывают и XVIII в.
Особого внимания заслуживает работа, проводившаяся по сбору и публикации устного народного творчества осетин. Первые записи осетинских нартских сказаний, произведенные учителями.В. Цораевым и Д. Чонкадзе, были напечатаны в «Осетинских текстах», изданных в записках Академии наук за 1868 г. (№4) в переводе с комментариями акад. А. А. Шифнера.
Из нартского эпоса сюда вошли «два ценных сказания: одно о Батразе, другое об Урызмаге». «Осетинские тексты» вызвали большой интерес ко всему устному творчеству осетин, но особенно большое внимание привлек к себе эпос. Первыми видными собирателями нарт¬ских сказаний были братья Джантемир и Гацыр Шанаевы, опубликовавшие в 70-х годах в «Сборнике сведений о кавказских горцах» ряд нартских сказаний, в большинстве представлявших значительную науч¬ную ценность.
Неоценимый вклад в сбор и публикацию осетинского фольклора, в том числе нартских сказаний, внес В. Ф. Миллер, давший также первое исследовательское истолкование некоторых сюжетов осетин¬ского нартского эпоса.
В 80—90-е годы появились новые собиратели памятников .осетин¬ского народного творчества: А. Кайтмазов, И. Собиев, С. Туккаев, М. Гарданов, Г. Гуриев и М. Туганов.
После того как в Осетии победила Советская власть и там были открыты высшие учебные заведения и научно-исследовательские уч¬реждения, стало больше возможностей для широкого развития всех отраслей гуманитарных наук и особенно археологии, этнографии и фольклористики. Вьшвление и изучение многих памятников кобанской, скифской и аланской культур в Северной Осетии и соседних республи¬ках Северного Кавказа принадлежит Е. И. Крупнову и его ученикам, открывшим своими трудами новые страницы раннего периода истории Осетии. Внимания заслуживают некоторые теоретические положения Е. И. Крупнова по вопросу о происхождении осетин. Хотя этнографи¬ческая работа в Осетии в первые годы Советской власти значительно сократилась по сравнению с дореволюционным периодом, она велась в течение многих лет такими известными учеными-кавказоведами, как Т. Ф. Чурсин33, Е. Г. Пчелина, 3. Н. Ванеев, Л. П. Семенов, Г. А. Кокиев. При этом внимание трех первых авторов было сосредо¬точено исключительно на изучении южных осетин, в то время как по¬следние, изучая историю культуры осетин, занимались исследованием памятников средневековья Северной Осетии. Крупный вклад в развитие осетинской этнографии и, в частности, в разработку этногенеза осетин по данным языка и фольклора внес В. И. Абаев.
Послевоенный период ознаменован новым этапом развития осе-тиноведения, появлением нового поколения этнографов-осетин: Н. Та-коевой, 3. Гаглоевой, Л. Чибирова, А. Магомедова, В. Тотрова, Б. Ку-лова и др., разрабатывавших отдельные разделы осетинской этнографии. В советское время большая работа проводилась по сбору и пуб¬ликации фольклора. Силами научно-исследовательских институтов Се¬верной и Южной Осетии было собрано и издано на осетинском и рус¬ском языках большое количество сказаний о нартах. В конце 1946 г. был впервые опубликован на осетинском языке сводный текст (около 30 печатных листов, куда вошли лучшие сказания эпоса). Этот текст в прозе был переведен на русский язык в 1948 г. Северо-Осетинским государственным издательством, а в 1949 г. в том же переводе был опублишвам в Москве.
В последующий период наряду с другими фольклорными материа¬лами неоднократно повторялось издание новых сводных текстов осетин¬ского нартского эпоса.
Одновременно со сборами осетинских нартских сказаний и всего-устного народного творчества осетин шло изучение их. В Осетии и за ее пределами было опубликовано значительное количество статей и отдельных монографических работ по проблемам нартского эпоса. Сре¬ди них следует назвать выдающиеся исследования В. И. Абаева, про¬кладывавшие новые пути в изучении этого памятника народов Север¬ного Кавказа.
Однако во всей обширной этнографической литературе об осети¬нах преобладали исследования частных вопросов либо краткие обзоры и совершенно не встречалось ни одной сводной работы.
Последнее обстоятельство в значительной мере объясняется тем что этнографическое исследование осетин никогда не проводилось на всей их территории. Из поля зрения исследователей почти полностью выпали равнинная полоса Северной Осетии, многие высокогорные рай¬оны; никогда не обследовались осетины, живущие вне пределов своей страны, в частности в собственно Грузии.
Главное внимание советских, как и дореволюционных, авторов об¬ращалось на описание дохристианских религиозных верований и куль¬тов, кровной мести, похорон, свадеб и других сторон общественного и семейного быта осетин, и упускались из виду в то же время такие важнейшие проблемы, как их расселение, хозяйство, а также многие вопросы, касающиеся материальной и духовной культуры и отчасти общественного строя. Почти не освещены результаты социалистических преобразований в хозяйстве, культуре и быту, достигнутые этим на¬родом за годы Советской власти.
В предлагаемой работе делается попытка восполнить пробелы в этнографическом изучении осетин. В книге освещается формирование осетинской народности. Большое внимание уделяется заселению осети¬нами обоих склонов Главного Кавказского хребта и переселению их обратно на равнину после присоединения Осетии к России; прослеживаются культурно-исторические связи осетин с соседними народами Кавказа, особенно с грузинами, и русским населением.
Автор стремился дать наиболее полную характеристику хозяйствен¬ной деятельности населения и его материальной культуры и при этом выявить этнические особенности народа. Большое место в книге отво¬дится разработке проблем, касающихся семейного и общественного строя, а также показу развития просвещения и культуры осетинского народа. Особое внимание уделяется тем колоссальным изменениям; которые произошли за годы Советской власти.
Одной из важных проблем осетиноведения остается по-прежнему проблема происхождения осетин, стоящая в центре внимания пред¬ставителей многих гуманитарных наук — историков, языковедов, архео¬логов, этнографов и др. Это нашло свое отражение и в резолюции сес¬сии по этногенезу осетин, состоявшейся в октябре 1966 г. в г. Орджо¬никидзе. В резолюции говорится о необходимости дальнейшей разра¬ботки этой проблемы.
В книге кроме первой главы, непосредственно посвященной вопро¬сам сложения осетинской народности, большое внимание уделяется про¬блеме этногенеза осетин на основании этнографических материалов.
Данные ряда смежных дисциплин, в том числе этнографии, свиде¬тельствуют об участии в этногенезе осетин двух компонентов: мест¬ного, кавказского, и пришлого, ираноязычного.
Другим, не менее важным и слабо разработанным вопросом яв¬ляется вопрос о национальном развитии осетин за годы Советской власти.
Рост крупных промышленных и культурных центров — Орджони¬кидзе и Цхинвали, а также ряда новых городов (Беслан, Алагир, Ардон, Дигора) и значительного количества рабочих поселков, общий рост культуры сельского населения, проведение широкого дорожного строительства в горах являются важными факторами в деле сближе¬ния культуры сельского и городского населения. Это сближение про¬слеживается во всех областях материальной и духовной жизни, в се¬мейных отношениях. Влияние города раньше всего испытывают на себе жители ближайших сел и немного позже отдаленные горные районы. Поэтому старый быт в горах держится более прочно.
Благодаря наличию общекавказского этнического и культурного пласта, проявляющегося во многих областях материальной и духов¬ной культуры большинства народов Северного Кавказа, изменения в быту и культуре приводят к стиранию национальных различий между ними и сближению их культур быстрее, чем в других районах.
Постепенное стирание грани между городом и деревней, между физическим и умственным трудом находит выражение в изменении социального состава осетинской колхозной семьи, в которой отдель¬ные ее члены относятся к различным социальным категориям: наряду с колхозниками в семьях есть служащие, учащиеся не только средних школ, но и средних специальных и высших учебных заведений, а в не¬которых случаях и рабочие.
Подъем сельской жизни до уровня городской происходит не толь¬ко в результате влияния городов и промышленных предприятий, но и за счет (внутренних сил самой колхозной деревни, за счет роста грамотности и общей культуры населения, роста производительных: сил — совершенствования ведения общественного хозяйства, высокой механизации всех сельскохозяйственных работ.
Монография основана главным образом на полевом этнографиче¬ском материале, собранном автором во время экспедиционных работ в течение многих лет во всех районах Северной и Южной Осетии, а также у осетин, живущих на территории собственно Грузии и Став¬ропольского края. Ценные и обширные материалы мы получили от мно¬гих знатоков осетинского быта. При написании отдельных разделов привлечен (сравнительный материал, собранный нами во время экспе¬диционных поездок в Дагестане, Чечено-Ингушетии, Грузии, Адыгее и других районах Северного Кавказа.
|
|
